Он кивнул на проходивших мимо повстанцев — те с улыбкой кивнули им, осеняя себя знаком Велеса.

— Ты может прозевала, но слухи, что в лагере избранница скотьего бога своим даром чудеса творит, не слышал только ленивый. И я тебе скажу, в других отрядах тоже прознали, — он цокнул языком. — Не, по глупости погибнуть я тебе не дам. Так что даже не уговаривай. А будешь лезть, велю тебя в наручники — и силком чтоб увезли с остальными. Уяснила?

— Чего ж тут не уяснить… — вздохнула она.

— Вот и не дури, — кивнул он. — Девчонка ты молодая, красивая, тебе всю жизнь ещё жить. А головы под пули совать — это оставь тем, кто постарше. Мы эту жизнь уже со всех сторон нюхали… ну, давай.

— Постойте! — она снова окликнула его.

— Ну? — нахмурился комендант.

— Может я хоть с погрузкой помогу? — девушка взволнованно улыбнулась. — А то у меня перерыв, а без дела сидеть не хочется. Да и до ужина далековато.

— Ну, — почесав заросшую щёку, он покосился на десяток грузовиков на погрузке. — Хуже не будет. Рук нам и правда не хватает. Но смотри мне, без глупостей, поняла? Чтоб к отбою на месте была!

Кивнув, она поспешила к грузовикам. Пяток бойцов и две запыхавшиеся медсестры грузили в них смотанные носилки, палатки и объемные медицинские сумки с припасами. И, судя по штабелям заготовленных припасов, работы у них было до утра.

Пристроившись к ним, она тут же взялась за дело. И, после погрузки первой машины, взялась за вторую. На потемневшем небе начали зажигаться первые звёзды, в опустившейся полутьме фигуры людей стали теряться, слышались только зычные окрики и короткие команды водителей.

Схватив очередную сумку, Поля с пыхтением потащила ее к потрёпанному грузовичку с тентом, возле которого взволнованно курил усатый водитель в пыльной армейской форме.

— Поменьше бери, куда такой баул тащишь, — поворчал он, глядя, как она закидывает тяжеленную сумку на край кузова. — Ты ж вон какая маленькая тростинка, а сумка больше тебя…

— И не такие таскала, дядь, — вытерев пот со лба, улыбнулась она. — Я ж у князя работала. А вы скоро поедете?

— Да вот как погружусь, так и поеду, — неловко улыбнулся он в усы. — Всю ночь ещё ехать. Вот докурю — и помогу тебе. Так что неси что полегче. Тяжёлое сам закину.

Кивнув, она вернулась к работе. Усталость брала своё, да и совет дядьки был по делу. Пыхтя и пошатываясь на мокрой траве, она едва справлялась с поклажей. Но дела не бросала.

— Вот так! — взяв у неё очередной свёрток, усач закинул его в почти доверху забитый тент. — Всё, последнюю закинем — и ступай отдыхать!

— Поняла!

В его кармане заиграла трель альвафона. Ругнувшись, водитель взял трубку и поспешил к кабине.

— Да выезжаю уже, чего заладил? Десять минут и отправляюсь!

Сердце в груди забилось как бешеное. Пора.

Косясь на усача, Поля схватила свёрток с палаткой и, распустив узелок, стягивавший полог, потащила его к кузову. Пыхтя от натуги, закинула его на край, а следом забралась сама. Протиснулась между баулов и, подтянув к себе сверток, устроилась в темном уголке и накрылась краем палатки.

В кузове воняло сыростью, подкисшим мясом и лекарствами. Поёжившись, она прислушалась: голос водителя, ругавшегося с кем-то по телефону, приближался.

— Ну чего, погрузила? — крикнул он, подходя к кузову. и заглянул внутрь. поля рефлекторно вжалась в пропахшие спиртом сумки и замерла.

— Ага, убежала уже, вертихвостка, — в голосе усача почудилась улыбка. — Эх, не успел конфетами угостить. Ну, дай бог свидимся…

Скрипнули петли задней крышки, водитель с лязгом закрыл замки и, ругнувшись, задернул тент. Скрипнула дверь, прочихался и загудел заработавший мотор — и грузовик тронулся с места.

— Это не ошибка, — прошептала Поля, взволнованно прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. — Я тоже сделаю всё, что могу, Слава.

В поезде на пути к Рязанскому княжеству.

Концентрация альва-частиц 17,8 на миллион.

Вслушиваясь в голоса повстанцев, доносившиеся из-за двери, я посмотрел на Лилит и бледную, перепуганную Жанну.

Поезд ровно покачивался, стуча колесами. В соседних купе было тихо, изредка даже слышался детский смех. Как будто ничего и не произошло. Но я ощущал, как воздух стал тяжелее, а во рту появился слабый привкус железа.

— И… и что нам делать?

— Нужно узнать, что они задумали, — я переглянулся с Лили, и девушка кивнула. — Я должен выбраться отсюда, тут нас рано или поздно засекут. Вот что, Лили, ты можешь спрятаться в карманном измерении, как раньше?

Она коснулась моей груди, прислушиваясь, — и с неохотой кивнула.

— Могу.

— Лили, что-то не так? — я заметил, как она поджала губы.

— Ничего. Только не заставлять меня ждать слишком долго.

— Отлично, тогда… — начал я, как поезд сильно качнуло. Раздался режущий уши скрежет тормозов и скрип колёс по рельсам. Тут же ожили динамики внутренней связи, из которых донесся резкий, хрипловатый голос.

— Всем пассажирам, приготовиться к выходу! Собирайте вещи!

Мы переглянулись, Жанна стиснула кулачки от волнения.

— Ч-что они хотят?..

— Освободить место, — хмурясь, ответил я. — Им нет смысла ехать порожняком. Наверняка там же погрузится ещё один отряд.

Лили согласно кивнула. А я лихорадочно соображал. Ситуация менялась на глазах, вынуждая действовать на ходу.

— Вот что, — куснув губу, сказал я. — Чувствуешь привкус железа? Мы проходим рядом с красной зоной. Поезд остановится минут через десять-двадцать, когда выйдет из опасной зоны, там-то наверняка их и ждёт второй отряд. Когда будут высаживать пассажиров, хватай дочку и бегите. Но сперва достань мне костюм проводника. Сможешь?

Жанна энергично покивала и встала с места.

— Скоро буду!

Выждав момент, девушка выскочила из нашего купе и закрыла дверь на замок. Я же повернулся к Лили.

— Мне не нравится твой план, — честно сказала она. — В нём куча дыр. Если тебя кто-нибудь узнает, тебе конец. А твое лицо разве что ленивый не видел, господин муж наследницы престола.

— Есть идеи получше? — ухмыльнулся я. — Штурманём весь поезд? Уйдем порталом прямиком в Бибилариум?

Лили скривила губы.

— Не осталось у меня хороших решений, Лили, — я вздохнул. — Но по крайней мере, мы можем узнать, что нас ждёт.

— Достала! — дверь резко открылась и на пороге показалась Жанна, прижимавшая к груди пакет с костюмом.

— Отлично, давай сюда.

Я вытащил из пакета жесткий, чуть пахший порошком костюм и, отвернувшись, начал переодеваться. При этом ощущая затылком внимательные, изучающие взгляды двух пар глаз.

— Ну, насмотрелись? — ехидно заметил я, обернувшись. — Можно подумать, вы там чего-то не видели.

— Да я просто вспомнила, как мы, ну… — Жанна замялась, краснея.

— Хоо, так ты без меня успел покрутить с каждой проводницей? — Лили недобро сверкнула глазами.

— Лили, — я застегнул пряжку на ремне и принялся спешно застёгивать пуговицы. — Во-первых, это было до нашего контракта, а во вторых…

Снаружи донеслись грузные шаги, в дверь нашего купе настойчиво застучал тяжелый кулак. Жанна едва не подпрыгнула, зажав рот. Я сжался как пружина: сердце в груди едва не сделало сальто и бешено заколотилось.

— Народ, на выход, я сказал! — гаркнул мужик за дверью и грохнул кулаком в следующую дверь. Грузные шаги удалялись от нас.

Жанна тихо выдохнула.

— Го-осподи… я чуть не поседела…

— Первый раз, да? — Лили весело подмигнула ей.

— Лили, хватит шуточек. Мне пора, — я строго посмотрел на неё. Девушка с неохотой коснулась моей груди — и растворилась во вспышке света.

Я чуть скривился от прострелившей тело боли. Почти забытой, но отдававшейся во всех стигматах, на руках, спине, груди, даже на бёдрах…

— Жанна, пора, — я тихо отпер замок и кивнул ей. — Действуй по плану. Даст Перун, еще свидимся, береги себя и дочурку.

В коридоре вагона захлопали двери и послышались взволнованные голоса. Куснув губу, Жанна открыла дверь и вышла к пассажирам.