Крякх…

Второй слабостью рыцарской кавалерии была крепость их коней. Третий закон Ньютона не могла отменить даже Асха, поэтому, когда скакун на всей скорости сталкивался с человеком (кхм, препятствием), он не только ломал ему все кости, отшвыривая куда подальше, но и получал повреждения сам. В бою они быстро накапливались, что зачастую вело к травмам и замедлению либо проигрышу, когда происходило столкновение с другим рыцарем.

Империя решила этот вопрос ещё четыреста лет назад, создав сложный конный доспех, частично смягчавший удар, а также обучая всех всадников простейшей целебной магии и умению применять её на скаку, исцеляя своего пострадавшего товарища.

Так и сейчас: стоило моему копью пронзить первого чумного зомби, испепелив его на месте, а моему четвероногому другу протаранить другого мертвяка, превратив его в кучку разорванного тухлого мяса, как мы продолжили путь, ни капли не замедлившись. Мертвяк, способный потягаться в силе с усиленным латником, исчез, а его место занял другой, также разорванный богатырским тараном моего коня.

Как понятно из описываемого, скелеты, призраки и зомби не смогли нас остановить. Даже замедлить. Вместо этого мы проехались по ним стальным катком, втоптав в землю, и продолжили путь вперёд, к сердцу армии Маркела.

— Вперёд!

— За Эльрата!

— Ворон!

— Ворон!

— Олень!

— За принца Андраса!

Рыцари кричали и подбадривали себя, радуясь первым успехам, но расслабляться было рано. Вскоре на горизонте появились высокие, четырёхметровые фигуры, замотанные в сплошные тёмные балахоны и державшие в руках весьма узнаваемые боевые косы.

«Умертвия», — отчётливо понял я, с удвоенной силой раскрутив Усиление, отчего удивлённый таким поворотом скакун ускорился, вытянув и так растянувшийся клин ещё сильнее. Ведь где баньши, там и…

— Личи! — взревел один из паладинов, в которого прилетел гнилостно-зелёный луч, сразу распространив вокруг невыносимый смрад, несущий в себе ряд серьёзных проклятий и отравлений.

— Зараза, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как слизистая носа натурально горит от попавших на неё проклятий.

Резкий вдох. Выдох, и золотое пламя вырывается из ноздрей и рта, сжигая заразу некромантов. Однако на этом моя воля не остановилась — карающий огонь не угас, а разросся, объяв меня и коня.

— Б-р-р-р?! — тот недоумённо промычал, почувствовав, как и так усиленные мышцы наливаются силой, кости становятся крепче, а ярость на оживших мертвецов сильнее. — Иго!!!

— Ваша светлость! — Услышал я недоумевающие крики паладинов и рыцарей, когда резко вырывался вперед, начав стремительно набирать скорость.

Зачем?

Чтобы сохранить им жизнь.

— Кц-кц-кц, сме-е-е-ертный… — Сипели личи, осыпая магией и проклятиями такую удобную мишень, как сияющий и оторвавшийся от остальных одинокий рыцарь.

Повторюсь. Зря.

Ведь сегодня, лишенный возможности использовать магию (урагшево Первородное Кольцо Грешников), я впервые в жизни мог показать себя не как маг, а как рыцарь. Воин, несущий Свет на поле боя. Тот, кому было плевать на десятки налагаемых на него проклятий. Тот, кто смело идет вперед. Тот, кто подобно звезде освещает путь для остальных.

Шух…

Взметнулась коса, и умертвие сделало замах, планируя одним ударом обезглавить и меня, и моего коня.

Жалкие потуги.

— Гра-а-а-а-а!!! — Натурально взревел я, пришпоривая скакуна, а затем хорошенько размахнувшись и нанеся удар.

Высшая нежить не смогла предсказать, что я в последний момент так ускорюсь, поэтому погибла, разрезанная пополам, не успев нанести удар.

Однако рассыпалась она в пыль или нет, я не увидел. Стоило мне врубиться в ряды нежити, как надо мной появились десять высших вампиров, занесших над собой клинки и планировавших разрубить на одиннадцать ровных частей.

«Это они зря», — подумал я, улыбнувшись под шлемом.

Ведь сражался я не один.

— Кри-и-и-и-и!!!

В тот же миг, разрывая облака, ко мне устремились пять едва заметных теней, чьи твердые, укрепленные сталью, клювы проломили черепа не ожидавших такого вампирам, а стрелы, запущенные одним из знакомых мне лучников, сбили с курса еще троих.

Шух…

— А-А-А-А-А-А!!!

С оставшимися двумя я справился сам. Внезапная вспышка, взмах копья — и душа одного из высших отправляется на встречу с Асхой, а другой, с перекошенной рожей, отлетает в сторону, зажимая ладонью отрубленную руку.

— Вперед! — Кричал я, продолжая путь вперед, разрубая очередное умертвие, сбитое в сторону богатырской грудью скакуна. — За Империю! За Андраса! За Эльрата!

Вслед за этим по всему полю боя разнесся оглушительный грохот, с которым конная лавина сталкивается с неготовым к такому противником.

Начавшаяся после этого сеча была страшной.

Высшую нежить не зря именуют высшей. Это не какая-то мнимая классификация, призванная потешить самолюбие высокомерных вампиров или личей, а констатация факта: разница между самым откормленным и целостным призраком и ослабевшим и давно не пившим крови вампиром все равно оставалась огромной.

Поголовное владение магией, наличие расовых способностей, высокого интеллекта и большого боевого опыта делало каждого из упомянутых монстров опасным противником для любого смертного, вне зависимости от их расы или навыков. Особенно если ты жив и в твоих жилах течет кровь.

Пример — тот самый высший вампир, которому я отсек руку. Будь на его месте обычный человек, тот сразу бы погиб на изменчивом и коварном поле боя. Но этот гад не просто выжил, а сумел поглотить достаточно жизненной силы, чтобы избавиться от оставшегося в ране Света, отрастить утраченную конечность и попытаться напасть еще раз, воспользовавшись моментом, когда Верность летела навстречу костяному дракону, пронзая его череп.

Признаюсь, у него почти получилось. Крупная вмятина на моих доспехах не даст соврать, однако древний кровопийца забыл, что главное оружие рыцаря — это не копье, а меч.

— Ваша светлость, вы ранены? — подъехал ко мне один из паладинов, когда я одним движением извлек клинок и отрезал голову мертвецу.

— Просто синяк, — ответил я, поднимая руку, в которую спустя секунду прилетела Верность, а на стоящих неподалеку личей упал обескровленный драконий костяк.

— Вы уверены? — обеспокоено спросил воин, приняв на щит шальное проклятие одного из немертвых магов.

— Да, — кивнул я, на секунду прикрыв глаза и прислушавшись к себе. 70%. Ровно столько маны и света у меня осталось после начала битвы. Много, учитывая мои внушительные, даже по ангельским меркам, резервы. Но по-другому было нельзя: экономь я силы или прячься за спинами товарищей, то жертв было бы гораздо больше.

А так… Пара синяков и царапин, полусожженные доспехи и невозможность ближайшую неделю почувствовать какие-либо запахи. Мелочи, не достойные упоминания.

Битва, шедшая уже больше часа, развивалась по планируемому сценарию: пехота сцепилась с вампирами и остатками мелкой нежити, начав медленно, с потерями, но крушить их, пользуясь всеми преимуществами имперской военной машины; ангелы и грифоны бились в небесах, уничтожая многочисленных костяных драконов, а жрецы и лучники разбирались с личами, не давая тем скооперироваться и подготовить какую-нибудь пакость.

Прибавим к этому многочисленных ассасинов и бестий, скрывавшихся среди моих войск, а также бушующих неподалеку воинов Дункана, Раилага и Файдаэна, и получим весьма неплохую картину. Ещё пару часов, и нежить будет перемолота, а голова Маркела насажена на пику.

Однако…

«Эта победа будет пирровой», — подумал я, бросая копьё и спасая жизнь ополченца, отбившегося от своей сотни, от голодного вампира. — «Нужно как можно скорее убить некроманта, иначе Кха-Белех возьмёт нас тёпленькими».

— Рыцари! — крикнул я, в очередной раз подняв копьё и сигнализируя общий сбор. — Перестраивайтесь и готовьтесь. Идём на прорыв! Голова Маркела будет нашей!