Следующему императору-консорту, Андрею Грифону, пришлось до конца своей жизни вести переговоры сначала с Иролланом, потом с Гримхеймом, нагами, Эришем (в те времена он не был мертвой пустыней и активно участвовал в мировой торговле), а затем Серебряными и Вольными городами, стремясь добиться возвращения былого торгового оборота. Следствием этого стал закон, по которому представитель любой расы мог говорить о каждом боге все, что пожелает. Если сможет это пережить… Так я нашел свидетельства, что нескольких потерявших берега купцов из Вольных городов, говорившие не самые лестные слова об Эльрате, тайно удавили местные жители, которым очень не понравились оскорбления их бога.

То же самое происходило и сейчас. Повторюсь. Да, богохульство официально не считалось преступлением, однако это не мешало его порицать. Особенно если оно было сделано ГЕРЦОГИНЕЙ и претенденткой на трон империи.

Это только кажется, что находясь на вершине, можно позволить себе все. Стань царем своей горы и твори все, что тебе вздумается. Однако в реальности все не так просто.

В реальности твоя гора — это люди, которые держат тебя на вершине и не дают упасть. Именно от них, а не тебя самого, зависит, останешься ли ты на вершине или с грохотом с нее упадешь.

Поэтому каждый высокопоставленный лорд, вне зависимости от своего положения, должен во всех своих действиях учитывать мнение большинства. Для этого он должен быть честнее самого беспристрастного судьи, убедительней самого гениального оратора и самое главное — быть святее самого безупречного праведника.

Все для того, чтобы его репутация и авторитет позволяли крепко стоять на вершине.

И прямо сейчас, всего одним словом, Изабель взорвала в ней не хилый такой заряд, сотрясший ее «гору», что сразу вызвало последствия.

— Как вы могли, леди Изабель?!

— Вы же герцогиня!

— Как так можно?!

— Она еще нашего господина обвиняла! А сама то?!

— Ты себя слышишь? Ваш тоже не без греха!

— Он хотя бы ради империи старался! А ваша самого Эльрата оскорбляет!

— Какой ужас…

— Настоящая низость…

— Вы про вашего сюзерена не забывайте!

Конечно у мне тоже был нанесен не малый репутационный урон, от которого предстоит долго и обстоятельно избавляться, однако сейчас это было не важно. Ведь сейчас все мое внимание было приковано к троице сидящих за императорским троном архангелов, а точнее к одной моей старой знакомой.

«Какого черта происходит» — Смотря на нахмуренное, но остававшиеся спокойным лицо Маэль. Глава Серафимов, по моим прикидкам, должна была первой накинуться на «еретичку», однако она даже слова против не сказала, продолжая неподвижно сидеть на своем месте.

— Вы заметили их реакцию? — Быстро создав заклинание Связи спросил я у Дункана и Педро. Конечно некоторые из присутствующих могли почувствовать флуктуации маны и понять, что одна из сторон сейчас тайно общается между собой, что во время Совета считалось моветоном, но и ситуация была необычной.

Все же странное поведение судей, которые должны были подтвердить или опровергнуть решение Совета было веской причиной, чтобы нарушить неписанные правила.

— О чем ты, Андрей? — Уточнил напрягшийся Дункан, который вместе с Годриком и тем священником, объявившим начало собрания, пытался успокоить народ.

— О том, что наши пернатые гости слишком молчаливы, хотя услышали о богохульстве одной из сторон. — Вместо меня ответил дядя Педро, который тоже заметил неладное и теперь сидел на своем месте, сложив руки на груди. — Тебе не кажется это странным?

Если в самой империи богохульство против Эльрата хоть и считалось проступком, почти граничащим с преступлением, то среди ангелов это каралась смертью от рук присутствующего здесь Истаэля. Поэтому каждый ожидал увидеть более… бурную реакцию со стороны Палача, Фанатички и Глаза Божьего, которые продолжали сохранять удивительное, для их положения, спокойствие.

Что сильно настораживало и, как стало понятно всего спустя пару минут, не зря.

— Дитя мое… — Обратился к Изабель вставший со своего места Метатрон. — Скажи мне, при каких обстоятельствах было совершенно это деяние?

— Я… Я… — Нужно отдать Гончей должное. Будучи выбитой из колеи обвинениями в словах, которые слышали только два человека — она сама и сидевший рядом Годрик — быстро пришла в себя и ответила:

— Я стояла над телом Николаса… Который погиб всего несколько мгновений назад, оставив на меня империю… Я была сама не своя… Весь мир, казалось, потерял свои краски… И тут Годрик упомянул Свет Эльрата, спрашивая у него, сколько еще императоров ему предстоит пережить… — В этот момент у твердой и непоколебимой женщины, которая, по словам Дункана, наравне с простыми солдатами сражалась на передовой, из глаз потекла одинокая слеза. Вряд ли это была игра, ведь Гончая была кем угодно, но только не актрисой, иначе не выдала бы мне свое настроение еще в начале Совета, однако нужное впечатление на большинство присутствующих это произвело. Ведь все мы были рыцарями, воспитанными на соответствующих идеалах, от чего слезы дамы были для нас неприемлемы. Даже если это дама могли голыми руками оторвать голову демоническому отродью. — В тот момент я сорвалась… Кричала о том, где они были в тот момент, когда погибал Николас… Когда погибла Беатрис, аббатиса воспитавшая меня и заменившая мать… Я просто не смогла себя сдержать… Я не хотела этого говорить.

— Я все понимаю дитя. — Сказал Владыка ангелов, сделав несколько шагов и положив руку на плечо Гончей. — Слова, сказанные в приступе гнева и боли, зачастую несут в себе вещи, о которых мы никогда не подумаем.

Произнеся это он убрал ладонь и, отойдя на несколько шагов, продолжил:

— Это не отменяет твоего греха, но главное это не поступок, а его последствия. Главное, что ты раскаиваешься в сказанном, а остальное — неважно. Эльрат милостив ко всем своим слугам, поэтому я думаю, что он простит тебя.

— Благодарю, Владыка. — Слегка ответила Изабель, поклонившись в спину древнего архангела, который медленно вернулся на свое место.

На мгновение в зале Совета установилась тишина, прерванная громким голосом жреца, все это время продолжавшего стоять на своей кафедре:

— Уважаемые леди и лорды, давайте вернемся к теме нашего сегодняшнего собрания. Мы выслушали леди Изабель, теперь пришло время взять слово герцогу Оленю.

Однако, к удивлению большинства присутствующих, мой друг не встал, а продолжил переглядываться со мной и Педро. Ведь по на нашей магической Связи происходило активное обсуждение происходящего.

— Ты точно в этом уверен, Андрей? — Уточнил у меня Дункан, сжав сцепленные к замок кулаки.

— Полностью. — Ответил я, до скрипа сжав челюсти.

— Они заодно. Посмотри на Маэль и Истаэля. Они даже не дернулись, когда Изабель призналась в богохульстве. Серафим должна была мгновенно достать меч и обезглавить ее, а она лишь поморщилась!

— Согласен с тобой. — Поддержал меня дядя. — Я несколько раз общался с Истаэлем. Он никогда не терпит такого, а сейчас он даже за меч не схватился.

— Это значит одно. — Продолжил я, начав прогонять ману по телу и невербально накладывать на себя Усиление. — Они в сговоре. Метатрон и Изабель о чем-то договорились за нашими спинами. Весь этот Совет всего лишь фарс, призванный при посредничестве ангелов передать власть Гончей, а также переманить к себе часть наших вассалов.

— Ургашева отрыжка. — Выругался Дункан и, заметив что все присутствующие ждут его слов, начав медленно вставать. — Что будем делать?

— Не знаю. — Спустя секунду ответил Педро, пожав плечами. — Мы сами зашли в эту ловушку, которая уже захлопнулась.

— Но это не значит, что ее нельзя порвать. — Заметил я, быстро делая необходимые расчеты и в очередной раз поблагодарил свою параною, которая заставила надавить на дядю и приоткрыть его кубышку с артефактами по шире. Да, в процессе мы чуть не поссорились, но сейчас это должно окупиться сполна. — Так, действуем по старому плану, только нужно внести несколько изменений. Дункан, прямо сейчас ты…