— И это ты называешь ударом?! Слабак!!! — кричала Сара.

Увернуться, ударить оперением…

«Черт, больно».

— Атакуй аккуратней, основанием крыла. Кости там мощнее.

Выслушать совет Метатрона, принять на щит удар Кирилла, контратаковать и одним ударом срезать ему наплечник.

— Давай, давай, давай! Сопротивляйся! Бейся! Покажи твое стремление к свободе! — кричал он, создавая сразу несколько огненных шаров и запуская вокруг, совсем не заботясь о случайных потерях. Приходилось постоянно использовать Антимагию, чтобы не дать им накрыть весь двор каким-нибудь Метеоритным дождем или, не дай Эльрат, Армагедоном.

Принять удар на щит, взлететь, создать воздушный поток и нанести удар наискосок…

«Ургаш! Промазал!» — ругнулся я, наблюдая, как трансформированная Верность проходит в считанных миллиметрах от плеча архангела, которая…

— Кхар!!! — не преминула воспользоваться моментом. Её двуручник с лёгкостью пронзил кирасу, прошёл меж рёбер, повредил лёгкое и сразу прижёг рану, принеся ещё больше непередаваемых ощущений.

— Ну как?! — крикнула сражавшая в стороне Зана, продолжавшая своим хлыстом гонять беднягу Соргалла, сражавшегося одновременно и с древней суккубой, и ещё несколькими отродьями, желавшими откусить тому голову. — Неприятно?! Поверь, Сара заставит тебя кричать! Так, что сам Ургаш услышит.

— Верю, — ответил я, на мгновение остановившись и приложив полотно клинка к груди.

Раньше такая рана стала бы для меня концом. С моим агрессивным и неуступчивым характером, а значит, таким же жёстким Светом любое исцеление превращалось в муку, растянутую во времени.

Да, с трудом, но я мог применять исцеляющую магию. Да, не высшего круга, но вылечить себя и ещё пару десятков человек было мне под силу. Однако сразу после этого те несчастные свалятся с дикой болью, начав пытаться содрать собственную кожу, а меня самого скрутит в три погибели, без шанса на дальнейшее продолжение боя.

«И эти сволочи прекрасно об этом знают», — подумал я, заметив предвкушающие взгляды этой падшей пары.

Но теперь…

«Пусть Свет Эльрата окутает мою смертную плоть. Пусть его благословение освятит эту бренную оболочку», — про себя зачитал я заклинание, одновременно с этим создавая перед собой привычный магический круг исцеления. Почти.

После привязки к себе Кулона Мастерства и получения некоторых откровений Сар-Илама касательно Мира Духов, источника всей магии и самой природы Света, я понял, как исправить свой недостаток. Добавить новую, не слишком сложную последовательность сигилов, которая "отфильтрует" лишние эмоции и сгладит мой Свет, сделав его пригодным для заклинаний исцеления. Звучит просто, но без фундаментального понимания происходящих процессов и самой магии это было бы невозможно.

«Поразительно другое», — подумал я, чувствуя, как запекшаяся плоть растворяется, заменяясь прежними мышцами, костями и капиллярами, не доставляя мне никакой боли. — «Как только я сниму кулон, эти знания исчезнут, а мои силы вернутся к прежнему уровню».

Ведь такова разница между личной и приобретённой силой. Первая будет с тобой всегда, вторая покинет в самый неожиданный момент.

Звяк-звяк-звяк-звяк…

Наша битва разгорелась на по-настоящему диких скоростях. Десятки ударов в секунду, десятки заклинаний в минуту, всплески маны, способные распылить простого крестьянина в кровавую юшку, появлялись повсюду. Не будь у меня Верности и поддержки Метатрона, то мана закончилась бы ещё в первые пару десятков секунд, а мышцы и кости превратились в труху, которую не восстановила бы никакая Регенерация. К тому же с каждым ударом я всё быстрее привыкал к новообретённой мощи, всё лучше вплетал в картину боя новые, улучшенные заклинания, а также привыкал сражаться в трёх измерениях, постоянно получая поддержку и советы душ архангелов.

Удар, уворот, взлёт, принять мощную атаку на щит и, используя полученную инерцию, нанести резкую атаку сверху вниз, отрубив часть крыла не ожидавшей подобного Саре.

— Ублюдок!

«Наконец-то», — подумал я, чувствуя, как понемногу у меня получается перехватывать инициативу. Однако это ощущение было обманчиво. Ничто не может длиться вечно. Усталость накапливается, а тело изнашивается, сколько целебной силы ты через него ни проводи.

Уже через две минуты подобного боя я чувствовал себя как выжатая тряпка, а участившиеся паразитические всплески маны были ярким доказательством того, что моя магическая система не справляется.

Кирилл и Сара тоже это заметили и начали ещё сильнее издеваться, через раз упоминая мою слабость, даже несмотря на обладание такими могущественными артефактами. Впрочем, мне не нужно было их побеждать.

Бабах…

В тот момент, когда всю крепость потряс взрыв, а среди моих людей пробежали ободряющие шёпотки, я понял — у Эллайны всё получилось.

«Пора выбираться из этой дыры», — отчётливо понял я, а затем, воспользовавшись возникшей заминкой, на пределе собственных сил и навыков сотворил мощнейшее, модифицированное Святое слово.

— Пусть царство Эльрата воссияет в этой дыре! — воскликнул я и со всей силы вонзил Верность в обсидиановые плиты Цитадели.

Забивший повсюду Свет начал подобно кислоте жечь пещерных отродий, а также морщиться и дымить самого Кирилла с жёнушками, давая воинам Экспедиции шанс быстро прихватить раненых товарищей и убраться отсюда, пока я мог их держать.

15 секунд.

Ровно столько сияло величайшее заклинание магии Света, позволив спастись большей части воинов, кто ещё оставался на ногах и был способен идти. Теперь же здесь остался только я, несколько сотен калек, чьи раны были слишком серьезны, и воинов, отказавшихся бросать своих соплеменников, против целой орды взбешённых высших демонов, смотревших на нас не как на добычу, а как на врага, которого нужно всеми способами уничтожить.

— И что теперь, Ворон? — спросил меня более-менее оклемавшийся Курак, чьи раны покрылись тонкой кровавой коркой, а глаза покраснели от распиравшей его ярости. — Погибнем как воины?

— Ты — да, я — нет, — ответил я, поудобнее перехватив копьё. — Сам понимаешь, я не могу здесь погибнуть. Нужно дать нашим силам уйти подальше, а затем убегать.

— Звучит как-то трусливо, — заметил орк, тоже перехватив свою оглоблю и приготовившись к битве не на жизнь, а на смерть. — Даже не будешь заливать о своей хвалёной рыцарской чести и пытаться стоять до последнего?

— Какой смысл? — спросил я, криво ухмыльнувшись. — Сам должен понимать: я не смогу никого забрать с собой, а сражаться до последнего, не завершив начатое…

— «Экспедиция должна быть завершена», — передразнил меня орк, чьё горло начало активно вибрировать, что говорило о готовящемся боевом кличе.

— Иначе все жертвы были зря, — кивнул я, смотря на перекошенное лицо медленно приближающегося хозяина этого места.

— Ты оказался отвратительным гостем, племянничек, — сказал он, проводя пальцем по небольшому ожогу на лице, исчезающему прямо на глазах. Лишь многочисленные выщербины и дыры на его доспехе показывали, насколько тяжело ему далась битва со мной.

— Нарушил законы гостеприимства, не подчинился хозяину дома, оскорбил моих жён, нанёс мне настоящую, неподдельную боль. Я убивал и за меньшее.

— Не нужно строить из себя святую невинность, — фыркнул я, пренебрежительно махнув щитом. — Ты с самого начала не планировал держать своё слово и первый напал на нас. Если кто и повёл себя как вероломная, беспринципная тварь, то это ты, предок.

— Право сильного, племянник, — разведя руками, ответил Кирилл, злобно усмехнувшись. — Кто обладает им, принимает все решения в этом мире.

— Хорошие слова для раба Хаоса, — ответил я, выставив перед собой клинок. — Вот только миром правит Свет и Порядок, и не тебе решать, кому жить, а кому — умереть.

— Какие слова! Какие лозунги! Видна имперская школа! — воскликнул инкуб, а затем резко стал серьёзным. — Теперь хватит. Я вижу — ты тянешь время. Бесполезно, твои люди и так погибнут от рук местных обитателей. Твоя же очередь настанет сейчас. Взять их!