— … и так сильно повезло, что мы нашли вас всех вместе, Руи. Потери просто ужасающие. Под обломками Белогорья до сих пор находят тела, спасатели работают круглосуточно, пока позволяет альва-фон.

— Отец, а вы нашли его? — в голосе Руи послышалась надежда.

Софья почувствовала, как холодок поднялся по спине к затылку. В груди шевельнулось дурное предчувствие.

— Если ты про Вайнера, то у меня нет хороших новостей. Среди выживших его точно нет.

— Вот как…

— Это странно, Руи. Мы не нашли ни тела Славы, ни ядра Владыки, — голос Кирсанова помрачнел. — Ты уверена, что Владыка повержен?

— Уверена, — твердо прозвучал тихий голос Руи. — Я сама видела… и почувствовала это.

— Если так, то от него бы осталось ядро. Но наши маги не нашли даже слабых следов. Вообще ничего.

— Там очень мощный фон, отец…

— Да, это сильно затрудняет поиски. И всё равно, такой мощный источник нельзя не заметить. А это значит только одно.

Внутри стало тихо, но Софья догадывалась, к чему клонил отец Егора. И от этой догадки её бросило в жар.

— Я понимаю, отец, — снова донесся голос Руи. — Я попрошу врачей, чтобы они помогли мне как можно скорее залечить раны, и сразу же присоединюсь к поискам.

— У нас мало времени, девочка, и я понимаю, что снова подвергаю тебя риску, — он кашлянул и добавил. — Вас обоих. Но другого выхода нет. В стране вот-вот начнется гражданская война, и пока Роман не взошел на престол, мы должны закончить с поисками сердца Владыки Пустоты. Нам нельзя допустить, чтобы вся власть перешла в его руки, понимаешь? Я велю врачам ускорить твое лечение, и вернусь через три дня. Надеюсь, к тому времени твоё ядро стабилизируют и ты будешь готова продолжить работу.

Софья ощутила, как по щеке скатилась капелька пота. Этот разговор был явно не для случайных ушей. Если Кирсанов узнает, что она подслушала, её запросто могли и прикончить — а в Империи убивали и за меньшее, если дело касалось власти родов.

Пора убираться, пока её не нашли.

Она отстранилась от двери и собралась уходить, как из палаты под резкий скрип кушетки раздался голос Руи.

— Я приложу все силы, отец! Можно еще спросить? Как там брат? Его же…

Девушка, уже шагнувшая в сторону, остановилась.

— Егора уже перевели из реанимации в палату, — ответил Кирсанов. — Ему здорово досталось, но я понимаю, почему. И рад, что этот беспутный болван наконец-то взялся за ум.

Кушетка снова заскрипела, словно кто-то резко вскочил на ней.

— Егор совсем не беспутный, он!..

— Тише, девочка, ложись обратно, а то швы разойдутся, — перебил её мужчина. — Отдыхай, а мне уже пора. Я свяжусь позже.

Из палаты донесся скрип туфель. Кирсанов идёт сюда!

Выйдя из оцепенения, Софья бросилась к ближайшему диванчику, окруженному раскидистыми папоротниками. Тело тут же отозвалось резкой болью, из глаз брызнули слёзы. Сцепив зубы, она юркнула за кадку с растениями, как дверь в палату щелкнула замком.

Она затаилась, зажав рот для надежности. Пётр Кирсанов прошёл мимо — и хоть она его не видела, но вполне ощутила его мощную ауру альвы.

Дождавшись, пока шаги не скроются за поворотом, Софья тихонько вышла из укрытия. На душе было неспокойно.

Девушка вернулась в общий зал и, убедившись, что Кирсанов-старший уехал на лифте, пустилась на поиски его сына.

К счастью, искать долго не пришлось. Достаточно было найти палаты для интенсивной терапии, а среди них — самую большую и богато отделанную.

— Да уж, твой отец верен себе, — хмыкнула Софья, глядя на табличку «Егор Кирсанов». Она прислушалась, но других голосов и шагов в палате слышно не было. Только ритмичный писк приборов и шелест вентиляции.

Софья вошла в палату и беззвучно прикрыла дверь.

В просторной комнате, наполовину заставленной приборами, витали запахи лекарств и фруктов. У стены напротив огромного панорамного окна стояла кушетка, рядом с ней — большая корзина фруктов на подкатном столике.

В лежащем человеке, перемотанном бинтами и специальными гипопластырями, она с трудом узнала Егора Кирсанова. Открытая только на лице, шее и части груди, его кожа была бледной, с отметинами полосок зомбификации. На белых повязках виднелись редкие красные пятна крови, а к руке и шее шли трубки капельниц.

Его остекленевший взгляд слепо смотрел в окно, но едва Софья приблизилась, глаза Егора дернулись.

— А… староста… — бесцветно просипел он сквозь кислородную маску.

В груди сперло дыхание. Сморгнув навернувшиеся слёзы, она выдавила улыбку и села на край кушетки.

— П-привет, — запнувшись, выдохнула она. — Дерьмово выглядишь, Кирсанов. Как ты?

Он не сдвинулся с места, но она заметила, как его перемотанная рука шевельнулась.

— Живой.

— Ты…

Она замолчала, подбирая слова. В голове все перепуталось. Буря эмоций поднялась в ней, от радости за друга до стыда и ужаса от вида его ран.

— Я в норме, — видя её замешательство, прошептал он. — Подлечусь немного, встану.

— Дурак… — буркнула она наконец. — Ну и на кой-черт ты полез уже раненым, а? Тебя просили соваться? Мало тебе досталось? Нет, решил снова выпендриться, состроить из себя героя! Посмотри на себя теперь, победитель Владыки Пустоты! Доволен? И что теперь, а?..

— Она тебя ранила, — он дернул плечом. — А я такое не прощаю. Не хотел, чтобы она тебя… ты же красивая девчонка.

Он приподнял руку, пытаясь ее коснуться.

— Кирсанов, какой же ты болван… — Софья шмыгнула носом. — Такие идиоты не становятся героями, понял? А ты…

Она куснула губу и, помешкав, обняла ладонями его бледную руку.

— Больше чтоб никакого самопожертвования. Обещай. Понял?

Он спокойно смотрел на неё, словно усмехаясь одними глазами. Она ощутила, как к щекам прилила кровь, как начали гореть уши.

— Кхм! И вообще, я не для этого пришла! Ты знаешь, что снаружи происходит?

Он слабо дернул головой.

— Нет.

Опасливо посмотрев на дверь, Софья глубоко вдохнула.

— Ну так послушай…

Она рассказала ему всё, что услышала от Руи и его отца, а также те крохи, которые знала сама. На бледном лице Егора проступили напряженные скулы, брови нахмурились.

— Выходит, Яр жив, — просипел он.

— Я надеюсь, — кивнула Софья. — Не мог он так просто умереть, не верю я в это! Да и ядра никто не нашел, даже отголосков. Значит, оно внутри него. Помнишь слова майора? «Он всё ещё внутри Владыки, сражается». Если мы победили Владыку, он же мог спастись, уйти порталом в другое место, даже раненым… ведь мог же!

Егор коротко кивнул.

— Потёмкин бы… сказал, типа… теоретически это возможно, и…

— Да к чёрту его! — вспылила Софья. — Возомнил о себе, будто знает больше всех! И что с того? Да мы с тобой уже повидали в сто раз больше, чем он! Вот что, Егор, как только ты встанешь с постели, отправимся на поиски, понял?

Сквозь маску донесся смешок, во взгляде Егора блеснули прежние нахальные нотки.

— Чего? — смутилась девушка. — Опять будешь выделываться и спорить, а? Мы же все вместе решили, что поможем Славке. Ты, я, Руи и Хошино. Вот отлежимся, придём в себя — и продолжим, только сперва майора найдём ещё. Или ты сдаёшься, а, Кирсанов?

— Не… я с тобой, Соня, — ответил он. — А то без меня кто-нибудь другой доберется до твоей задницы… негоже…

Софья густо покраснела. С языка рвалось новое язвительное замечание, чтобы поставить Егора на место, но вместо этого она только вздохнула.

— Вот и успевай раньше.

— А?..

— Н-ничего! — смутившись еще сильнее, она встала с кушетки. — Лечись скорее, Кирсанов. Если твой отец заберет Руи раньше, мы опять всё пропустим. Я понятия не имею, что сейчас происходит в Империи, но чувствую, в стороне нам никак нельзя оставаться. Если Слава жив, и если ядро владыки до сих пор у него, Роман всю Империю вверх дном перевернёт, пока не отыщет его.

— Это если он знает, что Яр живой.

— А если не знает… — Софья задумалась. — Так даже лучше. Тогда мы просто обязаны найти его первыми.