«Правда и сил на это потребовалось гораздо больше», — подумал я, хотя в груди у меня потеплело от полученной похвалы. Ведь ангелы никогда не лгут, от чего слова Киранеля можно было спокойно принимать за чистую монету.

Окончание последней войны, названной как каноне так и в народе Войной Серого Альянса, из-за разобщенности и отказа эльфов с магами поддерживать империю в её самоубийственной атаке на Шио, оказалось началом сильнейшего кризиса.

Народы Асхана, больше не сдерживаемые общей угрозой — вторжением демонов, опять начали собачиться друг с другом, считая, что у них опять есть двести лет до очередного демонического вторжения.

На границах Игг-Шайла и Ироллана начались стычки между двумя племенами детей Силланы, гномы в очередной раз решили поспорить с нагами за право владения островами в Море Теней, маги во главе с Сайрусом начали очередную загонную охоту на некромантов в Вольных городах, лежащих на юге. По всему Асхану резко полилась кровь.

Но все описанные мной события были цветочками, по сравнению с тем, что начало происходить в империи.

Напомню, что во время войны все герцогские дома подверглись точечным ударам демонов. Если дома Быка и Ворона почти толком не пострадали, отделавшись лёгким испугом, то про остальных так сказать никак не получится. В роду Единорога остались только его глава, Годрик, и наследница, Фрида, что уже создавало в будущем династический кризис, ведь за место консорта при будущей герцогине были готовы драться многие. У дома Оленя ситуация тоже не складывалась радужно — единственный его наследник, двенадцатилетний Дункан, постоянно путешествовал по герцогству, почти не уделяя внимания своим владениям, отчего при его дворе сразу развернулась борьба за место регента, победителя в которой всё ещё не было. Тоже самое произошло с домом Гончей — единственной живой его представительницей была рождённая в день Затмения Изабель, которую её верные подданные спрятали где-то в закутках нашей необъятной родины, после чего тоже начали борьбу за власть.

Не лучше были дела и в императорском доме. Кроме почившего Алекса, в живых остался только его шестилетний сын Николас и младший брат Фёдор, молодой повеса, который по словам моего дяди, проводил большую часть жизни в охотах, разврате, но и на пирах, будучи белой вороной семьи Грифонов. При этом, он был настолько гнилым и противным человеком, что столичные аристократы даже не рассматривали возможность посадить его на престол, прекрасно понимая, что жители столицы за такое их просто порвут. Теперь его просто пытались побыстрее женить, чтобы обезопасить сохранность императорской фамилии.

Но хуже всего дела обстояли в герцогстве Волка. Погибла все представители герцогской фамилии, а её последний глава бесславно сгинул в Шио, оставив после себя всего лишь пару бастардов, которые подозрительно бесследно сгинули, сразу же, после окончания войны. Кто в этом виноват — демоны или подсуетившиеся вассалы, было неизвестно. Но во весь рост встала проблема выбора новой династии, которая не разрешилась до сих пор.

«Да, глядя на малочисленность герцогских семей, мне начинает казаться, что демоны давно начали подрыв основы Империи Грифона», — размышляя, продолжал шагать по длинным коридорам резиденции Воронов.

После окончания войны, дела у нашей семьи тоже пошли не слишком хорошо. Для матери смерть отца, хоть та и не сильно его любила, ведь их брак был договоренностью между позапрошлым императором и прошлым герцогом Быком, оказалась очередным ударом. Только начав отходить от необходимости постоянно находиться под чарами Покоя после неудавшегося покушения, она вновь оказалась прикована к постели и была под постоянным воздействием лекарств и магии, дабы не потерять ребёнка.

В итоге, это привело к необратимым последствиям. Родившийся через два месяца Стефан оказался здоровым младенцем, с отцовскими чёрными волосиками и мамиными зелёными глазами. Вот только у него полностью отсутствовали эмоции. Малыш не плакал, не смеялся и почти ни на что не реагировал. Для Жанны, для которой мой новорожденный брат должен был стать той самой отдушиной, позволившей ей пережить обрушившееся на неё горе, это стало последним ударом.

Спустя год, после окончания траура по почившему Владиславу, она просто нас бросила и постриглась в монахини, уехав в один из закрытых монастырей не территории герцогства.

Сказать, что я был шокирован, значит очень сильно сгладить бушующие тогда во мне эмоции. Да, в какой-то степени я мог её понять: на тебя совершили покушение демоны, твоего мужа убили во время отражения демонического вторжения, а твой новорождённый ребёнок оказался безэмоциональным бревном, которые и на тебя, и на стену смотрит с одинаковым интересом. Но это не значит, что тебе можно бросить четырёхлетнего сына, двух с половиной летнюю дочь и недавно рождённого младенца на мужика с ПТСР и кучу посторонних людей, а после уехать восстанавливать здоровье куда-то в глушь.

Я многое тогда хотел ей высказать, когда на следующее утро мне эту новость сообщил Василий, наш замковый кастелян, но к сожалению не смог. Ведь ушла она под покровом ночи, известив лишь его и замкового священника, которым после гибели архиепископа Петра в Шио, по моей просьбе был назначен Мельхиор. Эти двое, конечно, пытались её отговорить и просили дождаться возращения дяди Бориса, в то время срочно отбывшего отражать нападение орочьих племен из Ранаара, решивших воспользоваться ослаблением империи и пограбить ослабшего соседа.

Чёртовы дикари.

Но женщину было не отговорить, а если кто-то хотел отдать свою судьбу в руки Эльрата, то никто в империи не мог ему помешать. На логичный вопрос, почему за ней не послали наблюдателя, чтобы дождаться когда она придёт в себя и вернуть домой, ответ тоже был простой.

Магия.

У Жанны при себе оказался редкий артефакт — Кольцо Телепортации, позволяющий раз в год делать скачки в пространстве на невероятные расстояния, без возможности отследить финальную точку назначения. Откуда у неё такой артефакт, вопроса не стояло. Просто нужно было вспомнить из какой семьи она происходила, где находились их земли и про их страсть к коллекционированию редких магических артефактов.

Так, буквально за пару месяцев, из моей жизни почти одновременно исчезли и отец, и мать.

Не буду врать — это было очень больно. Для меня, сироты, который всю прошлую жизнь своими глазами видел, какого это жить в полной семье, когда у тебя были и мама, и папа, обретение родителей в этом мире было благословением, за которое я тому белому шарику был очень благодарен.

Вот только я почти сразу понял, что мой отец не жилец. Что он должен был погибнуть в самоубийственной атаке императора-кретина, решившего в одиночку совершить то, чего даже у легендарного Седьмого Дракона не получилось. Самое поганое, что изначально я собирался его отговорить от этой затеи, не идти в атаку вместе с Алексом и не терять жизни тысяч воинов просто так.

Если бы только отец не оказался таким преданным слугой Грифонов… Будь он тем самым канонным вассалом, готовым бросить господина ради самой малой выгоды, было бы гораздо проще.

Из-за этого, чтобы отговорить его от похода пришлось бы выкладывать гораздо больше, чем слёзные мольбы ребенка к своему отцу с просьбами не рисковать и точно вернуться. Пришлось бы делиться знаниями, которых у меня просто быть не могло. Я не мог пойти на такой риск. Ведь зная о существовании у местной Церкви Инквизиции, которая способна заставить человека страдать в сотню раз сильнее своего земного аналога, я просто испугался за свою жизнь и решил, что уже ничего не смогу сделать, в уме сразу похоронив отца.

Малодушно? Да.

Попытался бы я хоть что-то изменить, дай мне второй шанс? Тоже да. Вот только можно многое говорить о прошлом и способах его исправить, но это будет глупой демагогией. Или, если по простому, простым сотрясением воздуха.

Поэтому все свои чувства и привязанность я направил на мать, которую, даже не смотря на легкую отстранённость из-за моего обучения как наследника, по-настоящему полюбил.