Результат такой терапии был быстрым. Спустя всего час по коридору, в направлении столовой, шли отец и сын. Первый поменял намоченный водой дуплет на новый, даже более вычурный, а второй сменил наряд Адама на неброский выходной костюм, состоявший из комбинации рубинового и желтых оттенков, бывших родовыми цветами их семьи.

— Я тебя ненавижу. — Буркнул он себе под нос, потряхивая головой и пытаясь выбить из уха затёкшую туда воду.

— Сам виноват. — Ответил идущий впереди патриарх, ни на мгновение не замедляясь и вынуждая быстро шевелить ногами. — Я тебя предупреждал. Сегодня важный Совет, где должны присутствовать члены всех уважаемых семей города. Если бы ты не пил, как подзаборная пьянь и не сношался до самого утра со служанками, то мог бы этого избежать.

— Да, да, как скажешь, отец. — Сказал в ответ младший сын, наконец избавившийся от воды и ускорившийся, обогнав Натика. — Пошли побыстрее. Есть хочется.

«Эх, Нексус, Нексус… В кого же ты такой нахлебник?» — С невидимой со стороны грустью подумал глава семейства, смотря на спину своего второго сына, которого в остальном Листмуре уважали и боялись.

Ведь этот худой и верткий юноша был одним из лучших бретеров, в совершенстве владевшим искусством кинжала и шпаги. В свои семнадцать лет он имел за плечами не малых размеров кладбище, имея в должниках половину "золотой" молодежи города, а во врагах — вторую.

Вот только он боялся сделать последний шаг и окончательно отделиться от семьи, став свободным дуэлянтом — весьма уважаемыми и высокооплачиваемым в Листмуре человеком, которые в мирное время занимались охраной богатых господ, а во время войны становились офицерами, ведущими в бой отряды наемников и городского ополчения. У Нексуса были все данные чтобы стать одном из лучших свободных дуэлятнтов, но он хотел подольше остаться иждивенцем и жить за счет семьи.

«А ведь он мог в любой момент вырваться и сбежать, но боялся. Боялся дать мне еще один повод его выгнать» — С грустью подумал глава семейства вместе с сыном заходя в столовую, где уже были двое других членов семьи.

— Доброе утро, брат, сестра. — Поздоровался с родственниками Нексус, бухнувшись на свое место и, принюхавшись к доносящимся с кухни ароматам, ухмыльнулся. — Хм, винный хлеб, миндальный пудинг, рыба в эльном соусе и бекон? Видимо сегодня и вправду важный день.

— Отец много раз это повторял. — Ответил ему старший брат, отвлёкшись от небольшой, исписанной неразборчивым подчерком, книжки. — Чем ты его слушал, Нексус?

— Ой, да заткнись Нурван. — Картинно простонал в ответ младший, прикрыв глаза рукой. — Бери пример с нашей сестренки. Она вон, как всегда, сидит и в пустоту смотрит.

— Доброе утро, Надира. — Поздоровался со своей единственной дочерью патриарх семейства и, не заметив никакой реакции, устало вздохнул, перейдя к крайним мерам. — Прекращай вести за столом расчеты, иначе в этом месяце полностью лишу реактивов.

Только после этих слов в глазах девушки появилась хоть какая-то осмысленность, быстро сменившаяся на искреннее возмущение.

— Отец! Это не честно! — Возмутилась она, вскочив и сжав руки в кулаки. — У меня скоро важный эксперимент. Без обещанной тобой пыльцы фей ничего не получиться!

— Ничего не знаю. — Ответил Натик, махнув рукой и в столовую начали быстро заплывать слуги, сервируя стол, начавший заполняться разнообразными яствами, начиная от упомянутой ранее младшим сыном рыбы, выловленной в Теневом море, заканчивая различными видами пудингов, приготовленных из редких южных специй. — У нас с тобой был уговор. Ты получаешь треть унции пыльцы фей, а взамен свежая и выспавшаяся идешь на собрание. Часть условий ты уже не выполнила, поэтому объем реагентов я уменьшу в два раза.

— Но папа! — Слезливо воскликнула девушка, желая разжалобить своего отца, но наткнувшись на непреклонный взгляд зеленых глаз, поняла что ничего не получиться. Единственное, что ей оставалось это сесть обратно и приступить к завтраку.

«Эх, Надира, Надира…» — С грустью подумал патриарх семейства, смотря на дующуюся как мышь на крупу дочь. — «Слишком сильно ты увлеклась этими пробирками и книгами. Реальный мир никуда не делся»

Сам себе мужчина мог признаться — его дочь полностью пошла в мать и в полной мере унаследовала ее красоту, в свои двадцать два считаясь одной из самых красивых женщин не только Листмура, но и всех Вольных городов Востока. Мягкие, правильные черты лица, красные, как свежая кровь, губы, длинные, в цвет вороньего крыла волосы и горящие, живые глаза, в которых можно было утонуть. Все это создавало невероятную по своей пленительности картину, которую не портили даже многочисленные веснушки и татуировки, которыми были забиты все руки и часть тела девушки.

Наоборот, для ее кавалеров это создавало определённый таинственный шарм, однако самой Надире это было не интересно.

Ее страсть и единственная любовь была в другом — в магии.

Пятнадцать лет назад, в тот день, когда она увидела выступление уличного мага, показывавшего фокусы на улицах Листмура, Надира твердо решила стать волшебницей. Натик ее поддержал, как-никак маги были ценными кадрами в Вольных городах, чей труд хорошо оплачивался. К тому же у его дочери оказался хороший запас маны, что давало шансы на освоение высших областей магии.

И Надира его не разочаровала. Уже сейчас, в свои 22 года она полностью овладела магией Призыва второго круга и готовилась вскоре перейти на третий. Невероятный прогресс, который признавали все, даже глава Гильдии Магов, изъявив желание взять девушку в личные ученицы.

Все бы хорошо, но отца семейства сильно настораживала одержимость и непостоянство своего дитя. Она могла часами, а то сутками засиживаться в своей лаборатории, проводя разнообразные опыты и эксперименты, вот только направление их могло меняться по щелчку пальцев. В один день она могла пытаться создать новый узор, должный улучшить магическую проводимость стали, в другой начать изучение зерна, в которое на разных стадиях роста вводили ману, а в третий вообще рвануть в город, в поисках трудов о духах и элементалях. Даже татуировки на ее руках, которые маги обычно использовали как концентраторы для особо сложных заклинаний, не были объединены в единую систему, а сделаны хаотично и отвечали за разные направления, работая лишь на треть от своих возможностей.

Его дочь была ярчайшим примером поговорки про двух зайцев. Стремясь объять необъятное, она шла к тому, чтобы навсегда остаться универсальным середнячком, а не могущественным архимагом.

Это печалило главу семейства, но он ничего не мог с этим поделать. Маги всегда сами прокладывали свой путь и любая попытка их направлять оборачивалась провалом.

И как вишенка на торте…

— Как идут дела в фактории, Нурван? — Обратился он к старшему сыну, как только с трапезой было покончено и им подали легкий землистый чай, должный помочь пищеварению.

— Плохо, отец. — Ответил он, отвлекшись от своей книги.

— Из-за начавшейся на юге войны и связанными с ней событиями, два наших галеона застряли в Картале, а караван со специями замер здесь, пока мы не решим, начнется война с Герцогством Ворона или нет.

— И что нам делать? — Прикрыв глаза, спросил Натик. — Простой это убытки, имеющие свойство расти.

— Ты глава дома. Решение за тобой. — Ответил Нурван, заставив главу едва слышно скрипнуть зубами.

… его старший сын, имевший все данные, чтобы стать великолепным торговцем, был напрочь лишен каких-либо амбиций и инициативы. Передай ему дело и он с легкостью будет поддерживать его на плаву, но развивать, строить что-то новое было выше его сил или желаний.

Таковы были дети Натика Лората, одного из самых богатых торговцев Вольного города Листмура и одного из кандидатов на вхождение в Совет Шести.

— Время. — Сказал он, когда кружки опустели, а водяные часы отмерили два часа до начала Совета. — Нам нужно идти.