Так, опять отвлекся, в очередной раз попытавшись убежать от реальности…

В любом случае это было огромным достижением, учитывая что командовал я не союзом пяти расс, как это было в первой и третьей частях игры, а всего лишь 40 000 воинов, половину из которых пришлось месяц назад отправлять под Йорвик, на помощь Дункану, взявшему этого город в осаду. Благодаря этому я был точно уверен, что мое имя не забудут и навсегда впишут в учебники истории, как мастера осадного дела и гениального стратега и тактика, умудрившегося взять город о который сломали зубы такие гении как Иван Грифон или Адольф Волк…

Однако на этом моя бочка меда заканчивалась, а на ее место приходила ложка дегтя, которая по ощущениям была полноценной цистерной.

Да, к моему собственному удивлению, разработанные мной план сработал. Даже без осечек — запущенные в крепость орды крыс и галлоны дождевой воды сделали свое дело, в первые часы уничтожив 90% продовольственных запасов крепости. Одно это снижало время осады с нескольких лет до пары месяцев, однако я, желая подстелить соломки, решил не останавливаться на банальном голоде.

Как я уже не раз упоминал, в этом мире людям жилось гораздо спокойней, чем в земном Средневековье. Урожаи были стабильными благодаря разумности благородных, бывших в первую очередь военной аристократией, которая большую части жизни посвящала борьбе с монстрами и врагами государства, чем на взаимные склоки, высококлассным зерновым культурам, закупленным у Дома Химеры еще во времена Первого Вторжения, и священникам, внимательно следившим за плодородностью земель.

Тоже самое можно было сказать и о людях — именно жрецы Эльрата поддерживали здоровье населения, исцеляя болезни и внимательно следя чтобы такая зараза как черная чума или демоническая лихорадка, столетия назад выведенные культистами для ослабления народов Асхана, для борьбы с которыми пришлось бы призывать целые ордена или аббатства, не смогла даже найти места для вспышки.

К чему я все это? Да к тому, что священники могли подавить в зародыше любую эпидемию, будь у них достаточно сил и времени. Однако что будет если в замок, где спряталась половина жителей столицы (порядка сотни тысяч человек), набившись туда как селедки в бочку, одновременно неожиданно и затопит, и наполнит тысячами плешивых, полных блох и плесени, крыс?

Как это не удивительно, но ничего.

Сила Эльрата в местных людях поистине велика, позволяя бороться не то что с обычными болезнями, но и всякой магической гадостью, которую в последнюю сотню лет любят создавать некроманты. Плюс помощь паладинов и ангелов, которые тоже кое-что понимают в лечении и очищении от всякой заразы.

Однако здесь вступает в силу одно важное НО, на которое я и делал акцент в своих планах.

Да, и жрецы, и паладины, и ангелы могут бороться, уничтожая болезни, плесень и любые другие радости, зарождающиеся в месте где на один квадратный метр приходиться по двое-трое людей. Однако у них должны быть на это силы. Силы, которые они постоянно тратили в боях против моих людей, постоянно штурмовавших и обстреливающих крепость, не давая защитникам перевести дух и позаботиться о «внутренних» проблемах.

Да, Глен пытался что-то сделать — приберечь часть священников, дабы те разобрались с плесенью, покрывшей зерно, или отвлечь от обороны ворот паладинов для восстановления сил стариков, как самых вероятных заболевающих. Вот только ваш преданный слуга прекрасно чувствовал, где ослабевала оборона замка и начинал со всей силы туда давить, дабы вынудить младшего братишку Витторио вернуть людей на стены и оставить замок медленно гнить, разлагаясь под тяжестью собственного груза в лице эвакуированных горожан.

«М-да… В этот раз религиозный гуманизм вышел местным боком» — Усмехнувшись подумал я, оградив большим пальцем трёхдневную щетину на скулах. — «Будь это земное Средневековье, то Глен даже не подпустил бы простых мещан на порог императорской резиденции, а спокойно занял бы замок и сидел бы в нем следующие пару десятилетий, даже не задумываясь о поражении»

— Слава Эльрату и его служителям, которые бы за такой поступок с него шкуру спустили. — Тихо, на грани слышимости, прошептал я, почувствовав как сила веры внутри неприятно колыхнулась, словно демонстрируя свое недовольство моими словами.

Итог моих действий был закономерен — всего через месяц после «крысиного десанта» в замке началась эпидемия, а затем голод, затронувший каждого из осажденных. Ничего удивительного, что Глен как настоящий рыцарь и благородный (вот без всякого сарказма, особенно после того, как я послушал пару паладинов с обетом правды из его окружения) решил сдаться, дабы не губить невинных людей из-за чужой войны.

И вот над равниной, где расположен Коготь, разноситься громкий, пробирающий до мурашек крик «Ворон! Я сдаюсь! Ты победил!», синие флаги Изабель опускаются, сменяясь на белые, а ворота открываются настежь, приглашая меня последовать внутрь и своими глазами увидеть упавший мне в руки трофей…

Лучше бы не видел.

Серьезно.

Сотни. Сотни голодных, больных и замученных взглядов, принадлежащих женщинам, мужчинам, старикам и детям.

Вот что я и мои люди узрели, когда оказались внутри замковых стен.

Эх…

Честно? Я ни разу не кисейная барышня. Я с пятнадцати лет активно участвовал в войнах. В двенадцать в первый раз убил человека, в восемь отправил целое племя с женщинами, стариками и детьми на рабский рынок, а в пять вынес свой первый смертельный приговор. У меня руки не просто по локоть в крови — я в ней фактически искупался, отняв сотни, если не тысячи жизней.

Однако в большинстве своем это были либо орки, по своей культуре и виду больше напоминавшие кровожадных дикарей, либо монстры, истреблять которых долг любого благородного, либо демоны, про которых даже говорить не стоило.

Я был именно что воином, который привык сражаться с равным для себя противником. Которые крепко держали в своих руках оружие и шли на меня с намерением убить.

Но здесь же…

Это были простые люди. Граждане Империи. Поданные Эльрата. Те, кого я поклялся защищать и оберегать даже ценой собственной жизни…

В общем, если убрать весь этот высокопарный словесный понос, которым я пытался хоть как-то оправдаться или заговорить самого себя, то я увидел результат своих действий и банально сбежал.

Сбежал на эту самую башню, не желая что происходило в дальнейшем, перед этим передав командование Игорю и самолично отправив Глена через телепорт Дункану. Йорвик нужно было брать, не смотря на все мои моральные терзания.

— Жалкое зрелище. — Неожиданно прозвучал рядом со мной голос. Очень знакомый голос.

— Это ты обо мне или вообще, о ситуации в целом? — Спросил я, продолжая сидеть на раскладном стульчике, не поднимая взгляда с каменной кладки пола.

— И то, и другое. — Ответил мой собеседник, подойдя поближе, позволив увидеть его сапоги, измазанные свежей грязью, кровью и пылью.

— Как прошла твоя миссия? — Уточнил я, не став реагировать на подначку.

— Тяжелее, чем ожидалось. — Хмыкнул тот, судя по лязгающему звуку сложив руки на груди. — Черные (п.а. имеется ввиду Тринадцатая рота Имперского ордена, носящая черные доспехи) свое дело знают, а после вашего перформанса на могиле Николаса, так вообще стали теми еще параноиками.

— Перформанса. Параноиками… — Фыркнул я, улыбнувшись краешком губ. — Ты где такие высокопарные слова услышал? Небось к какой-нибудь аристократке в постель залез.

— Нет. — С отчетливой смешинкой ответил мой визави. — Ездил в Омидзу, к нагам, за специфичными порошками. Ты же их знаешь, твоя светлость, они на имперском говорят так, что большинство лордов себя деревенщинами чувствуют. Я, вот тоже, нахватался.

— Но на счет постели отрицать не стал. — Заметил я, немного расслабив спину и отпустив часть сковывавшего меня напряжения. — Ну и как? Змеехвостые девы оказались достаточно страстны?

— Вполне. — Довольно усмехнулся мой друг, переминавшись с ноги на ногу. — Но вас ведь не это интересует, твоя светлость?