Благодаря этому у меня получилось создать хороший, проработанный, пришедшийся по нраву большинству присутствующих план, знатно их поразив. Как в хорошем, так и в плохом смысле.

Например Вульфстен, Раилаг, Зехир и Файдаэн были неприятно удивлены осведомленностью имперского герцога, начав бросать на меня полные недоверия и подозрения взгляды. Лишь Курак и Готай довольно хмыкали, с превосходством поглядывая на остальных.

Орки любили сильных врагов и гордились как победами, так и поражениями над ними.

В конце основа плана осталась неизменной, лишь дополнившись рядом важных уточнений и замечаний, ведь всех особенностей воюющих армий я не мог знать чисто физически. Но даже так Собор разошелся ближе к полуночи, а мне, вместо того чтобы отправиться спать и копить силы перед грядущим сражением, пришлось разбираться с одним важным и не терпящим отлагательств делом.

— Проходите, лорд Годрик, — сказал я, открывая массивную дверь, ведущую в выделенный мне кабинет. — Присаживайтесь. Может, хотите выпить? Вино? Молодое, креплёное? Рекомендую первое. Урожай собрали всего за месяц до начала Вторжения.

— Не откажусь, лорд Андрей, — кивнул старый рыцарь, облаченный сейчас лишь в простые бело-синие одежды, на которых, естественно, был вышит единорог.

— Тогда угощайтесь. Скоро у нас не будет времени даже на такие небольшие радости, — улыбнулся я, поднося ему стеклянный кубок, доверху наполненный насыщенным бардовым напитком. Вино оказалось хорошим: слегка кислым, питким и достаточно крепким, чтобы согреть тела в преддверии ночи, ненадолго подарив покой и умиротворение двум уставшим душам. Моей, измотанной войной и ответственностью, и Годрика, под конец жизни превратившегося из императорского констебля в мятежника, разом перечеркнув все свои достижения.

Три минуты, которые нам потребовались, чтобы опустошить кубки, закончились быстро, а затем наступила самая неприятная часть разговора.

— Сир Годрик, вы же понимаете, зачем я вас сюда позвал? — спросил я, отставив в сторону сосуд и наклонившись вперед, оперевшись на стол локтями.

— Да, — кивнул он, устало прикрыв глаза.

— Ангелы и причина, по которой они присоединились к Изабель, — сказал я, нахмурившись. — Расскажите о ней. Иначе я не смогу допустить их участия в грядущем сражении.

Мысль о последующих за этим потерях так и осталась невысказанной, но старый Единорог понял всё без слов.

— Меня сковывает клятва, герцог Ворон. Клятва перед моей честью и самим Эльратом, — сказал он, крепко сцепив руки в замок.

— Как рыцарь, вы должны понимать: честь может стоить только одной жизни — вашей собственной, — сказал я, продолжая давить на старика взглядом. — Что касается клятвы нашему богу…

Я поднял руку и сконцентрировал в ней чистый, без единой примеси маны, Свет.

— Я, Андрей Ворон, герцог Священной Империи Грифона и верный слуга Эльрата, клянусь своей душой, светом и магией… — На ладони появился сложный, многоуровневый сигил — символ наисложнейшей клятвы, доступный только высшим иерархам Церкви Дракона Света. — Что всё сказанное сегодня не выйдет за пределы этих стен. Пусть Асха самолично покарает мою душу, если я не буду следовать духу договора.

Сигил мигнул, вспыхнул, и кабинет затопило мощным, пробирающим до костей, священным светом, показывая, что моя клятва была принята и Эльрат лично проследит за соблюдением договора.

«Удобно быть одним из сильнейших, а значит немногих людей мира, способных обратить на себя внимание божества», — промелькнула у меня мысль, пока по телу прошёл небольшой откат. Половина маны, Света и жизненной энергии, которой хватило бы на три каста Святого слова, бесследно исчезла.

— Неожиданно, — сказал Годрик, смотря на меня расширившимися глазами. — Вы стали гораздо сильнее, сир Андрей.

— Война — хороший учитель, — ответил я, обессиленно откинувшись на спинку стула. — Ну? Может, начнём?

— … — Единорог ощутимо поморщился, прогнал какие-то мысли, а затем резко осунулся, сгорбив идеально прямую спину. — Хорошо… Вам же известны события пятидесятилетней давности?

— Мятеж графа Карлайла? — уточнил я, припомнив события тех времён.

То было во времена правления императора Олега Грифона, отца Алекса и деда Николаса. Если мне не изменяет память, то это был достаточно рядовой мятеж, коих десятками переживали правители из династий Сокола и Грифона.

Всё началось и закончилось достаточно быстро. Имперский граф по имени Карлайл, правитель одного из крупнейших городов юга, ни разу не участвовавший в бою и всю жизнь проведший среди высшего света столицы, оказался слишком высокомерным, амбициозным и тщеславным дураком, жаждавшим власти. Воспользовавшись смертью лорда Эдрика Единорога, традиционно занимавшего пост канцлера при дворе, он втёрся в доверие к императору, который назначил его генералом для борьбы с эльфами Ироллана, собиравшими войска на границе.

Также Карлайл и его фракция, которую поддерживали герцоги Волки и Быки, смогли убедить Олега в том, что члены семья Единорогов якобы предали Империю и перешли на сторону врага. Глупость полная, но опечаленный потерей друга император повёлся.

То, что происходило дальше, покрыто вуалью тайны и догадок, но если верить официальной версии, юный Годрик тогда тайно пробрался в столицу, выиграл турнир, организованный в честь назначения нового канцлера, и добился личной встречи с императором. Его ораторских способностей оказалось достаточно, чтобы переубедить Олега, и на следующий день вызванные в Коготь инквизиторы выставили на центральную площадь головы Карлайла и его сторонников, объявив их пособниками демонов.

Итоги мятежа были далеко идущими: имперская фракция сильно ослабла, отношения с Иролланом значительно охладели, а Годрик занял место своего отца, оставаясь канцлером следующие 35 лет, до прихода Маркела.

— Да, — кивнул он, сцепив пальцы на коленях. — Дело в том, что основная часть событий проходила в тени, оказавшись скрытыми от глаз большинства.

— Событий? — удивился я, напрягшись и вспоминая самые громкие ситуации того времени. Ничего, кроме таинственной гибели Аз-Рафира, лидера дома Материи и зятя Сайруса, и чуть не разгоревшейся войны между Империей и Иролланом. Еще вроде докладывали о разрушении одного из некрополисов, но Эриш всегда оставался терра инкогнита для остального Асхана.

— Это была хитрая и коварная интрига одного демонопоклонника, пытавшегося захватить власть, — продолжал рассказ Годрик, не поднимая взгляда с колен. — Её жертвами оказались все: люди, эльфы, маги и даже нежить и демоны.

— Ого, — удивился я, приподняв брови. Культист, не поклоняющийся демонам, а использующий отродий Ургаша в своих целях? — Необычно. Как понимаю, вы хотели бы сохранить в тайне большую часть истории?

— Будьте так добры, сир, — скривив губы, сказал Единорог и ещё крепче сжал ладони. — Это слишком личное. Семейное.

— Я догадываюсь, — ответил я, припомнив, что у Годрика были младший брат и сестра, а также связи императрицы Фионы и упоминание Эриша. Сложить два плюс два и понять, когда произошло её знакомство с Маркелом, не составило труда. — Как мне кажется, дело в способе, который "неизвестный" демонопоклонник использовал для достижения своих целей.

— Да, — кивнул старый рыцарь, в чьих глазах была отчётливо видна его благодарность и удивление моей прозорливости. — Вам вряд ли о чём-то это скажет. Для своего возвышения он хотел использовать Клинок Принуждения, легендарный артефакт невероятной силы.

— … — Я промолчал, сохраняя безразличное выражение лица. Не потому что сказанное никак во мне не отозвалось. Наоборот — я прекрасно знал об упомянутом артефакте и его свойствах, а также имя его создательницы.

"Кажется, я начинаю догадываться..." - подумал я, прилагая все силы, дабы выглядеть безучастным.

— Эта реликвия величайшей силы, обладавшая властью над умами всех демонов, даже Кха-Белеха, — продолжил свой рассказ Годрик. — По легенде, он был выкован могущественным архангелом из когтя самого Ургаша и предназначался воителю, которому было предопределено одолеть демонов и навсегда запереть их в Шио.