Ее лицо не изменилось, но по скошенным вбок глазам стало ясно — не помнит.

— Хочешь процитирую? — Ухмыльнувшись, спросил я, приподняв полупустой бокал. — Я хорошенько запомнил те 35 слов, которые ты оставила на туалетном столе и исчезла, никому ничего не сказав?

Было видно — не хочет, но я не собирался ее жалеть, собираясь хорошенько потоптаться по ее эго кованными сапогами.

— "Андрей, Стефан, простите меня. Я так больше так не могу. Без мамы и папы жизнь здесь стало невыносимой. Я отправлюсь в один из монастырей, пройду обучение на монахиню и найду маму. Наша семья станет прежне". — Продекларировал я, даже не пытаясь убрать яд из своего голоса. — Знаешь, я даже не буду врать, что сохранил эту бумажку и долгие годы перечитывал ее, в тайне от всех ревя в подушку. Нет.

Вот здесь я не смог себя сдержать, отчетливо скрипнув зубами. Настолько сильно, что почувствовал на языке привкус зубной эмали.

— Я ее порвал. Сразу после прочтения. — Глядя ей прямо в глаза, практически отчеканил я, хмуря брови. — А после разгромил всю твою комнату. Сломал все. Не оставил камня на камне. Прислушайся — я. Десять лет назад. Когда еще не отошел от примененного во время позапрошлого Вторжения Покоя! Ты хоть представляешь КАК на мне сказалась твое бегство?

— Это было не бегство. — Ответила Анастасия, сев за стол и попытавшись пронзить меня взглядом своих холодных серых глаз. Безуспешно. Я себя так накрутил, что даже окажись передо мной сам Кха-Белех, то без тени сомнения послал бы его далеко и надолго. — Я сделала, то что считала нужным.

— Бросила двух родных братьев ради женщины, поставившей свои хотелки выше собственных детей? — Саркастично спросил я, отставив бокал и скрестив руки на груди. — Хорошие у тебя были приоритеты, "сестра".

При этом я сделал все, дабы последнее слово прозвучало как оскорбление, хуже шлюхи, мрази и предательницы вместе взятых.

— А что мне оставалось делать? — Воскликнула она, вцепившись ногтями в стол. — Отец погиб, мама исчезла, оставив нас одних…

Тут под ее тоненькими ноготками отчетливо хрустнуло дерево, показывая, что Анастасия — не капельки не комнатный цветочек и тем же Усилением владеет на очень высоком уровне.

— Дядю больше волновала его глупая месть оркам, тебя — магия и найденная в Драконьих горах светловолосая девка, а Стефан… Сам знаешь. Не вбивай учителя в него основные вещи, то он даже есть и пить не стал, не понимая зачем ему это нужно. — Ее глаза неотрывно смотрели на меня, не давая разорвать взгляд. Вот только она не заметила, как я полыхнул маной, услышав про "девку". — Я единственная кто по настоящему задумывалась о благе нашей семьи. О том, что должна была быть причина, почему наша родная мать покинула нас. Ты же, заполучив власть, словно забыл о ней, отказавшись вспоминать о ее существовании.

— Я отказался вспоминать? — Приподняв бровь уточнил я, а затем со всего размаху ударил кулаком по столу, оставив на нем крупную трещину и опрокинув стоявший с краю бокал, пролив вино но дорогой лигийский ковер. — Слушай сюда, "сестренка". Во-первых, следи за языком. Единственная причина, почему ты еще не валяешься но полу с раздробленной челюстью, это наше кровное родство и твоя принадлежность к женскому полу. Будь иначе, я бы моментально раскроил тебе череп за одно упоминание моей жены в плохом свете.

Что было правдой. В отличии от сидевшей передо мной предательницы, Айрис я искренне любил и готов был отправить в Шио любого, кто даже косой взгляд ПОДУМАЛ на нее бросить.

Одержимость? Ничего подобного.

Лишь здравое опасение и любовь к женщине, которая рискуя собственной жизнью вынашивает по сердцем твоего ребенка. И когда я говорил рискует, то ни капли не преувеличивал. Напомню: беременность у жителей Асхана сильно отличается от земной.

Да, на биологическом уровне все точно также, но нельзя забывать про энергетический аспект. Прямо сейчас вся мана Айрис, признанного уникума и гения, достигшего пятого круга магии Света к двадцати годам уходит на формирование плода. Огромные объемы, даже по ангельским меркам. Поэтому сейчас она была не опасней обычного человека, что делало ее идеальной целью для различных убийц и отравителей, стремящихся мне навредить.

Именно по этой причине за ней присматривали только самые доверенные и миллион раз перепроверенные слуги семьи, слежка за которыми велась в оба глаза, а на страже замка стояла герцогская гвардия в полном составе, с постоянной сменой дозоров и проверкой на демоничество, из-за чего гвардейцы постоянно ходили с белыми отпечатками на лицах.

Больно, трудно и неприятно, но все понимали — по другому нельзя. Ведь на кону стояло будущее династии, поэтому воины молчаливо терпели выполняя свой долг.

«Ургаш, будь моя воля, я бы сам от Айрис ни на шаг не отходил, но из-за войны все пошло наперекосяк» — Подумал я, параллельно продолжая объяснять Анастасии политику партии:

— Во-вторых, дорогая, хочу тебя обрадовать. Сразу после гибели дяди и получения мной всей полноты власти я тайно отдал приказ проверить все монастыри и найти маму, дабы приглядывать за ней и, в случае опасности, встать на ее защиту. — Услышав такое моей глаза моей младшей расширились, а ладони сцепились в кулаки. — Буду честен, провернуть это быстро не представлялось возможным. Все же Церковь Святого Дракона умеет хранить свои тайны и на любое мое вмешательство, особенно после конфликта с Николасом, могла отреагировать крайне бурно. Но я ждал. Долго и упорно ждал, надеясь на профессионализм людей Василия и их преданность нашей семье. Представь мое удивление, когда пять лет спустя, после начала поисков и аккурат после того, как ты сбежала мне пришел доклад, что никакой монашки, носившей в миру имя Жанна Ворон или Бык в монастырях герцогства не было.

— … В чем проблема? — Спросила Анастасия, неожиданно отвернув голову в сторону и разорвав нашу молчаливую дуэль взглядов. К чему это? — Она могла перейти в любой монастырь, коих в Империи тысячи.

— Верно. — Кивнул я, взяв со стола опрокинутую чашку и снова наполнив ее вином. — Однако ты не услышала главного. Что монашки Жанны Ворон там не было "сейчас".

Тут я не удержался и громко, презрительно хмыкнул.

— Мама и вправду стала монахиней. — Сказал я, медленно, почти медитативно покачивая наполненный доверху бокал. — Вот только постриг держала не долго. Всего три года, прежде чем сбежать на юг, в сторону Вольных городов Востока. Там то люди Василия ее и обнаружили пару лет назад. Но не как Жанну Ворон, мать Андрея, Анастасии и Стефана Воронов и вдову Вячеслава Ворона, постригшуюся в монахини под именем Анариза, а как Вельвет Лобо, любимую любовницу и наложницу Вальтера Лобо, военного коменданта и генерал-губернатора Хаммерфолла.

Тут я не сдержался и отпил еще глоток, ведь кроме самого факта, что я моя мать стала любовницей одного из лидеров самого крупного Вольного города, мне прислали описание того, как она это добилась. Скажем так — единственной причиной, почему я тогда не собрал армию и не спалил ту помойку дотла, было назревавшее Затмение, случившееся всего через месяц после прихода новостей.

— Представляешь какой удивительный путь она проделала? От единственной дочери рода Быка и жены герцога Ворона к подстилке потомка предателей, который наверняка ее выгонит, стоит ее красоте померкнуть. — Сказал я, не скрывая вырывавшейся изнутри горечи. Воспоминания и чувства, которые я специально запечатал и оставил на потом, прекрасно понимая что на войне они будут только мешать, бурным потоком вырывались наружу, оставляя после себя ощущение, будто с головой искупался в озере нечистот.

Отвратительное чувство.

А в двойне противней становилось от того, что…

— Но зачем я тебе все это рассказываю? Ты же сама обо всем знаешь, не так ли?

Ответа не последовало.

Анастасия как сидела, повернувшись ко мне боком и сцепив пальцы в замок, так и продолжила, но ее молчание говорило лучше любых слов.