Это я ещё не упомянул про простых воинов-эльфов, по уши закованных в сталь и спокойно шагающих рядом с товарищами, избравшими войну и защиту своих лесов в качестве смысла собственной жизни.

Это была армия Лесного Союза, самого древнего из ныне существующих государств Асхана, чья сила была мало кому известна, как и тайны, хранившиеся в глубинах его тёмных и зловещих лесов.

Вот только…

«Здесь нет драконов», — подумал я, внимательно вглядываясь в небо и не видя ни одной зелёной тени, принадлежавшей любимым детям Силанны, что было очень плохо. — «Значит, они ещё не разобрались с их обидой на Аларона. Ургашевы рептилии. Нашли же время…»

— Ва-а-а-у-у… — протянул сидящий передо мной принц, которого мне лично, из рук в руки, доверила Вдовствующая Императрица. — Круто… А это кто?

И ткнул коротеньким пальчиком в середину войска, почти сливающегося с остальным ландшафтом на фоне зелёной листвы и каменистой земли.

— Это энты, Ваше Императорское Величество, — ответил я, сразу поняв, о ком речь. — Они — живое воплощение самих лесов, покинувшие чащи по приказу самых могучих друидов. Говорят, что, когда первые эльфы отважились войти в сердце изначального бритигского леса, они и обнаружили там этих древних исполинов, которые ждали их и готовились поклясться в вечной верности. Только не стоит обманываться их неуклюжей походкой, принц. Поверьте, их твёрдым телам нелегко навредить, а любой противник, получивший от них удар, будет опутан лозами, корнями и вьюнами, пока не погибнет, став питательным лакомством для их корней.

— Круто, — повторил принц слово, случайно услышанное от меня и теперь повторяемое при любой удобной возможности. Правда, недавно у него выпали первые молочные зубы, отчего мальчик картавил, заставляя улыбаться даже вечно хмурых паладинов и гвардейцев. — А большие лошадки рядом с ними? Почему они без рыцарей? И… с рогом?

— Это единороги, — невольно усмехнувшись от детской непосредственности, ответил я. — Это материальные духи природы, живущие в девственных лесах и воплощающие саму природу. Именно поэтому они священны для эльфов. Знайте, принц, они считаются тотемными животными для всего Ироллана, и даже есть легенда, что, когда последний единорог умрёт, та же участь постигнет и эльфийское королевство, и весь его народ. Правда это или нет — знает только благословенный Эльрат, зато каждый, кто хоть раз встречался с этими рогатыми коняшками, знает, что их окружает скользящая аура, сильно ослабляющая любую магию. Особенно демоническую. Вы же видели их, когда мы были в городе. На гербах и домах.

— А-а-а… — понимающе протянул мальчишка, сверкнув щербатым ртом. — А те мохнатики с ветвями? Они тоже духи? Тогда почему они катают других?

Я не сразу понял, о ком речь, пока не заметил, что взгляд ребенка устремлён в центр эльфийского воинства, где в окружении закованных в сталь эльфов ехали многочисленные волшебники, держа в руках сияющие от силы посохи.

— Нет, это не духи, а тарсильские лоси, — ответил я, подивившись остроте зрения мальчишки. Ведь от нас до армии Лесного Королевства было идти ещё полторы лиги, что равнялось почти двум километрам. Видимо, наследие Грифонов в нём сильно, несмотря на не самого… талантливого родителя, мягко скажем. — Мы такого вчера ели на ужин.

— Но они больше… — заметил Андрас, в очередной раз ткнув в сторону эльфов.

— Да. Вы очень наблюдательны, — улыбнулся я, невольно погладив мальца по голове. — Эти звери были специально улучшены друидами, сидящими на их спинах.

И, предсказав следующий вопрос, продолжил:

— Друиды — это как наши жрецы, только возносящие мольбы не Эльрату, а Силанне, Первородному Дракону земли и природы. Но, в отличие от наших священников, их сила очень сильно зависит от окружающей их природы, отчего те редко покидают пределы своих лесов.

— Редко? — уточнил Андрас, посмотрев на меня своими глубокими голубыми глазами.

— Очень редко, — кивнул я, не скрывая доброй улыбки. — Настолько, что даже вы, будущий император Священной Империи Грифона, сможете увидеть их только сегодня. Наверное…

— Ва-а-а-у-у… — протянул малец, начав неприкрыто таращиться на приближающихся к нам эльфов. Правда, от новой волны вопросов меня это не спасло.

Принца интересовало всё — начиная самими эльфами, заканчивая причиной, почему мы вообще здесь оказались. Его детский разум, уже вошедший в так называемый период «почемучки», хотел знать всё и сразу, а я не стал его ограничивать. Ведь живой и подвижный ум — одна из лучших черт будущего правителя, а ещё сильнее укрепить хорошее впечатление обо мне никогда не будет лишним.

«Мне при этом мальчишке ещё жить и растить детей», — подумал я, с примерами и пояснениями рассказывая об одном из самых трагичных моментов в истории Ироллана — сожжении Бритиги, Матери Деревьев, и последующем отделении королевства Туидханы и речных эльфов, решивших поддержать своих отрёкшихся братьев.

— Какие глубокие познания об истории нашего народа, — произнёс появившийся неподалеку эльф, ведущий под уздцы белоснежного единорога. Гвардейцы и паладины дрогнули, схватившись за оружие, но поднятая рука с открытой ладонью остановила их. — Не ожидал от вас такого, герцог Ворон. Думал, что вы более заинтересованы только в орках.

— Почему же? — уточнил я, повернувшись в сторону рейнджера, умудрившегося в компании пяти танцоров и ещё двух следопытов зайти нам за спину, выйдя со стороны лесной тропы. — За всю историю только один смертный достиг силы Изначального Дракона, и сделал он это благодаря пониманию мира и знаниям, а не силе магии или золотым монетам в своих сундуках.

— Неужели вы мечтаете встать на один уровень с Сар-Иламом? — усмехнулся эльф, приподняв тяжёлую бровь.

— Не думал, что вы настолько амбициозны, герцог. Максимум — император какой-нибудь огромной и ослабленной нашествием демонов страны.

«Вот же сволочь», — хмыкнул я такой подначке. — Не понимаю, на что вы намекаете. Я всего лишь верный вассал рода Грифона и буду служить ему до конца своих дней.

— Как это было с Николасом? — поинтересовался тот, остановившись и скрестив руки на груди. При этом его тон и выражение лица не давали трактовать его слова иначе.

А вот это перебор.

— Давайте обойдемся без этих грязных намёков, Файдаэн, — сказал я, спрыгнув с коня, а затем, подхватив под мышки Андраса, взял его на руки. — Я верно служил своему сюзерену, наравне с ним проливая собственные кровь, пот и слёзы. Да, у нас были не самые простые отношения, но я ни разу не нарушил ни одной своей клятвы…

Подошедший к нам Дункан остановился чуть в стороне, давая мне договорить, а также хорошенько макнуть одну ушастую морду в её собственные прегрешения.

— …в отличие от вас, забывших про наш союз и бросивших нас один на один против демонов, — сказал я, одной интонацией выразив всё, что думаю о стоящих передо мной остроухих, после чего повернулся к маленькому принцу, с интересом наблюдавшему за разборками взрослых. — Ваше Императорское Величество, вы знали, что лучших полководцев и военачальников Ироллана называют рейнджерами?

— Рейнджер? — Андрас непоседливо наклонил голову вбок, не сумев выговорить первую и последнюю буквы.

— Да, — кивнул я, ободряюще ему улыбнувшись. — Они во многом похожи на рыцарей, однако их истоки иные. Свой кодекс чести они взяли у нагов, своих ближайших родственников, ведь Силанна и Шаласса считаются сёстрами-близнецами и самыми дружными среди Изначальных Драконов.

— Угу, — кивнул малыш, наверняка половину не поняв.

— В отличие от рыцарей, их кодекс гораздо строже и требует обязательного исполнения клятв, нарушение которых для рейнджеров, зачастую, хуже смерти, — сказал я, а затем, повернувшись в сторону замерших на месте эльфов, чьи взгляды желали прикопать меня на месте, проговорил: — Знаете, почему я вам это рассказал, Ваше Императорское Величество?

Принц лишь отрицательно помотал головой, продолжая с интересом наблюдать за происходящим.