– Вот-вот. – Сказал я, наконец сорвав фляжку с пояса и в пару движений открутив крышку. – Ы-ть…

Запах чистейшего, как слеза младенца, гномьего самогона ударил в нос, заставив неподготовленный к такому организм ощутимо скривиться, хотя разум испытал такую ностальгию, что даже сквозь мою перекошенную морду наверняка можно было заметить мое довольство.

«У-м-м… Запах чистого спирта…» – Подумал я, немного покрутив фляжку, дабы дать алкогольным парам побыстрее выйти, позволяя насладиться первозданным ароматом напитка. – «Сразу прошлая жизнь вспоминается. Завод… Цистерны с чистым дистиллятом… И вечный запах выпивки, практически въевшийся в кожу и одежду… Даже скучать по тем временам начал»

– Никаких тебе своевольных вассалов, диких орков и всамделишных демонов. – Прошептал я, поднося к губам сосуд и делая маленький, почти невесомый глоток. – Ух…

Крепкий, просто невероятно крепкий самогон, по сравнению с которым самое крепленое вино – жиденький кефир, молнией пронеслась по пищеводу, оседая в животе и принося вслед за собой приятное, расслабляющее тепло.

– Это что у тебя там? – Насторожился Дункан, учуяв нотки напитка. – Подгорный самогон? Андрей, ты что, совсем потерял границы? Его же только гномы без вреда для себя пить могут! Мы же на поле боя, в конце концов!

– А что такого? – Ответил я, ухмыльнувшись и пожав плечами. – Мы здесь точно не понадобимся. Наши парни сами справятся.

Словно подтверждая мои слова один из латников, судя по зеленому цвету сюрко бывший из земель Оленя, забрался на одну из башен и воздвиг на ее вершину знамя – имперский грифон, только на насыщенно синем, почти темном фоне. Наша небольшая переделка государственного флага, дабы хоть немного отличаться от светло–голубых знамен Изабель.

«Изначально была идея использовать другой цвет, но ее на корню зарубил дядя и правильно сделал» – Подумал я, вспоминая тот день, когда мы распределяли права и обязанности внутри нашего тройственного союза. – «Изменив имперский флаг мы бы признали себя мятежниками, а не верными подданными, воюющими за истинного наследника»

– Все равно это рискованно. – Не стал отступать Дункан, немного присев и выхватив у меня их рук фляжку. – Неизвестно какой трюк сможет выкинуть заместитель Рутгера. Один раз он уже смог нас удивить. Что помешает сделать это во второй раз?

Сказанное было правдой. Густав, магистр Белого волка, самого сильного и многочисленного рыцарского ордена бывшего герцогства Волка, показал себя весьма талантливым полководцем и организатором, сумев не только сбежать из–под стен Эшвика, сохранив большую часть рыцарей, но и вывести остатки гарнизонов из Денштадта и Кригспайра, к тому моменту окончательно захваченных.

Спасенных было немного – всего пять сотен человек, без учета пары сотен ополченцев, но Густав не стал отчаиваться. Быстро вернувшись в Нильсхавен, заглянув по пути в Излучину Густава (вот так совпадение), он подчинил себе оба гарнизона, а затем отобрал самых опытных и крепкий бойцов, уведя тех в Изегримом – самый старый замок в провинции, находящийся на крутом обрыве и перекрывающий проход в бухту столицы.

Действие по своему гениальные, как в стратегическом, так и в тактическом смысле. Ведь он не только сконцентрировал все оставшиеся силы в столице, сильно осложнив нам штурм (хоть и пожертвовал другим городом), но и подсунул союзу не маленькую такую свинью.

Дело в том, что Изегримом являлся не только старым, но и весьма маленьким, по современным меркам, замком. Находящийся на краю обрыва, окруженный с трех сторон отвесными скалами, он мог разместить всего шесть сотен человек, способных оборонять замок даже против многократно превосходящих сил. Настолько превосходящих, что без ангелов и нескольких орденов паладинов штурмовать его было полной глупостью.

Одним действием Густав оттоптал нам сразу несколько мозолей. Первое – сделал невозможным ПОЛНЫЙ захват герцогства Волка, что сильно ослабило политический и моральный аспект его захвата. Второе – заблокировал вход в бухту Нильсхавена, сделав из богатого торгового города настоящую обузу, для контроля над которой потребуется не мало людей и ресурсов. И третья – наверняка сбегая в Изегрим магистр прихватил несколько важнейших регалий, таких как герцогская печать и корона, которые, окажись они в наших руках, сильно бы облегчили переговоры с местными лордами.

«В общем, поднасрал он нам знатно» – Подумал я, не сдержав усталого вздоха, после чего наконец ответил Дункану:

– Вряд ли. Насколько бы талантлив не оказался заместитель Рутгера, но с текущими силами он не сможет ничего сделать.

– Но это не значит, что нужно пить прямо посреди боя. – Заметил Олень, завинтив фляжку и положив ее в подсумок.

– А что мне еще остается? – Фыркнув, ответил я, в очередной раз пожав плечами. – Как и вам война не приносит мне особого удовольствия. Однако, в отличие от тебя Дункан, я не могу уйти в загул по бабам, или удариться в веру, часами беседуя со священниками и любящей женой, как ты дядя.

– Это да… – Довольно потянул бродяга, почесав небольшую щетину. – Ты же у нас скоро станешь окольцованным. Оставишь меня одного, на растерзание тысяч молоденьких девиц, желающих вкусить герцогской плоти.

– И правильно сделаю. – Заметил я, подтянув к себе колено и обняв его обеими руками. – Напомню: мне 22, тебе 28, В нашем возрасте большинство крестьян успевают обзавестись несколькими детьми, а ты до сих пор за юбками гоняешься.

– Эй! – Делано возмутился Дункан, уперев руки в бока. – Я не гоняюсь за ними. Они сами находят меня.

– Охотно верю. – Кивнул я, а затем, резко развернувшись, посмотрел другу прямо в глаза. – Но Дункан, хватит придуриваться. Я прекрасно вижу, что ты пытаешься делать. Да, нашему союзу нужен неунывающий и харизматичный лидер, но ломать себя ради других – полная глупость.

– … О чем ты? – Недоуменно спросил Олень, улыбка которого стала натянутой.

– Дункан, хватит гримасничать. Мы оба были в Хардвике. – Сказал я, переведя взор на ворота внутренней стены, которые только что были вынесены могучим ударом рыцарей Акселя, умудрившихся по хорошенько разогнаться по городским улочкам и, по максимуму усилившись маной, создав настоящий таран из стали, плоти и животной мощи. – Мы оба пережили тот кошмар. Оба смотрели как наши люди отправляться на гарантированную смерть. Я помню как ты выглядел и понимаю, что остаться прежним не смог бы никто.

Новый взгляд на друга и товарища, чья глаза потеряли былой задор, став на несколько тонов темнее.

– Хотя бы при нас будь собой. Прошу тебя, брат, хватит себя насиловать.

– … – Олень ничего не сказал. Лишь устало выдохнул, а затем достал мою фляжку, сделал крупный глоток, скривился и занюхал рукавом, после чего отдал опустошенный наполовину сосуд обратно. – Умеешь же ты испортить настроение, Андрей. Вот зачем напоминать о прошлом, особенно таком… неприятном?

– Незачем. – Вместо меня ответил Педро, положив руку ему на плечо. – Но и забывать это не следует. Вторжение отобрало у нас многое, но и закалило, сделав гораздо сильнее. Без этого мы бы не смогли противостоять Изабель.

– Противостояние впереди. – Заметил я, усмехнувшись. – Пока она только гробит своих людей в песках магов. Вот когда она вернется, приведя с собой орды нежити и тысячи закаленных ветеранов, вот тогда и начнётся настоящее “противостояние”.

– Если вернется. – Добавил Дункан, перестав морщиться и сплюнув на камень кладки. Видимо самогон ему не слишком понравился. – Слышал что первый штурм Аль-Имрала она полностью провалила, всухую проиграв Раззаку, скинувшего ей на голову почти сотню своих громовержцев.

– Да? Не знал. – Удивился я, запрокинув голову к небу. Все таки последние недели я полностью посвятил взятию Нильсхавена, забив на остальной мир. – Больше никаких интересных новостей не было?

– Были. – Сказал дядя, скрестив руки на груди. – Маги наконец начали действовать. Если верить служащим моей семье торговцам, имеющим связи в Лиге, из Аль-Сафира навстречу Маркелу выдвинулся Нархиз.