Семьи Гончей и Единорога пострадали сильнее — погибла жена герцога Годрика, Элвина, закрывшая своим телом их маленькую дочку Фриду от демонического огня, а Анатоль Гончий лишился наследника, а позже и жены, едва отошедшей от недавних родов и не вынесшей боли утраты. В живых осталась только малышка Изабель, которую быстро спрятали в одном из монастырей на просторах герцогства. В огне пожара погибла вся семья герцогства Оленя, кроме воюющего на передовой Брендана и наследника Дункана, гостившего у союзного его семье гномьего клана Северного ветра.

Хуже всех пришлось дому Волка. Весь их род оказался вырезан подчистую, от чего Герхард III Волк, нынешний герцог и последний в их роду, в ярости, и обезумев от горя, бросился прямо в толпу демонов и едва не погиб. Остановить его смог только император Алекс, вытащив того из полчищ демонических тварей и дав тому, по словам отца, пару хороших отрезвительных затрещин, и сказав, что мёртвым он демонам точно не отомстит.

Герхард, как и все остальные герцоги, горевшие жаждой возмездия, с ним согласились. С тех пор, новости с войны стали более частыми, а сами атаки рыцарей гораздо необузданнее и кровопролитнее. За погибших любимых, третьи после императора и Эльрата, люди рвались вперёд, не оборачиваясь и самолично разрывая демонических ублюдков на куски своими мечами и магией.

Всех встречных им демонов ждала жалкая участь.

Почему я так спокойно всё это описываю? Так, словно произошедшее меня совсем не касалось? Ведь несколько недель назад я лишь на волосок разминулся со собственной гибелью и, не будь Владислав таким параноиком, то моя жизнь закончилась, не успев толком даже начаться.

За это надо сказать спасибо Киранеэлю. Ангел, разобравшись с суккубами и быстро отдав приказы прибывшим паладинам, одним ударом снёс защищавший меня барьер и наложил Покой, одно из простейших заклинаний магии света, используемое воинами на поле боя, чтобы даже в пылу схватки сохранять возможность нормально соображать.

Это и спасло меня от едва не начавшейся панической истерики.

После произошедшего, мой мозг просто не мог осознать, что восемь обгорелых и растерзанных трупов буквально недавно были живыми людьми, со своими семьями, надеждами, мечтами и желаниями, и одномоментно всё пошло прахом и они погибли.

Просто не мог.

Ведь я был нормальным человеком из двадцать первого века. Не дикарём-каннибалом из глубин Амазонки, который не видит ничего зазорного в том, чтобы убить чужака и сожрать его, а простым человеком, воспитанным на христианских ценностях в гуманистическом обществе, где убийство было одним из страшнейших грехов.

Можно много говорить о совсем ином отношении к насилию, сформированным массовой культурой и не самым радужным детством, об испытанной на собственной шкуре цикличности бытия и даже сказать, что это был их долг, защищать меня даже ценой собственно жизни. Однако когда ты стоишь посреди трупов людей, которых хорошо знал и к которым проявлял симпатию, ведь они не были пикселями на экране компьютера, иллюстрациями или строчками в одной из многочисленных книг, ты забываешь обо всех этих глупостях.

Когда тебе в нос сшибает просто отвратительнейший запах крови, мочи и непереваренной пищи, вывалившейся из разорванных кишок, ты хочешь сделать всё, что угодно, чтобы случившегося никогда не происходило. Чтобы всё это оказалось розыгрышем или очень реалистичным кошмарным сном. Забыть всё произошедшее и никогда не вспоминать.

Не знаю, что со мной случилось бы, не успей Киранель вовремя наложить Покой. Наверняка в моей личности что-то бы просто сломалось. Люди и от меньшего сходили с ума, почувствовав на собственной шкуре жестокость этой реальности.

Покой же помогал, не ощущать весь стресс от произошедшего и вдумчиво всё обдумывать, чтобы со временем принять и смириться с этим.

Забавно, что кроме меня под этим заклинанием постоянно находилась мама — увидев как на её глазах два рыцаря оказались разрублены на части, а после отвратительный рогатый демон превратился в подушку для копий, она тоже была не в порядке. В обычных условиях, она бы перенесла всё гораздо легче, чем я, ведь была взрослой, с твердой сформировавшейся психикой, местным менталитетом, способной достаточно легко перенести подобное. Но сейчас она носила под сердцем моего младшего брата и лишь мастерство епископа Мельхиора, а также постоянно обновляемое заклинание Покоя не дало ей потерять ребёнка.

Был и другой момент, заставивший меня внутренне усмехнуться и понять суровость этого мира. Сразу же после бойни, когда тела погибших собрали в одном месте, Борис на глазах всего замка сотворил заклинание, за которое на Земле его почитали бы как Бога. Воскрешение, магия Cвета пятого круга, в его исполнении смогло вернуть к жизни четверых рыцарей и одного паладина. На большее у дяди попросту не хватало маны. Оказалось, что у этого заклинания был несомненный минус — применять его можно было только в течении первых восьми часов после смерти. Потом души отделялись от тел и отправлялись в загробный мир.

К сожалению, из всех присутствовавших, этой магией обладал только Борис, и то, на самом слабом уровне. Даже Киранеэль был лишь простым ангелом и способностями архангела не обладал.

Но вернёмся к последствиям произошедшего. Повторюсь — все герцоги империи были в ярости.

Их дружный рявк в сторону Церкви подействовал на священников, а особенно на прошляпившую такую подставу Инквизицию, как бодрящий пинок под задницу. Одновременно по всей империи запылали костры.

Каждый день десятки, если не сотни простых людей, хоть в чём-то заподозренных и показавших недостаточного религиозного рвения, оказывались в застенках храмов, где инквизиторы вели с ними беседу с помощью самой страшной формы силы Эльрата — Карающего Света. Как шёпотом сказал один латник, которого я случайно подслушал, чувствовать как священный свет, который всегда защищал и оберегал тебя, становится обжигающим и испепеляет тебе глаза, было страшной участью.

Нельзя сказать, что местные инквизиторы были полными копиями своих коллег с Земли. Наоборот, по словам Мельхиора, в ряды Инквизиции набирали только самых умных и сообразительных священников с территории всей империи.

Да, я тоже сначала подумал, что ослышался. Главное, что ценилось в местных работниках факела и дыбы, был живой и развитый ум, а не фанатичная вера в постулаты церкви.

Причина оказалась проста — в отличии от земных, у местных инквизиторов был реальный и сильный враг в виде демонов, за которыми были столетия опыта в плетении интриг и заговоров. В таких условиях организация, состоящая из фанатиков и твёрдолобых ревнителей веры, быстро бы закончилась.

Но это не значит, что инквизиторы не ошибались. Зная возможности демонов, они до последнего старались выведать все секреты допрашиваемого и иногда могли перестараться, отправив душу несчастного к Эльрату. Поэтому, не смотря на всю пользу и необходимость в существовании этой организации, простой народ её не любил, а зачастую до жути боялся.

— И как демоны ещё не победили, если умеют так прятаться? — произнёс я в пустоту, пока Оля, одна из трёх выживших в заварушке служанок, незаметно убрала со стола местный аналог шахмат, правда с некоторыми заменами в виде королевы на архангела и слона на грифона, и поставила перед нами две чашки ароматного чая с далёких восточных островов.

— А они и не могут, Андрей, — ответил Киранель, который, будто не замечая надетых на него доспехов, изящно взял двумя пальцами свою чашку и пригубил горячий напиток.

— Почему? — вопросил уже я, тоже взяв ладонями чашку и приложился к краешку губам. Чай был реально хорош, обжигающе горячий, прогревающий до самого желудка. Всё как я люблю.

— Многие разумные демоны способны использовать магию иллюзий. Вот только долго оставаться в Асхане и не раскрыть свою подлую природу могут лишь суккубы и инкубы, — чем мне нравился сидевший передо мной ангел, так это отношением. Его раса, наравне с безликими, была самой долгоживущей в этом мире, превосходя даже гномов, нагов и эльфов. Их век исчислялся столетиями, вплотную приближаясь к тысячелетиям, и люди для них были, конечно, не мимолетными мотыльками, как у по-настоящему бессмертных народов земных авторов, а скорее собачками или кошечками. Да, живущими не слишком мало, но за свою жизни, ангелы могли увидеть тридцать поколений одной человеческой семьи, прежде чем самим отправиться в загробную жизнь. Из-за этого Киранель, достаточно молодой по меркам своей расы ангел, не мог понять как со мной, считай двухмесячной личинкой, общаться. Вот и выбрал путь наименьшего сопротивления — не делать поправок на возраст и разговаривать как со взрослым. — Вы же знаете про Сар-Илама, Седьмого дракона?