Услышав последние слова Рутгер удивленно раскрыл глаза, пока руки сами взяли хлеб и разломили тот, выпустив наружу непередаваемый аромат свежей выпечки и морской соли, добавляемой местными в тесто.

— Не знал, что эти химеры могут понести. — Сказал официальный наместник провинции, невольно поморщившись от очередного порыва ветра, сдувшего запах еды, принеся на его место серный дух, источаемый местными болотами и грязевыми лужами.

— А как же… — Фыркнул толстяк, принявшись с нескрываемым удовольствием нарезать мягкий, тягучий сыр. Самому бургомистру в городе принадлежало несколько крупных сыроварен и, как слышал Рутгер, держал он их не ради прибыли, а искренней любви к этому многогранному продукту. — Или вы думаете, что эти умники не заложили в них такую полезную штуку? Орки, минотавры, гарпии, гноллы… Маги хорошо над ними постарались. Сношаються словно кролики и размножаются точно также.

— … — В ответ рыцарь лишь промолчал, ведь за свою жизнь он истоптал сапогами не только Империю, но земли многих Вольных городов, где имел знакомства с многими зверолюдьми. Сказанное бургомистром, конечно, не было абсолютной истиной, но оказались очень близки к истине. — И чем же закончился тот бой?

— Чем, чем… — Буркнул Ганс, наконец закончив подготавливать снедь, вытерев кинжал о специальную тряпку и спрятав его обратно в сапог. — Сучонок своим магическим кулаком смог раздавить троих моих лучших парней, прежде чем я пробил его щит и перерезал глотку, а львица дралась до последнего, забрав с собой еще десяток.

Тут он бросил быстрый взгляд на наполненный до верха стакан и выдохнул.

— Повезло, что три ее руку были сосредоточенны на защите живота. Орудуй она всеми клинками, то меня бы здесь не было. — После чего ветеран взял бокал в руку и поднял в приглашающем жесте. — Эльрат помог нам и мы смогли победить, сначала лишив ее глаз, а затем перебив позвоночник, не позволив ее дикому потомству в будущем зверствовать на землях Волка.

— За Волка. — Поднял стакан Рутгер, не обратив внимания на последние слова чиновника. В отличие от земель Быка, Гончей и Единорога, где зверолюдей более-менее терпели, особенно если они были прихожанами Церкви Святого Дракона, то в провинциях Волка и Ворона их поголовно истребляли из-за ненависти, сформированной за века войн с Рунааном и Вольными городами Востока.

— За Волка. — Поддержал его бургомистр и в следующее мгновение двое мужчин чокнулись, обменявшись парой капель благородного напитка, а затем осушили свои сосуды в несколько глотков. Ведь по общеимперской традиции первый тост пьется до дна.

— Эх… Хорошее вино. — Искренне сказал рыцарь и, дождавшись пока послевкусие немного ослабнет, взял тонкий ломтик сыра, после чего с удовольствием закинул его себе в рот.

— Благодарю, лорд Рутгер. — Ответил толстяк, соорудив себе небольшой бутерброд из тонкого ломтика хлеба, толстого шмата мяса, пары кусочков томата и прикончив его в один укус. — Подарок сына. У него своя небольшая винодельня в герцогстве Быка. Вы спасли его с лордом Акселем во время недавнего вторжения. Прибудь вы не так быстро и его, вместе с женой и детьми, сожрали бы демоны.

— Не стоит. — Ответил воин, по-доброму усмехнувшись. — Это мой долг. Защищать Империю и ее жителей.

— Знаю. — Сказал благодарный родитель, разливая новую порцию вина по стаканам. — Но это не значит, что я могу оставить содеянное без ответа. Как завещал нам Эльрат — гордись работой своей и не смотри свысока на чужую.

После сказанного установилось недолгое молчание. Двое мужчин лишь спокойно ели, погруженные в свои мысли. Был поднят второй стакан.

Молчаливый. Без тоста. За тех кто погиб по вине тварей Ургаша и чьи души вынуждены вечно страдать в глубинах Шио.

Еще немного поели.

Подняли третий, в этот раз за династию Грифонов, с искренним пожеланием преодолеть династический кризис, и лишь тогда бургомистр нарушил царившую тишину.

— Что же вас волнует, лорд Рутгер? — Спросил он, накалывая на нож ломтик сладкого томата и отправляя его прямиком в рот.

— Вы уже несколько дней сами не свой. Как только ушил войска Быков, прихватив большую часть мятежников.

— Меня волнует оставшийся с нами противник. — Ответил рыцарь, откусив крупный кусок хлеба с сыром. Будучи тренированным рыцарем, постоянно использующим Усиление и магию, он ел даже больше сидящего напротив него толстяка, питаясь за троих взрослых мужиков. — По моим прогнозам, против нас должен был остаться Педро Бык, потерявший больше всего людей при штурме наших городов. Его армия, деморализованная недавним штурмом, была легкой целью в случае необходимости прорыва, но теперь…

— В противовес нам остались Вороны. — Понимающе сказал Ганс, пожав плечами. — Но не вижу причин для волнения. Да, у них хороших боевой дух благодаря недавним победам. Да и снаряжение у них, поговаривают, получше, а опыта — побольше, чем у быков. Но не вижу никакой проблемы. Вы же все равно планировали сидеть здесь, сковывая их до возвращения императрицы Изабель.

— Меня волнуют не сами люди, а их лидер. — Сказал Рутгер, сжав кружку обеими руками.

— Лидер? Молодой Ворон? Как там его звали… Андрей вроде бы… Всегда плохо запоминал имена северян… — Удивился бургомистр, невольно приподняв брови. — Ему же вроде всего 22. Молокосос, по сравнению со своим дядей, герцогом Быком.

— На первый взгляд да, вот только есть ряд неприятных моментов. — Ответил ему рыцарь, взяв кусок солонины и начав вертеть его меж пальцев. — Во-первых, несмотря на свою молодость, он обладает немалым боевым опытом, постоянно воюя с орками. И побеждая.

— Знаю, знаю… — Махнул рукой толстяк. — Сам постоянно закупался у одного из его лордов еще до начала войны. Желтокожие ребята крепкие. Могут долго работать в серных карьерах, в отличие от людей. Но разве это что-то меняет? Одно дело воевать с дикарями, другое — с армией Империи.

— Если бы только это. — Ответил Рутгер, отхлебнув вина и почти сразу заев взятым ломтиком. — Вторая причина — его сила. Для своего возраста Ворон невероятно силен. На начало Вторжения он уже мог творить магию пятого круга, а его тактические и стратегические навыки были на весьма высоком уровне. Насколько он стал сильнее за прошедшие полтора года мне неизвестно, но на последнем собрании в имперском дворце давление и плотность его маны не сильно уступало сиру Годрику.

— Годрику? — Воскликнул бургомистр, широко разинув глаза. — Серьезная заявка… Но ведь еще не все?

— Да. — Подтвердил его подозрения рыцарь, сцепив руки в замок. — У Андрея Ворона сложилась весьма… одиозная репутация. Не только сильно воина и мудрого правителя, но опасного интригана, способного использовать любую слабость ради собственной выгоды.

— Вот это да… — Проговорил управляющий Эшвика, настолько впечатлённый, что даже отложил в сторону любимый сыр. — Какой страшный противник нам попался.

— Это меня и беспокоит. — Сказал Рутгрер, уперев взгляд в столешницу стола. — Если добавить к существующей картине тот факт, что именно он сначала поймал, а затем упустил демона, убившего императора Николаса, не только не известив никого в Империи, а наоборот — усыпив имперских рыцарей, а также слухи о появившемся у него могущественного оружия, то получиться весьма удручающая картина.

— Вы думаете… — Слегка наклонившись вперед, «подтолкнул» к финальной фразе чиновник, уже понявший, что мучает его визави.

— Что он что-то затевает. — Ответил мужчина, еще сильнее нахмурившись и до скрипа сжав ладони, позволив части переживаний, бушевавших в нем последние несколько дней выйти наружу. — Не знаю, что это будет. Тайное проникновение в Нильсхафен. Исчезновение всей армии и атака на императрицу, которая сейчас сражается под Аль-Имралом. Или что-то третье, до чего я никак не могу додуматься.

После этого он замолчал, на мгновение прикрыв карие глаза, после чего встретился взглядами с ожидавшим продолжение бургомистром.