— Но, Г-герцог Годрик, уже внёс в казну запрошенную сумму, — раздуплившись наконец, ответил мне священник, косясь на теребимый руками крест.
У меня, в душе зажглось иррациональное желание отобрать этот чёртов крест и отоварить по кумполу этого идиота. Своими потными ручищами, он уже полностью облапал священный символ, из-за чего настоящее произведение искусства, сделанное из чистого золота и инкрустированное драгоценными камнями, сейчас выглядело замызганно и блекло из-за затёртостей… В общем было полностью похоже на своего хозяина.
— И чё…кхм, и что? — скрыть пренебрежения и раздражения, каюсь, не вышло. Давить на больные мозоли ребёнку, дважды сироте, посланник церкви умел и практиковал, похоже…
— Если вы откажетесь, это будет оскорблением церкви Эльрата! — опа, козыри пошли… Словил приступ храбрости и уверенности что ли? Даже заикаться перестал…
— Вот как… — протянуто изрёк, приняв вид задумчивый и обеспокоенный угрозами, хотя на самом деле, мне приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы банально не хрюкнуть и ни заржать в голосину. Я, конечно восьмилетний ребенок, хоть и с изюминкой, но служат-то мне взрослые и серьёзные дяди да тёти, которые знают, что происходит на просторах новой необъятной Родины и регулярно мне об этом докладывают. — И когда это, авторитет церкви так упал, что его одновременно припирает три герцога разом?
— Э-э-э… — натурально впал в ступор священник, вновь начав теребить в руках крест.
— Монсеньер Эдвард. — сложив руки домиком и постаравшись выразить глазами (взгляд мёртвой рыбы), что я думаю об этой тряпке, ведь тело в силу моего возраста было на это не способно, к прискорбию… — Давайте на чистоту. Клянусь Эльратом, от меня вы не получите ни гроша, ни ломанного медяка. — услышав эти слова, он мгновенно побледнел и чуть не выронил священный символ из рук. — Мне безразличны интриги, которые вьёт в своих в кулуарах Южная Фракция и Маркел, мне безразличны ваши кружки по интересам, которые вы называете закрытыми обществами, мне безразличны вы и ваши покровители, со своим саном, происхождением и достижениями. — выпустить немного чистой силы веры наружу, от чего мои глаза начинают ярко сиять ослепляющим светом, чего без сильной связи с Эльратом, никак не добиться. А, по-детски звонкий голос огрубел и налился не свойственным ему могуществом. — Но, предупреждаю первый и последний раз. Если, я узнаю, что вы продолжили совать свой нос в дела моего Герцогства, в мои дела, или дела моих людей, вам придётся познать гнев всей семьи Ворона.
На первый взгляд простая, но очень серьёзная угроза. Во-первых, нужно помнить что нынешний герцог Быка, Эдуардо, был моим дедушкой, который вполне мог поддержать дорогого внука, впрягаясь за него в замесе гражданки. Всё же, что Маркела, что Годрика он не сильно-то и жаловал. А во-вторых, не нужно недооценивать возможности моих земель. Ведь род Грифонов, до этого правивший здесь, стал императорским не только благодаря военному и дипломатическому таланту Ивана Грифона, но и за счёт своей личной силы и богатств, которое после, перешли моей семье по наследству.
Герцогство Ворона по благосостоянию, не уступало землям Единорога, но проигрывало лишь коронным землям, где находилась столица и проходили главные сухопутные торговые тракты Империи. Так, что даже угроза восстания, в нынешнем состоянии империи, могла оказаться началом долгой и кровопролитной гражданской войны, которая мгновенно перечеркнёт и спутает все планы игроков сидящих в Когте.
И стоящий передо мной иерарх это прекрасно понимал. Он и нервничал так перед маленьким ребенком из-за того, что именно его отправили собирать пожертвования к готовящемуся празднику, как козла отпущения. И если Дункан, просто-напросто укатил в очередное путешествие, инспекцию по своим землям, оставив своего кастеляна с наказом всеми правдами и неправдами отнекиваться и доказывать пришедшим незваным гостям, что он мёртв на этой неделе, то вот мой дед был прямолинеен как жердь, и прост как пять копеек и непривыкший разводить политесы, он сказал простое, но такое мощное и неоспариваемое — «Нет».
Страх высокопоставленного священника был понятен: в нём почти не чувствовалось благословения Эльрата, так, что свою должность он получил либо за хорошие познания в магии, либо по протекции одного латентного пидо.кхе, некроманта, который очень, не очень любит провалы. Я с уверенностью могу поставить корову против ржавого гвоздя на второе, а зная характер Маркела более или менее, он бы наплёл бы ему с три короба, что он даст Эдварду тихое посмертие. Только не в виде лича или вампира, а простого призрака или зомби.
— Н-но, м-милорд… — хотел было воспрепятствовать священник, но отмахивающийся незаметный жест был понят двумя стоящими у дверного проёма гвардейцами исчерпывающе, и те резво подойдя к надоевшему гостю и подхватив его под белы ручки, деликатно и вежливо вынесли того из моего кабинета, плотно закрыв за собой двери, наконец оставив меня одного.
— Фу-фуух… — тяжело выдохнул я, развалившись в своём кресле.
Никогда бы не подумал, что быть правителем настолько сложно.
Да, де-юре я пока не мог исполнять свои обязанности герцога, ведь по закону до местного совершеннолетия, наступающего с шестнадцати лет, я был откровенно мелковат. И место герцога должен занимать регент перед наследником. Вот, только дядя Борис, всё же взявший Листмур приступом, вновь был вынужден отправиться на границу с Ранааном, на которой объявилось внеочередное племя орков, которое принялось людов воевать, оставив управлять герцогством меня, благо, у меня есть замечательные наставники и советники: Мельхиор, Киранел и Василий, право слово, если бы не они, я бы свистел флягой со всей отдачей…
Дядя же, по последней депеше пришедшей день тому назад, со знанием дела, c чувством, c толком, c расстановкой, загонял толпу боевитых дикарей в ловушку меж предгорий Дороги Драконов, чтобы окружить и разом прихлопнуть. Часть из них, куда входили самые буйные и непокорные, погибнет в битве или будет убита в первые дни после пленения, а остальные будут завидовать мёртвым. Станут рабами и отправятся работать на самые опасные и неблагодарные работы в герцогстве.
Кентавры в роли тягловой и разумной рабочей силы на горные дороги, где нужно было обдумывать каждый шаг, чтобы не навернутся в пропасть.
Мелкие и проворные гоблины в многочисленные шахты, где простым людям было просто не пролезть, а также часто случались обвалы.
Огромные и тупые циклопы были идеальны на каменоломнях и на лесоповале, корми много, да вкусно (от их понятия — вкусно, меня аж передёрнуло), и они выполнят вторую и пятую нормы при добыче. Наверное, это единственные не проблемные дикари, в принципе. А порабощённых шаманок и простых женщин-орков часто отдавали на продажу в заведения определённого характера и для любителям экзотики, а также продавались в иные регионы. За что боролись, на то и напоролись. Никакой жалости я к ним не испытывал, любишь людей брать в полон и убивать, люби и сам на каменоломне подыхать…
А вот на их элиту, убийц и воинов, у меня имеются интересные планы.
Да, услышь я себя до перерождения в этом мире, то точно ужаснулся от столь живодёрских и даже жестоких мыслей. Рабство целого племени, где мужчин заставляют работать до смерти, а женщин отправляют в бордели, звучит просто ужасно. Вот только, прожив не так много времени и послушав реальные истории и рассказы воинов и дяди, и увидев собственными глазами… Всю напускную цивилизованность и мягкотелость выбивает в раз и отрезвляет…
Стоило один раз Мельхиору и Киранелю лично, используя высокоуровневую магию, показать мне всё, что происходило с землями, по которым проходили орки и, буду честен, меня стошнило и бросило в холодный пот, а мои руки тряслись как у отпетого алкаша… Остовы спаленных домов, где лежали обгоревшие скелеты обезглавленных людей на фоне вытоптанных полей надолго врезались в мою память. А картина того, как обгоревшая до костей мать прижимает к себе тело мертвого младенца, которого она защищала своим телом до последнего, но всё это было напрасно, младенец задохнулся угарным газом, стала причиной жутких кошмаров, где все эти люди молят спасти их, корят и осыпают проклятиями, за то, что я не спас их… Я не мог с этим справиться, эти: страдания, ужас и агония прошли через меня сотнями душ. Однажды я сумел очнуться от липкого ужаса, бросившись в плач навзрыд, горький и полный тоски. Из-за чего, мне вновь пришлось месяц ходить под Покоем.
