— Так ему и надо!

— Урод!

— Епископ Аларик!

— Как же так…

— Ваше Святейшество…

— Не надо!

— Сжечь его!

Люди кричали, выплескивая все накопленные за эти дни эмоции. Кто-то поддерживал обвинение, считая главным козлом отпущения священника, другие, знавшие его годами и помнившие, как во время осады он не спал, постоянно воодушевляя гарнизон и горожан, считали обвинение слишком жестоким.

«Правда, наверняка, находиться где-то посередине» — Думал я, медленно поднимаясь на помост.

Звяк…

Звяк…

Звяк…

И чем выше я поднимался, тем тише становилась толпа. Мои солдаты умолкали из-за вбитых в них дисциплины и уважения к моей персоне, а горожане из страха. Всеобъемлющего страха, который окутал Святопламя с момента, как город был взят.

Люди боялись меня. Считали монстром, первым прорвавшим оборону города, в процессе убив и ранив сотни солдат, а также ослабив магию всех местных жрецов. Да, отчасти это было правдой, но эти слухи зарождались среди не самого лояльного населения, которое и так меня не любило из-за проверок.

Итог закономерен: "первым" превратилось "в одиночку", "ранив" куда-то испарились, оставив только убив, "сотни" возросли до "тысяч", а "ослабил" сменилось на "полностью заблокировал". И с каждым таким изменением страх все сильнее рос, пока не превратился в ужас.

Первобытный ужас, перед неконтролируемой угрозой.

«Теперь я для них настоящий гнев Эльрата, сошедший на грешную землю дабы покарать их» — С легким весельем подумал я, продолжая путь, сохраняя полный покер-фейс. Не только для сохранения собственного авторитета, но и из остатков уважения к Аларику, который не связанный стоял на коленях и смиренно ждал свой участи.

— Ты готов? — Спросил я его на подходе, невербально наложив на нас двоих Связь, позволив пообщаться тет-а-тет напоследок.

— Не тяни, Ворон. — Ответил он, посмотрев на меня самым краем глаза. — Нельзя заставлять Эльрата ждать.

— Так уверен, что попадешь на его суд? — Спросил я, подойдя поближе и встав за спиной. Глашатай еще что-то сказал и махнул рукой, после чего на помост начали заносить огромный дубовый стол.

— Обязательно. — Дал ответ он, едва заметно кивнув. — Может я был отвратительным слугой, но своими глазами увидеть врата в Его царство думаю мне позволят. Хоть какая-то награда для такого разочарования, как я.

— Самокритично. — Заметил я, отвернувшись и подойдя к столу, где были разложены многочисленные клинки и топоры, начиная Мечом правосудия, специальным клинком созданным, чтобы обезглавливать знатных и высокопоставленных преступников, заканчивая обыкновенным колуном для колки дров.

Что они здесь делали? Все ради прощения. Дело в том, что выбор орудия казни показывал, насколько палач и пострадавший в одном лице прощал преступника. Обезглавливание Мечом Правосудия означало отпущение совершенных грехов и то, что подсудимый предстанет перед судом Эльрата чистым и незапачканным.

Колун же, с его тупым лезвием, означал ненависть. Ненависть настолько сильную, что потерпевший готов раздробить преступнику позвоночник, трахею и часть мышц, оставив после долго и мучительно умирать от удушья. Ведь колун не рубил, а дробил.

«И что же мне выбрать?» — Задался я, медленно приходясь рядом со столом под немигающим взглядом толпы. — «Даже не знаю…»

— Как сам хочешь умереть? — Решил спросить я у Аларика, ведь на сам ритуал мне было глубоко наплевать. Он практиковался только в герцогстве Волка и я решил его использовать только их уважения к местным жителям. Может после этого будут считать меня не просто монстром, а чтящим законы и традиции монстром. — Топор или меч?

— Без разницы. — Ответил епископ, пожав плечами. — Способ смерти ничего не меняет. Чем бы меня не убили, люди навсегда запомнят меня бездарностью, чуть не допустившей демонов к святая святых Святопламени. Это ничем не смыть.

— Все из-за того, что решил поучаствовать в этой глупой гражданской войне. – Заметил я, пробуя на остроту лежащий посередине топор. Заточка были идеальной. Настолько, что им можно было бриться. Но по закону Империи благородных могли казнить только мечами, настоящим благородным оружием. Поэтому использовав этот топор против Аларика я бы сделал так, чтобы он не страдал, но его честь, как и имя семьи будет на долгие годы покрыто позором.

Вот такие тонкости у, казалось бы, обычной имперской казни.

— Скажи честно — зачем? — Продолжил я расспросы, параллельно изучая заточку на каждом клинке. — От Дугала мне прекрасно известно, что тебя никогда не прельщала власть, к которой так стремиться Южная фракция. Изначально ты шел в церковь, чтобы помочь миру зарастить раны после прошлой войны. Что же изменилось, Аларик?

Повисла тишина. Как на площади, так и по Связи.

— Это не твое дело, Ворон. — После долгой паузы ответил епископ, еще сильнее опустив голову и начал активней молиться, от чего его волосы, поседевшие после увиденного в том зале, полностью скрыли лицо.

Однако прежде чем он успел это сделать я заметил в уголках его глаз эмоцию. Очень знакомую эмоцию.

Неужели?..

«Вспомни… Он ведь даже в каноне вел себя странно» — Подумал я, прокручивая все, что мне было известно о священнике. — «Служил не Империи, а в первую очередь Изабел. Всегда напирал не на сами приказы, а то кем они были отданы. Да и его реакция на раскрытие Биары… Легендарный "Священный разврат"… Да не может быть…»

— Ты влюбился в Изабель? — Буркнул я скорее наугад, чем будучи в чем-то полноценно уверенным, но по вздрогнувшей фигуре и начавшим трястись ладоням становилось понятно.

Я попал в яблочко.

«Бл***» — Аж выругался я про себя, чуть не согнув пополам удерживаемый в этот момент меч. — «Да какого хрена?! Чем она их всех привлекает? А? Николас, Раилаг, Аларик… Если окажется, что Метатрон и Годрик следуют за ней из романтических чувств, то при следующей встрече я проверю ее на наличие демоничества… По моему так очаровывать мужиков только суккубы умеют, и то, далеко не все»

— Серьезно? Ты впутал Церковь в войну, повел брата против брата, игнорировал демоническую угрозу ради… Изабель? — Спрашивал я, встав перед ним и, наконец, перестав удерживать лицо, на котором проявился весь шок осознания от произошедшего.

— Да. — Ответил Аларик, подняв голову и посмотрев мне прямо в глаза. Больше не было былой сломленности. Была лишь Вера в правильность своих поступков и готовность их повторить. — Все так, Ворон. Можешь презирать меня. Называть безумцем. Отсутпником. Но все это было сделано ради леди Изабель и ее счастья.

— … Ты же понимаешь, что ее сердце принадлежит Николасу? — После небольшой паузы, необходимой, дабы прийти в себя, растерянно спросил я. Образ фанатика-Аларика в моей голове трещал, сменяясь на более… понимаемый и человечный. — У тебя не было никаких шансов.

— Я и не собирался. — Ответил он, слегка усмехнувшись. — Для меня главное, чтобы она была счастлива. Пусть не со мной, но это не важно. Главное, что я мог бы любоваться ей со стороны, помогая и изредка давая советы. Даже простой дружбы мне было бы достаточно…

Я смотрел на него и с ужасом понимал — он говорил чистую правду. Об этом говорило все: его мана, мимика, даже пульсирующий внутри свет.

Больше всего на свете Аларик хотел чтобы Изабель была счастлива. В оригинале этим видимо воспользовалась Биара, извратив его и сделав своей верной собачкой, но сейчас я смотрел на стоявшего на коленях священника и меня раздирали противоречивые чувства.

«Столько глупостей… Столько боли… Столько жизней… И все ради какой-то любви» — Думал я, сжимая кулаки и пытаясь понять собственные ощущения. С одной стороны хотелось разозлиться на этого идиота, который своими эгоистичными действиями принес мне столько проблем...