— Согласен. — Сказал я, подойдя и воткнув вблизи свой клинок, который благодаря Усилению и напитке маной вошел в плитку как горячий нож в масло.

— Поддерживаю. — Повторил за мной Педро, тоже вонзив рядом свою рапиру, образовавшую из клинков настоящий равнобедренный треугольник, вершины которого смотрели на три собравшихся в этот день группы.

Высшие лорды и леди герцогства Оленя.

Сеньоры и сеньориты герцогства Быка.

И, наконец, самые влиятельные благородные герцогства Ворона.

Сейчас под крышей этой таверны собралась белая кость трех герцогств империи, чтобы решить — как противостоять герцогине Изабель и не допустить ее до трона империи.

«Главное чтобы это не переросло в скандал накануне важного собрания» — Подумал я, взяв в руки полную кружку эля и сделав хороший глоток.

— Буду честен, господа. — Сказал оставшийся стоять в середине зала Дункан. — Положение наше достаточно скверное. Кроме герцогств Гончей, Единорога и бывших земель Волка, на сторону леди Изабель перешла часть имперской провинции и почти вся имперская армия.

— Неужели Киран выбрал ее сторону? — Удивился я, вспомнив старого вояку, бывшего во время Вторжения правой рукой Николаса и главой имперского ордена «Святого грифона».

— К сожалению да. — Кивнул Олень, нахмурившись. — Я встречался с ним вчера и он сказал, что должен исполнить последнюю волю своего сюзерена.

— Даже если это значит воцарение той, кто не имеет на его трон никаких прав? — Хмыкнул сидевший рядом со мной граф Владикрая, бывший одним из самых старых лордов из присутствующих на собрании. В этом году ему должно было исполниться 45 лет.

«Империя до сих пор не отошла от гибели аристократии в конце Пятой войны» — С горечью подумал я, вновь оглянув зал. Да, хуже всего когда отцы оплакивают своих сыновей, но ситуация, когда сыновья теряют своих отцов и даже не могут похоронить их тела, тоже не лучше.

— Боюсь что так. — Согласился с ним Дункан, подойдя к своей скамье и устало на нее бухнувшись. Дерево, одномоментно почувствовав на себе пол центнера стали, костей и мышц протестующе хрустнуло, но с честью выдержало испытание. — С ним их силы становятся примерно равны нашим, а это значит что теперь не получиться запугать Гончую применением силы.

— Думаешь она всерьез пойдет на конфликт? — Спросил у него Педро, принимая полный бокал вина от молодой черноволосой графини, чье лицо на мгновение показалось мне очень знакомым. Странно. Может в свите дедушки восемь лет назад видел?

— Еще как пойдет. — Ответил Олень, опустив глаза на старые, почерневшие от времени и литров пролитого пива, камни пола.

— Я общался с ней два дня назад. Весь наш разговор в тот момент можно было свести к двум вопросам: «Когда вы признаете меня императрицей?» и «Вы понимаете, что нарушение приказа прошлого императора это измена?»

— А ты что ей сказал? — Уточнил я, сделав еще один глоток. Несмотря на теплое утро, начатое в постели с любимой женщиной, настроение у меня было просто отвратительным. Ведь чем ближе было собрание, тем сильнее приходило понимание — миром происходящее точно не закончиться.

— Ничего… — Пожав плечами ответил Дункан. — Спорить с этой женщиной подобно тому как препираться с пьяным гномом. Глупо, долго и опасно, особенно если он решит что ты его оскорбил и достанет молот.

— П-ф-ф… — Простая шутка вызвала смешки и улыбки у каждого из присутствующих, даже у самых чванливых и манерных. Ведь каждый аристократ империи так или иначе сталкивался со склочностью и обидчивостью гномов, чьи торговые караваны можно было встретить в любой части империи. Это немного разрядило атмосферу, хоть и не избавило от насущных проблем.

Все это прекрасно понимали, от чего вскоре в просторный зал таверны вернулось былое напряжение.

— Так дело не пойдет… — Сказал я, понимая что с таким настроем далеко мы не уйдем. — Я понимаю что никто из присутствующих не желает войны. Каждый из нас — честный подданный империи и нам становиться больно от одной мысли, что на ее искалеченные демонами земли опять прольется кровь. И лить ее будут не твари Ургаша, способные только разрушать, а наши вчерашние товарищи, взявшие в руки мечи ради слишком много о себе возомнившей девице!

И сейчас я ни капельки не преувеличивал. В отличие от благородных из герцогства Гончей, Единорога и имперской провинции, земли которых были разорены войной от чего они от отчаяния готовы были взяться за оружие, чтобы силой обеспечить себе помощь в восстановлении, то земли Ворона, Быка и Оленя почти не пострадали и их жители хотели мира, чтобы восстановиться и излечить раны, оставленные прошедшей войной.

Особняком стояло герцогство Волка. Да, его земли не пострадали во время вторжения, однако они были обескровлены многолетними склоками, сначала впав в очень сильнейшую зависимость от южной фракции Церкви, а затем уже жившие на этих землях благородные решили обогатиться за счет своих соседей, разбогатевших за счет беженцев и перераспределения торговых путей.

— Да!

— Правильно, милорд!

— Во всем она виновата! — Сразу поддержали меня мои подданные, начав громко скандировать и выкрикивать громкие призывы.

— Верно Ворон говорит…

— Мы не хотим войны…

— Все из-за ургашевой Гончей… — Не отставали от них вассалы Дункана, которые хоть и не так активно выражали свою поддержку, но были полностью согласны с моими словами.

Лишь подданные дяди продолжали хранить молчание, сохраняя прежние, нейтральные выражения лиц.

«Все как говорил Мельхиор» — Подумал я, внутренне усмехнувшись. — «Привыкшие жить среди интриг и заговоров, они редко показывают собственные эмоции и чувства, а если все-таки делают, то только ради дела. Но раз презрительно не кривят губы, то значит согласны. Можно продолжать»

— Будем смотреть на вещи здраво. — Продолжил я спокойным и достаточно тихим голосом, чтобы приковать к себе внимание. — Леди Изабель плевать какими средствами она взойдет на трон. Будет ли это по нашему согласию, или она наденет корону, стоя на наших трупах. Так было даже во время Затмения, когда большая часть крестьян в ее ополчении было завербовано не речами и долгом, а угрозой расправы над ними и их семьями.

— К чему вы ведете, герцог Андрей? — Спросил меня один из лордов, сидевших ближе всех к дяде.

— К тому, граф Диего. — Ответил я нынешнему хозяину Небесной крепости, хорошо укрепленного замка, запирающему один важнейших бродов лежащих на реке Серп, служащей границей между герцогством Быка и землями Серебряной лиги. — Что несмотря на все наши надежды на лучшее, нужно готовиться к худшему. Мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить мир, но одновременно с этим нам нужно готовиться к войне.

— И что же вы предлагаете, герцог Ворон? — Едва заметно хмыкнув спросила та девушка, ранее показавшаяся мне знакомой.

«Я точно ее где-то видел, но где?» — Задался я вопросом, но сейчас было важнее сохранять эффект и продолжать говорить.

— Для начала предлагаю определиться с человеком, который сможет говорить за все три наших герцогства. Сила Гончей в том, что за ее спиной стоят и ее собственные подданные, и Годрик со своими вассалами, и вся южная церковная фракция. За мной, Дунканом и Педро стоите только вы, по отдельности, что уменьшает нашу силу в глазах оставшихся нейтральными родов в разы. Все мы союзники, готовые бороться за общее дело, и как в любом союзе нам нужен лидер. — Сказал я, обведя взглядом все три группы и, прежде чем начался спор за это место, способный растянуться на несколько часов, которых у нас просто не было, сразу сделал предложение:

— На это место я предлогаю назначить сира Дункана. Он единственный у кого хватит сил и мудрости противостоять нападкам леди Изабель.

— Да как так?!.

— А как же вы, ваша светлость?!

— Правильно Ворон говорит!

— Наш господин достоин!

— Странное решение. Я думала Ворон захочет забрать всю власть себе.

— Это может быть уловкой, чтобы подставить Оленя. — Зал сразу наполнился гамом, состоящим из непонимающих возгласов моих поданных, радостных выкриков наших западных соседей и шепотками южан, пытавшихся понять, почему я отдал власть над нашим союзом в чужие руки.