То же время, то же место.

Не буду врать — произошедшее произвело на меня неизгладимое впечатление.

Во-первых, это стало ответом на многие вопросы. До этого я просто не понимал как отец, который был больше воякой, чем чародеем, или Годрик, который тоже прославился больше как рыцарь, а не маг, могли использовать такое высокоуровневое заклинание как Воскрешение.

Ответ оказался прост — зная лишь основы и более-менее понимая начальную структуру заклинания, они могли просто смешивая свою ману и силу Эльрата получать чары, которым простым магам нужно было учиться лет эдак тридцать.

Плюсом такого подхода была значительная экономия времени, ведь вместо десятков часов, потраченных на корпение над бумагами и развитие своего магического дара, можно было просто истово верить и следовать делу Дракона Света. Для герцогов и лордов помельче, которым нужно было управлять своими огромными владениями, быть сильными воинами, ведь большинство рыцарей не пошли бы за трусами, отсиживающимся в тылу, и постоянно играть в большую политику, это был идеальный вариант.

Минусы напрашивались сами собой. Невозможность дальнейшего развития. Да, те же маги большую часть жизни проводили в своих библиотеках, изучая законы природы и улучшая свое мастерство, чтобы добиться того, чего простой монах в империи добьётся лет за пять, изредка засиживаясь в библиотеке. Вот только если заглядывать наперёд, то маги имеют неоспоримое преимущество.

Изучая магические законы, понимая их суть и обретая невероятный, по меркам рыцарей, контроль над маной, они могут творить просто невообразимые вещи. Ведь именно в Серебряных Городах были созданы расы: орков, минотавров, кентавров, гарпий и гремлинов. Созданы такие шедевры военной мысли как колоссы и титаны. Развилась артефакторика, с которой могли поспорить только гномы со своей рунной магией и ангелы со своим зачарованием. И наконец — именно маги смогли самостоятельно создать целое искусство управления мёртвыми.

Некромантия тоже стала частью достижений гения Серебряных городов, хоть они всеми силами это отрицают.

Так что неизвестно, какой подход для империи на самом деле лучше. На фоне этого вопроса уже лет триста идёт конфликт, который в последние годы ещё сильнее обострился из-за Маркела. Дело в том, что церковь уже давно была разделена на две крупные фракции — Северную и Южную.

В Северной фракции, куда входил епископат герцогства Оленя, Ворона и коронных земель, состоявший в основном из истово верующих епископов, обладавшими большим познаниями в магическом искусстве, делался больший упор на силу, даруемую Эльратом, чем саму магическую науку. Из-за этого церковники в этих герцогствах были гораздо ближе к народу, ведь были очень набожными и уделяли больше времени своё пастве.

В Южной всё было куда интересней. В неё входили герцогства Волка, Быка и Гончей. Из-за близости с Вольными городами, Серебряной Лигой и Эришем, там гораздо сильнее была распространена магия и связанные с ней искусства. Из-за этого, местные священники уделяли куда больше времени не молитвам Изначальному дракону, а изучению мистических знаний. Это делало их более эрудированными и разносторонними, чем их северные коллеги.

Однако меньшая зависимость от Эльрата и частое взаимодействие с магами-безбожниками, а зачастую с их худшей частью — ренегатами, оставили на Южной фракции свой отпечаток. Её члены гораздо больше напоминали мне церковников из моего мира, которые больше интересовались политикой, чем принесением блага народу. Да, до полного морального разложения, которое было на Земле с католической церковью в пятнадцатые или шестнадцатые века, дело не доходило, ведь они всё равно продолжали пользоваться дарами Дракона Света, но при сравнении с Северной фракцией эти различия очень сильно бросались в глаза.

Уникальное место в этом противостоянии занимало герцогство Единорога. С одной стороны оно тоже находилось близко к Серебряным городам и Игг-Шайлу, где тоже процветала магия, но наличие Парящих Высот и ангелов уравновешивали это влияние. Оттого на этих землях каким-то образом образовался странный симбиоз, где маги не отрицают силу веры, а наоборот, пытались её использовать для улучшения собственной магии.

Но вернемся к нашим баранам, а точнее к Маркелу.

Даже последнему дураку было ясно как день, что он всеми силами поддерживает Южную фракцию и всеми способами давил Северную, втягивая в конфликт даже императорскую семью, которая традиционно занимала нейтральную позицию.

Это не нравилось ни мне, не Дункану, от чего отношения между нашими герцогствами и остальной империей быстро охладились и становились всё напряженнее и напряженнее.

И если Олень пытался сохранить старые порядки и просто защищал своих людей, то я этот конфликт раздувал намеренно.

Уже два года в воздухе герцогства, благодаря мне и дяде Борису, который тоже был не слишком доволен нынешней императорской семьей, витает дух отвращения к остальным Грифонам и их прихлебателям.

Маркела называют безродным выскочкой, лишь чудом и попустительством Эльрата забравшимся на столь высокий пост.

Императрицу Фиону тупой подстилкой, припоминая как короткий траур по погибшему мужу, так и слишком большую сговорчивость с одним доставших всех интриганом.

Маленького Николаса просто считают сопляком, не способным ничего сказать поперёк слова матери.

Годрика слабохарактерным увальнем, позволяющим своей сестре творить всё, что той захочется.

Фёдора, младшего брата почившего Алекса, называли бесхребетным ничтожеством, не способным в такие сложные для империи времена взять себя в руки и просто обзавестись наследником, о чем его последние три года просят как церковь, так и Совет Благородных.

Хаяли епископа Святопламени за ослабление церковных обетов.

Хаяли Инквизицию, которая будто не замечала конфликта Южной и Северной фракций.

Хаяли всех, кроме маленького герцога, который просто был милым и пушистым, часто говоря нравившиеся им мысли, и его дядю, который постоянно вёл успешные карательные операции на северо-востоке, за последние четыре года отогнав от границ четыре племени обнаглевших орков и почти додавившего Листмур, вынуждая Совет Вольного города прийти с согласию.

Делали это конечно не в открытую, а за закрытыми дверями и меж своими, но тенденция мне нравилась. Ведь мне нужно было, чтобы во время Шестого Затмения большая часть знати послала лесом империю и не участвовала в войнах императрицы Изабель. Лучше вместо этого готовиться к нападению орков, которые ради выбора нового хана перебили сотни простых крестьян, чтобы собрать их черепа.

«Может в игре это было весело и даже прикольно, но вот в реальной жизни чёт...», — погрузился в мрачные мысли, на автомате попрощавшись с Мельхиором и в сопровождении Киранеля, который всё это время ждал меня за дверью, направился в свои покои. Солнце уже почти зашло, а значит вскоре нужно было ложиться спать. — «А ведь не будь этого кризиса, то у меня и дяди вряд ли хоть что-то вышло».

В обычных условиях сюда бы быстро прискакал император со своей гвардией и мягко поинтересовался, почему в землях его государства его так не долюбливают. Меня бы не тронули, но оставили несколько надзирателей и сделали всё возможное, чтобы я без их ведома даже чихнуть не мог.

Сейчас же на мои земли почти не обращают внимания. Ведь только герцогства Быка и Ворона продолжали жить прежней жизнью, не особо отвлекая двор Когтя своими проблемами.

Дом Оленя в открытую бодался с императорской властью в лице Маркела.

Единороги постоянно пытались сохранить равновесие при дворе, при этом воюя на полуострове Эгин, где восстал Карталь, один из главных имперских портов, уже давно находившийся в статусе полувольного города.

Про Гончих и Волков я вообще молчу, ведь их, по факту, не было. Регентские советы, собранные из самых сильных местечковых лордов, постоянно грызлись между собой, пытаясь откусить кусок власти по сочнее и по больше. Столице приходилось прикладывать все силы, чтобы сдержать порывы и не дать превратить богатые регионы в выжженные пустыни.