— Ну как ты? Отошёл? — спросил я у замершего Сорагалла, оперившегося спиной на кристалл и внимательно наблюдавшего за подготовкой наших жрецов и магов.

— Более-менее, — ответил эльф, едва заметно дёрнувшись, видимо не заметив когда я подошел. Обладая большей чувствительностью к мане и другим энергиям, он, как и остальные представители его народа, впал в настоящий ступор, когда зашёл под своды этой пещеры. Слишком сильное буйство маны, слишком много душ и других остаточных энергий. Достаточно сказать, что мощь собранных здесь духов была настолько велика, что даже Крылья Ангела — артефакт, сшитый из сущностей нескольких сотен ангелов и архангелов, терялся подобно лучине на фоне костра.

Для эльфов, и тёмных, и лесных, это было похоже на сенсорный шок, усиливавшийся в зависимости от силы и чувствительности каждого конкретного воина. Так, ассасины пришли в себя почти сразу, а Сораггала начало отпускать только сейчас.

«Повезло, что с единорогами таких проблем не было», — подумал я, краем глаза заметив круп одного из них, с ног до головы покрытого демонической кровью, сквозь которую пробивался мягкий, белоснежный свет.

Вообще, именно единорогам отводилась одна из самых важных задач на завершающем этапе похода, бывшая единственной причиной, почему я потащил этих коняшек в эти подземелья. Дело в том, что, являясь духами природы, обретшими телесную оболочку благодаря благословению Силанны, они были невероятно чувствительны к любым энергиям, особенно демоническим и некротическим.

На землях Ироллана это делало их идеальными хранителями лесов, способными за сотни миль почувствовать любой "гнойник" и быстро уничтожить его, используя свои боевые возможности и высокую сопротивляемость к магии Тьмы и Хаоса.

Мне тоже они были нужны как сенсоры. Смысл в том, что сам по себе душевный кристалл, в котором собирались души, был не способен пытать их, постепенно отравляя демоническими эманациями. Для этого в обществе Шио существовала особая каста демонов, набранная как среди бесов и низших суккубов, так и среди могущественных пещерных владык и архидемонов.

Большой разброс, не правда ли?

Вот только объединяла их не сила, а невероятный и всеобъемлющий, выходящий за рамки любой морали и человечности садизм, сдобренный азами ментальной магии, необходимой для взаимодействия с пленниками. Именно они были ответственны за пытки и слом будущих кандидатов в ряды демонических легионов.

Откуда я это знаю? Спасибо благословенным архивам Инквизиции, куда три века назад попал допрос одного такого демона, служившего здесь надзирателем. Изгнанный за излишнюю прожорливость (напомню, демоны становятся сильнее, пожирая чужую ману), этот чертёнок оказался целым кладезем полезной информации, расколовшись после первого же ожога Карающим Светом.

— Такие, как он, больше всего на свете боятся оказаться на месте своих жертв, — писал проводивший допрос инквизитор, с чьими словами я был полностью согласен.

Благодаря этому бесу в Асхане наконец-то подтвердили слухи о существовании Хранилища Душ, узнали о его структуре, некоторых особенностях работы и демонах, обитающих внутри. Да, о расположении этого места мне поведал Раилаг, но именно тот древний отчёт, найденный едва ли не чудом, стал основой моего плана, составленного почти пять лет назад, незадолго до Затмения.

И единороги играли в нём не последнюю роль. Благодаря своей чувствительности они сразу начали охоту за истязателями, попрятавшимися после гибели охраны в лице Нибируса, пока остальные занимались установкой взрывчатки и круга телепортации, должного вывести нас отсюда.

— Фух… — выдохнула подошедшая к нам Эллайна, на ходу вытирая клинок об сгиб руки. Именно ей было поручено истребление оставшихся демонов, пока я присматривал за работой одного юного сапе... кхм, юной волшебницы, а Соргалл — установкой массива Городских Врат. — Наконец-то закончили… Этих тварей здесь больше не осталось, лорд.

— Хорошо, — кивнул я, довольно улыбнувшись. Всё шло хорошо, и, если демоны или один знакомый инкуб не подкинут каких-нибудь сюрпризов, то мы сможем спокойно завершить все оставшиеся дела и отправиться домой. — Надира почти закончила с размещением бомб. Ещё полчаса — и можем уходить.

— Видела, — ответила дворянка, кивнув в сторону волшебницы, которая, пользуясь помощью забравшегося под потолок ракшасы и постоянно телепортировавшихся танов, размещала по всей пещере небольшие стеклянные сосуды, светящиеся тусклым красным и голубым светом. — Ты точно уверен, что этой алхимической гадости хватит? Кристаллы крепкие. Даже я едва смогла их сломать.

— Она права. Эти штуки крепче зачарованной стали, а ты хочешь расколоть их с помощью этих игрушек, — согласился с ней Соргалл, держа в руке одну из склянок, представляющую собой запечатанную колбу, разделённую пополам тонкой стеклянной перегородкой. С одной стороны в ней клубилась синяя, пузырящаяся жидкость, не отморозившая пальцы эльфу лишь благодаря сложному зачарованию, наложенному на сосуд, а с другой находилась красноватая эссенция, постоянно закручивающаяся и вздрагивающая в такт сердцебиению, словно живой организм.

Шедевр моего лучшего алхимика, Луки Остролиста, создаваемый им на протяжении последних пятнадцати лет. Колдовской огонь или, как его поэтично обозвал сам создатель этого чуда, Ярость Эльрата.

— Поверьте мне, вы не будете разочарованы, — ответил я, перехватив у эльфа сосуд и посмотрев сквозь него на потолок пещеры. Лично я всего один раз наблюдал за взрывом подобного сосуда и остался под неплохим впечатлением. Не каждый день видишь как кусок скалы, заранее укрепленной светом, в одно мгновение превращается в щебень. — «Эх, если бы они не стоили как целая телега золота и не были такими капризными в обращении, то произвели бы фурор в военном деле».

— Может, со стороны это не выглядит впечатляющим, но это сложная смесь традиционной алхимии, магии, божественных заклятий и даже рунического зачарования гномов. Одна такая штучка способна отправить на тот свет целого дракона, не говоря про душевный кристалл.

— Какие интересные слова… — задумчиво протянул Соргалл, окидывая взглядом несколько десятков телег, доверху наполненных ящиками с такими сферами. — Позволь поинтересоваться, Ворон, зачем тебе нужно было столько подобного эликсира? Его хватит, дабы сравнять с землей крупный людской город.

И прежде чем я успел ответить, добавил:

— Не нужно врать про подготовку к походу. Я знаю, сколько лет у вас, людей, занимает создание подобных игрушек. Ни за что не поверю, что ты планировал поход в Шио десять лет назад.

«Почти угадал», — мысленно усмехнулся я, хотя внешне остался полностью бесстрастным. — «Не говорить же ему, что разработка началась много лет назад в качестве одного из козырей в грядущей войне, но работающий прототип появился только пару месяцев назад?»

— Честно? — спросил я, пожав плечами. — На случай возможной войны против императора Николаса.

— Императора?! — воскликнула Эллайна, схватившись за меч. Соргалл отреагировал гораздо спокойнее, лишь вопросительно приподняв бровь.

— Тише, тише, — произнес я, положив ладонь на плечо напрягшейся дворянки. — Этого же не произошло. Не нужно бросаться на меня с оружием наголо.

— Даже одна мысль о восстании против императорской семьи преступна, — ответила она, не сводя с меня напряженного взгляда. — Тебе ли об этом не знать, герцог.

— Вот именно. Герцог, — произнес я, сделав особый акцент на своем титуле. — В отличие от тебя, простой провинциальной баронессы, мне с детства приходилось участвовать в нашей политике. Поверь мне, не случись Вторжения или Маркела, Империя бы точно раскололась между Севером и Югом. Сейчас это проблема решена из-за гибели большей части лидеров обеих фракций, но пройдет пара поколений, и проблема снова выйдет наружу.

— Империя едина… — процедила сквозь зубы Эллайна, не желая принимать мои слова. Наивная, выращенная на рыцарских идеалах и учении Церкви, за счет чего была так любима своим народом, она не могла понять, как дворянин может нарушить клятву своему государю.