Танцевать когда-то его учила мать. И другие девочки. Конечно, не тем танцам, которые приняты в обществе. Совсем иным, которым они порой придавались со своими клиентами прежде, чем удалиться наверх. Кто же знал, что ему пригодится…

Шаги вперед, поворот, позволяющий партнерше покрутить бедрами и юбкой. Рука скользит по спине, касается голой кожи. Горячей, потому что в зале душно, и она пила. Облако духов стало легче, но теперь окутывает их обоих. От ее волос пахнет иначе, но аромат теряется. Жаль.

Ее туфелька снова скользит по голени, она почти спотыкается, но он успевает вовремя развернуться, меняя позицию и не позволяя ей упасть. Не уронит. Лишь позволит отстраниться, покрасоваться перед залом, чтобы затем снова вернуть в близкие объятия и продолжить двигаться в едином ритме. Так близко, что на лбу выступает испарина. Он слишком давно не танцевал. Или дело не в этом?

Ее щеки покрылись румянцем, а дыхание сбилось. Ножка скользит между его ног в коротком наступлении, полуоборот, красивый взмах юбкой и каблучком. Снова повороты, в которых ноги двигаются близко, будто продолжая друг друга. А потом она застывает, задрав колено до самого его пояса, прижавшись так, что дыхание становится общим, и глядя в глаза. Уже без вызова. И без улыбки. Музыка закончилась. Но он бы многое сейчас отдал, чтобы продолжить.

Вокруг раздались аплодисменты, вынудившие вернуться в реальность и вспомнить, ради чего они все затеяли. Пришлось отступить и натянуть на лицо улыбку. На них смотрели, как на актеров. Обсуждали, восхищались. Мэр, полный невысокий мужчина средних лет с залысинами, скрытыми пропитанными воском волосами, наконец, выполз из своего угла и подошел ближе.

— Великолепно! Великолепно! — он пожал руку Вилли и приложился к пальчикам фройляйн, от чего та захлопала ресничками и издала писклявый смешок. — Сколько страсти!

Масленый взгляд хозяина города прошелся по алому платью, руки невольно сжались в кулаки, но бывший капитан заставил себя отступить еще на шаг. Они же именно этого и хотели — привлечь внимание низкого толстяка, чтобы проникнуть в его кабинет. Теперь оставалось только провожать удаляющуюся пару взглядом.

— Позволите вас угостить? — раздался рядом низкий чуть хрипловатый женский голос.

Адлер едва успел обернуться, а у него на предплечьях уже появились цепкие женские пальчики, принадлежащие отнюдь не единственной мадам…

Спокойно закончив с ужином, Дитрих неторопливым шагом направился в сторону, указанную элементалем.

В Ференции лето наступало рано, ночи стояли теплые, что несколько примиряло его с действительностью и необходимостью мотаться по дорогам. В городе однако воцарилась духота. Рубашка липла к спине, а воздух казался тяжелым.

«Гроза будет».

— Скоро?

«Да».

— Нам не помешает?

«Нет».

В темноте почти не заметно, что он разговаривал сам с собой, если только кто-нибудь не захочет подойти ближе, но как и любой маг с элементалем тьмы Дитрих привык, что любопытные почти не встречались. Однако улицы Мелье были совсем не по-вечернему людными. И окружающие казались раздраженными. Словно рой пчел.

После долгого взаимодействия с одним из старейших элементалей он уже привык замечать напряжение вокруг и сразу же отмечал его, стараясь отслеживать малейшие перемены, которые могли бы предупредить о ближайших событиях. Сейчас казалось, что уплотнившийся воздух можно резать ножом.

— Что с людьми?

«Много злости. Много усталости. Много страха. Если их немного подтолкнуть, они начнут резать и убивать друг друга просто для того, чтобы не быть убитыми».

Дитрих нахмурился. За себя он не боялся. Элементаль защитит его. Но разговору подобные настроения могли помешать.

— Может забрать секретаря и покинуть город?

«Сначала нужно ее найти. Поверни здесь».

Пришлось подчиниться, а спустя еще несколько поворотов он оказался на центральной площади. Ратуша сияла огнями, пространство перед ней заполняли экипажи, внутри явно проходило какое-то мероприятие.

— Она здесь?

«Внутри».

Идти следом, чтобы по нелепой случайности потерять девчонку в толпе, не хотелось. А вот подождать на улице, пока все закончится, и она сама выпорхнет ему в руки, показалось прекрасной идеей.

«Согласен».

Шелест элменталя звучал удовлетворенно. Он тоже устал от путешествия, пусть и не хотел признавать. Но необходимость столь долго контактировать с людьми его утомляла.

Дитрих усмехнулся и направился к лавочке, стоящей под деревьями. Ждать он будет с комфортом…

Пальцы у мэра были липкие и влажные. Глазки масленые и блестящие, как и лысина едва прикрытая редкими волосинками. Он улыбался и рассыпался в комплиментах, уверенно ведя меня в сторону лестницы, а потом наверх по ступеням. Оставалось только смущаться, хихикать, отводить глаза и улыбаться. Улыбаться!

Улыбка — самое важное, как говорила бабушка. Она должна быть подходящей случаю. Скромной, игривой, смущенной, мечтательной, искренне-широкой или едва заметной. Я репетировала столько улыбок перед зеркалом, что сейчас удерживала нужную, почти не прилагая усилий. Почти.

Лощеную физиономию, напоминающую свиное рыло, хотелось приласкать раскрытой ладонью, но я сдерживалась. До кабинета осталось совсем чуть-чуть. Коридор второго этажа встретил нас тишиной и приглушенным светом ламп. Мэр снова приложился к моей руке и отпустил, не умолкая ни на секунду, достал из кармана ключ и принялся ковыряться в замочной скважине.

Я терпеливо ждала.

— Добро пожаловать в сердце нашего города! — пафосно провозгласил мужчина, пропуская меня вперед и щелкая выключателем. Комната озарилась светом потолочной люстры.

— Не может быть! Неужели здесь принимаются самые важные решения?!

Ловко увильнув от загребущих пальцев, попытавшихся вцепиться в юбку, я быстренько добежала до середины комнаты и замерла, восхищенно осматривая помещение. Три высоких окна, пара диванов в дальней части, массивный стол и кресло для мэра, стулья для посетителей. На стенах морские пейзажи, изображающие, судя по всему, порт Морье. Патриотично.

Обернулась к двери, чтобы видеть хозяина кабинета. Тот не терял времени даром, успев повернуть ключ в замке.

— Конечно, моя радость, именно здесь. И ты же порадуешь меня? Такая страстная девочка.

Он начал медленно приближаться, облизывая полные губы и косясь в сторону диванов, но у меня имелись другие планы.

Опустила глаза, теребя подол юбки.

— Конечно, я же здесь для того, чтобы дарить радость! Но вы знаете… Мне так нравится… ваш стол…

Румянец на щеках после танца еще остался, поэтому ничего лишнего играть не пришлось. Мэр удивился. Даже застыл от неожиданности и повернулся к рабочему месту, словно никогда не рассматривал его с такой стороны.

— Стол? — переспросил он, будто рассчитывая, что ослышался.

— Конечно! Он же такой большой… — я порхнула к объекту обсуждения и провела ладонями по толстой столешнице. — Гладкий… Надежный… Вы только посмотрите, как будет удобно!

В следующий миг я обернулась и запрыгнула на стол, легким движением опрокинув чернильницу.

— Ой! Я такая неловкая! Извините!

Хлопать ресницами, приложить ладонь к груди, удерживая акцент внимания там, где нужно.

— Ни-ничего страшного! — мэр завороженно уставился на вырез платья и поспешил ко мне, протягивая руки. Идея применить рабочее место не по назначению не на шутку его распалила.

— Вы уверены? Тут ничего важного не лежит? Здесь какие-то листочки…

— Какие еще листочки?!

Он подошел ближе и опустил взгляд на столешницу, по которой расползлось чернильное пятно. Я как раз успела окунуть в него пальцы и начертить простой знак зеркальной защиты.

— Здесь же ничего нет!

Какое искреннее возмущение. В эту игру можно играть вдвоем.

— Как нет? А я?!

Шутливо ударила пальцем по широкому носу, оставив чернильный след.

— Какая же вы проказница!