К сожалению, с убийством Маркела сражение не закончилось. Всё же высшая нежить — это не простые зомби или скелеты, а Асхан — не добрая сказка, в которой после поражения главного гада все его слуги падают замертво, а над полем боя восходит Солнце.

Сеча не просто продолжилась, а разгорелась с новой силой. Лишившись своего предводителя, умертвия и костяные драконы начали безразборчиво нападать на живых, а вампиры и личи лишившись поводка, решив воспользоваться возможностью, начали настоящую охоту за ополченцами и лучниками, стремясь выпить как можно больше крови или создать себе небольшую немертвую свиту, дабы потом сбежать с поля боя. В одномоментно армия, способная попотеть целую Империю, превратилась в безумную толпу, где каждый стремился либо сбежать, либо прикончить как можно больше живых напоследок.

Идеальные условия для начала бойни. Но не со стороны нежити, а нашей. Напомню, организованная и дисциплинированная армия всегда сильнее толпы. Неважно, из кого состоит последняя — сотен голодранцев с палками и дубинками или тысяч могущественных мертвецов, способных в одиночку резать простых людей пачками. Когда отлаженная веками войн и реформ машина начинала свою работу, результат оставался неизменным.

Да, потери оказались велики, и не всех получилось вернуть с помощью Воскрешения, но лишиться всего двадцати тысяч солдат, когда ты сражался с одной из опаснейших рас Асхана, иначе как удачей назвать нельзя.

Следующий день ознаменовался захоронением трупов.

Люди, эльфы, орки, гномы.

Все они были погребены в одной общей братской могиле, что бы на этот счёт ни думали некоторые рьяные националисты, существующие в любое время и в любом мире. Поверх самого захоронения усилиями магов и джиннов был возведён огромный каменный монумент с высеченными на нём именами тех, кто погиб, но не смог вернуться.

Матово-черный, высотой под триста метров, он молчаливым гигантом нависал над перепаханным и отравленным некротической энергией полем боя. Друиды, конечно, постарались исправить положение, призвав всю доступную им жизненную силу и благословения Силанны, но даже так их вердикт был неутешительным.

Тридцать лет.

Ровно столько времени потребуется, чтобы Солнечные равнины, одно из красивейших мест в имперской провинции, вернули свой прежний облик. Ничего удивительного, что когда Вульфстен предложил переименовать их в Поля Павших, никто не был против. Все члены союза (кроме одного ушастого гаденыша) были подавлены и хотели отдать честь своим павшим братьям.

Кстати, об ушастых засранцах…

— Не знаю, — ответил Раилаг, стоя напротив меня, скрестив руки на груди. Одетый в свой привычный доспех, хорошо маскировавшийся под повседневную одежду, он едва ли не разрывался от нетерпения. Нет, лицо он держал, но вот глаза выдавали его с головой. — Я нашел ее такой. В шатре Маркела. Не знаю, что этот ублюдок с ней сделал, но…

— Ничего ты с этим не поделаешь, остроухий, — заметил стоявший рядом с ним Вульфстен, опираясь на небольшую массивную трость. Всему виной рана на правой ноге, оставленная одним из князей вампиров, не получившая своевременного лечения.

В прошедшем сражении гномы сыграли огромную, хоть и не самую очевидную роль. Именно их хирды защищали единственный проход, ведущий в Розовые горы, через который Маркел хотел попасть к Королевской гробнице. Сам я в том месте не был, но Игорь, сопровождавший жрецов к ставке клана Северного Ветра, говорил, что из разбросанного там праха простых и высших вампиров можно было насыпать целую гору.

«Гномы в очередной раз доказали свою славу мастеров защиты», — подумал я, бросив благодарный взгляд на рыжего коротышку, который сразу сменился сожалением. — «Грустно, что ради этого им пришлось пожертвовать половиной сородичей».

Сейчас же мы собрались, чтобы решить проблему с главной зачинщицей произошедшего кризиса, которая, подобно героине одной старой земной сказки, впала в глубокий, беспробудный сон и отказывалась просыпаться.

— Верно, — кивнул Файдаэн, напряжённо сжимая рукоять своего клинка. Кроме него в зале присутствовали представители всех сторон союза и их помощники: я, Дункан, Раилаг, Шадия, Файдаэн, Анвен, Куджин, Курак, Зехир, Назир, Вульфстен и Альвира. Последняя была личным оруженосцем и слугой Изабель, заботившейся о ней ещё со времён недавнего затмения. Ее решили пустить как важного свидетеля и единственную сиделку, кого Гордрик и Раилаг допускали до тела Гончей, продолжавшееесть, пить, потеть и испражняться. Пардон за такие подробности. — Чтобы с ней ни произошло, мы это выясним. Главное другое — нужно как можно быстрее провести обряд очищения, о котором нам говорил Тиеру.

— Тиеру? Древний друид, живший во времена сожжения Матери Деревьев? — Удивился я, бросив непонимающий взгляд на Раилага. Ведь в оригинале Файдаэн встретился с ним гораздо позже, после победы над армией Маркела и преследования Биары на Туманных островах. Здесь-то когда это произошло?

— Да, — кивнул тот, сморщившись и опустив взгляд на пол зала. — Это случилось перед самым вторжением, после того как король Аларон назначил меня командовать армией для вторжения в Империю. Его дух явился во дворец, дабы предупредить нас. Он поведал как Кха-Белех пометил своим знаком младенца, рождённого в день предыдущего затмения, случившегося двадцать лет назад.

— Отметил? Как отметил? — Спросил Курак, отчётливо напрягшись. Может, людей орки не сильно любили, помня века рабства, но их природная ненависть к демонам была гораздо сильнее.

— Отщипнул часть сути своей и слил с душой новорождённой, — ответила шаманка, проведя ладонью над лицом спящей девушки. Без всяких вспышек или магических кругов, но каждый из присутствующих отчетливо почувствовал: была применена магия. Очень тонкая и эфемерная, но достаточно сильная, дабы пробиться сквозь природную защиту имперской герцогини.

«Сколько же секретов, не показанных в игре, скрывает в себе орочий шаманизм», — подумал я, чувствуя небольшой укол зависти. Ведь видя, на что способны маги, друиды и шаманы, мне и самому хотелось овладеть подобным, но не судьба.

— Великая Шаманка права, — сказал Зехир, тоже начав водить руками над телом бывшей невесты императора. — Хоть и слабо, но я чувствую, как в душе и мане леди Изабель прослеживаются остаточные следы приживления духовного псевдоконструкта. В Лиге такое применяется при создании колоссов, но чтобы подобное было возможно на живом существе…

— Ты забываешь о взаимосвязи оболочек, мой бывший ученик, — поправил его Назир, сидевший в специально приготовленном для него кресле-каталке, позволявшем истощённому старику кое-как передвигаться по дворцу. Всё же заклятие Армагеддона не зря считается самым затратным в плане маны. Даже архимаги после его применения слегли с манаистощением, за исключением таких монстров, как Раилаг, Зехир и Анвен. — В младенчестве человеческие душа и тело наиболее пластичны, благодаря чему гораздо мягче переносят различные операции. Прибавим к этому саму природу Кха-Белеха как могущественного инкуба и особенности высшей аристократии Империи, изначально создаваемой как сосуды для душ ангелов…

— И получим идеальные условия для создания человека с частичкой души демона, — закончил я, ещё сильнее сцепив пальцы на предплечьях, как и стоящий рядом Файдаэн и Дункан.

Честно? Картина получалась откровенно хреновая.

Это в самой игре лишь говорилось про метку, без особого указания, что это за штука и как она ставилась, но сейчас, когда я уже двадцать пять лет прожил в этом мире и более-менее разобрался в местной магии, становилась понятна глубина проблемы. Метка, ака частичка души Кха-Белеха, уже давно слилась с душой Изабель, став не просто её неотъемлемой частью, а основой, на которой развивалось её магическое и телесное начало.

Попытайся мы её выжечь или извлечь, то гарантированно покалечим или убьём Гончую, чего точно не допустит не только Кха-Белех, но и Раилаг.

Кстати…

— Зачем демон вообще это сделал? — обратился к Файдаэну Вульфстен, крепко сжав изголовье трости. — Обычно отродья Шио только жрут души, но никак не делятся своими.