Невероятно тяжелый выбор для местных, воспитанных на идеалах Порядка и Справедливости, но я верил, что Гленхейм примет правильное решение и присоединиться к нам. К этому меня подталкивало и мое личное знакомство с ним, и его дружба с Рэнделлом, и его величество канон, в котором он до конца отказывался служить императрице-тиранше.

— Ясно. — Кивнул Дункан, доев свою порцию и, повернувшись ко мне, спросил:

— И что же мы теперь будем делать?

— Это у тебя нужно спросить. — Ответил я, ткнув в его сторону вилкой, с насаженным на нее обжаренным грибочком. — Ты у нас лидер Союза, поэтому тебе решать, что делать дальше.

— Вот только давай без этого фарса, Андрей. — Сказал Олень, театрально закатив глаза. — Да, лидером вы назначили меня, но большую часть планов и идей всегда выдвигал ты. Среди моих людей даже присказка есть, что каждый в союзе отвечает за свое: Бык — сила, Олень — благородство, а Ворон — хитрость. Так что давай, стратег, говори, чем для нас обернется появление Маркела.

— Вообще-то обидно. — Заметил я, доев и промокнув губы белой салфеткой. — Я так-то тоже силен, ничем не уступая вам.

— Да, да, много раз это слышал… Ты тоже рыцарь, воин и хороший лорд, но давай не будем повторять это снова. — Ответил Дункан, отмахнувшись, чем вызвал смешок у сидящей рядом со мной Айрис, которая съела уже третью порцию и останавливаться не собиралась. И как в нее столь влезает?

— К тому же, Андре, в любой шутке есть доля шутки. — Добавила она, широко улыбнувшись. — Раз тебя все считают интриганом, то этим стоит пользоваться.

— Во! — Сразу поддакнул ей Дункан, отпив большой глоток вина из своего кубка. — Твоя женщина дело говорит.

— Кхм… — Я и Айрис от такого захода чуть не подавились, а все слуги и гвардейцы, присутствующие в трапезной, старались смотреть куда угодно, не на своих смущенных хозяев.

Вообще, наши отношения давно были известны среди моих вассалов и с одной стороны вызывали возмущенный ропот, а с другой — одобрительные перешептывания. Первые в основном относились к старой, жившей в центре герцогства аристократии, которая надеялась выдать за меня одну из своих дочерей или сестер и были недовольны, что их место может занять та, в ком практически не было благородной крови. С другой стороны были лорды, которые жили в районе Фронтира и не стеснялись сами выходить на поле боя, от чего знали на что способна Айрис и лишь одобрительно кивали, считая что дети от «Хитроумного ворона» и «Солнечной бестии» будут такими, что даже императорскую семью смогут за пояс заткнуть.

Да, после прошедшей войны первых стало незначительно меньшинство, но все равно сохранялась проблема — все мои вассалы в один голос требовали, чтобы я сделал выбор.

Кто для меня Айрис?

Будущая жена, с которой тогда необходимо заключить помолвку, или простая любовница, которая должна сидеть в тени лорда и не высовываться. Все ждали того момента, когда я объявлю помолвку, либо с Айрис, либо с кем-то другим, показав наши истинные отношения, вот только я же не хотел торопить события.

Причины было две. Первая — сейчас я просто не хотел провоцировать своих лордов. В нынешних обстоятельствах, когда угроза войны постоянно висит над нашими головами, а наше единство было залогом выживания, давать повод для обид или предательства было полной глупостью, а во вторых… я просто боялся. Будучи в первой жизни сиротой, я с большим недоверием относился к такой вещи как семья.

Казалось бы, ну как можно встретиться с человеком, связать себя узами брака, а затем взять и разойтись, бросив собственного ребенка? Для меня — никак, вот только годы жизни в детском доме, куда каждый год регулярно поступало все больше и больше детей, сломали об колено эту веру и сейчас я, даже несмотря на годы жития в другом мире и понимание, что я люблю Айрис, а она отвечает мне взаимностью, не мог пересечь эту черту.

Просто не мог.

Страх, поселившийся в моей душе, не давал мне сделать последний шаг и почувствовать то самое, лелеемое многими людьми, семейное счастье.

— Я что-то не то сказал? — Недоуменно спросил Дункан, заметив заминку, возникшую в зале.

— Кхм, нет, все нормально. — Сказал я, откашлявшись и вернув былое самообладание. — Что касается Маркела, то в любом случае это идет нам на пользу.

— Это каким образом? — Уточнил напрягшийся Дункан, посмотрев на меня взглядом, полным подозрения. — Андрей, если он вторгся в империю с огромным войском нежити, то нам придется хватать оружие и срочно бежать на помощь Изабель, ведь наша вражда стоит гораздо ниже, чем целостность государства.

— Знаю, знаю. — Ответил я, успокаивающе улыбнувшись и покачав руками. — Не волнуйся. Дело в том, что он в любом случае направиться к Изабель, наверняка с каким-нибудь предложением.

— С чего ты так в этом уверен? Неужели ты научился читать мысли Маркелла? — Задал очередной вопрос Дункан, окончательно смирившись с ролью ведомого. Хотя это было неудивительно — это у меня, как попаданца, который знал канон и мотивацию большинства персонажей, все происходящее было как на ладони, а для моего окружения все происходящее было темным лесом, где каждый поворот мог привести в неизвестность, таящую в себе как хорошие, так и плохие исходы.

— Можно сказать и так. — В ответ я лишь пожал плечами. — Дункан, ты же тоже застал «правление» Маркела. Неужели ты не понял какие мотивы им двигают?

— Никакие. Его интересует только власть. — Практически не думая, мгновенно ответил мой друг, напоследок хмыкнув. Ведь мой вопрос был близок к риторическому.

— Вот именно. — Кивнул я, сцепив руки в замок. — Его интересует только власть, а это значит в Империю он вернулся только ради нее и к нам точно не сунется.

— Извини, Андрей, но я повторю вопрос. Почему? — Нахмурившись переспросил Дункан.

— Потому что знает, что у нас его ждет только немедленная смерть на алтаре Эльрата. — Ответил я, тоже став серьезным. — И ты, и я десять лет назад его людей, самое большее, выслушивали, прежде чем выкинуть на улицу, а в основном даже слушать их отказывались. Про Педро и моего деда я вообще молчу: те вообще ихдаже за стены Светотени не пустили. Поэтому единственной, к кому Маркел может обратиться это Изабель, которая не была знакома с ним лично и не знает его также как мы, и Годрик, который тоже не будет его сразу убивать, из-за той связи, существующей между старым некромантом и его сестрой, императрицей Фионой.

— Извини, Андре… — Неожиданно вмешалась в наш разговор Айрис, сидевшая рядом и евшая маленькой десертной ложечкой небольшое бисквитное пирожное.

— Но ты же сам сказал, что всем в империи известно, что он некромант.

— Верно. — Кивнул моей благоверной Дункан. — Воспоминания о том скандале с Орденом Пустоты и не найденными ячейками некромантов еще свежи в памяти. Даже Южная фракция, несмотря на свои позиции, скорее прирежет Маркела, чем позволит ему остаться при дворе.

— Вы говорите правильные вещи, но упускаете из виду один важный момент. — Заметил я, положив руки на стол, скрестив руки в замок и облокотившись на него подбородком. — Да, Маркел некромант и, судя по его прошлому, далеко не слабый, поэтому обладающий многими знаниями и умениями. А у нас, в Империи, в разгаре династический кризис, начавшийся из-за смерти предыдущего императора…

— Нет… Не может быть… — Шокировано прошептал Дункан, мгновенно понявший к чему я веду. Да и глаза Айрис невольно расширились.

— Еще как может. — Ответил я, бросив на своего друга и товарища тяжелый взгляд из-под черных, нахмуренных бровей.

— Дункан, может ты и забыл, но Изабель стремиться занять трон не из-за жажды власти, а чтобы выполнить последнюю волю своего жениха.

Сказав это я невольно огладил запульсировавший на лбу шрам, который был очень чувствителен к любым моим эмоциям.

— Будь она простой, жадной до власти, интриганкой, то действовала бы гораздо тоньше и просто взяла бы регентство над принцем Андрасом, после чего либо убила его, перехватив власть, либо женила на себе, став императрицей при малолетнем ребенке. — Продолжил я говорить, краем глаза заметив как побледнели стоявшие у стен слуги и гвардейцы, что было неудивительно. Все эти разборки и Советы проходили за закрытыми дверями, не выходя за пределы благородного сословия. Простые люди же находились в неведении, занятые восстановлением страны после Вторжения и лишь с недоумением посматривали на столицу, гадая, когда им объявят имя нового правителя.