Он смерил взглядом Аракчеева и, прищурившись, добавил.

— У вас был шанс. Но судьба распорядилась иначе, забрав Аню у вас… и у меня.

Аракчеев побледнел, стиснув кулаки, на его скулах проступили желваки. Он уже хотел ответить наглому юнцу, как его опередил Долгорукий.

— В нормальных условиях никто бы и не оспаривал ваше право, цесаревич, но Империя на грани катастрофы!

Он поднялся и обернулся к собравшимся.

— Разве для такого времени был создан этот закон? Он справедлив для мирного времени. А что происходит у нас? Империя обезглавлена, её терзают альва-твари из сотен прорывов и бунты простолюдинов! Мы не имеем права сейчас жить по старым правилам! Я предлагаю назначить регента, или избрать членов правящего совета пока мы не пройдем этот период, пока Империя не вернется в мирное время, когда можно будет выбрать нового правителя.

— Правильно! — поддержал его пылкую речь Морозов. — Император всегда умел адаптироваться, и если надо, менял законы!..

— Ну конечно, менял законы, — усмехнулся Роман. — Дай вам право, и ради власти вы измените что угодно, сударь! Даже отмените соглашение о помолвке дочери, чтобы она сблизилась со мной ради призрачного шанса возвысить род, верно? Или думали, я не замечу, как резко госпожа Морозова перешла в мою группу и начала проявлять знаки внимания?

— П-причем здесь это? — возмутился он, краснея. — Это её выбор!..

— Разумеется, выбор, — фыркнул Роман. — Каждый из вас выбирает в свою пользу! Я достаточно хорошо знаю каждого из вас, и тем более лучше вас всех знал своего отца. Он знал, как вы жадны до власти, и не погнушаетесь ничем ради неё!

— Как ты смеешь!.. — Долгорукий взвился на ноги. — Сопляк!

— Может я и молод, — кивнул он. — Но вижу картину целиком, в отличие от вас, сударь. Сколько лет вы управляете министерством обороны? Десять? Вы хоть знаете, какие доходы приносят казне ваши заводы, по сравнению, скажем, с альвитином? Или с пшеницей? Или с электроникой? Что вы знаете об Империи кроме дел своего министерства?

Тот покрылся багровыми пятнами, воинственно раздувая ноздри, но промолчал.

— Я готовился к этой ноше с детства, — Роман поднялся с трона. — И досконально знаю каждый нюанс, каждую деталь вашей работы, господа! Пока отец давал вам распоряжения, меня он учил править Империей!

— Это похвально, но как вы и сказали, закон един для всех, — снова заговорил глава опричников Пожарский. — И по закону на престол могут претендовать несколько наследников. Вы не единственный, сударь.

— И где же остальные? — едва сдерживая улыбку, ответил он. — Где они, ваша светлость? Мою дражайшую невесту забрал к себе Всеотец. А моя кузина, Карина Ленда, безусловно, гений в медицине и управлении бизнесом, но ей далеко до меня в остальных делах. И где же она сейчас? Где ваши люди видели её в последний раз, в погибающем Белогорье, вместе с предателем Вайнером?..

Пожарский нахмурил брови. Он знал ответ, но не спешил делиться им со всеми. И это было на руку Роману.

— Посему считаю вопрос решённым, — подытожил он, как с места поднялся советник отца, князь Лефортов.

— Ваше величество, однажды ваш отец обмолвился о том, что есть ещё один наследник…

Кровь мгновенно вскипела в его жилах, а по спине побежали мурашки. Цесаревич резко повернулся к нему и выпалил.

— Что ж, если этот наследник хочет заявить свои права — пусть придёт в этот дворец и покажется передо мной! Если, конечно, он вообще жив.

Главы родов растерянно переглянулись. Один за другим, они начали усаживаться на свои места. Все, кроме старого главы рода Жуковских, личного советника отца.

— Ваши амбиции понятны, и право ваше неоспоримо, — кашлянув, заговорил он. — Но простые люди не готовы к такому резкому переходу. Передать власть новому правителю — это не сапоги переобуть, ваше величество. Господин Долгорукий прав, страна в руинах, её терзают бунты. Не говоря уже об альва-прорывах. И нас должно заботить сейчас это, а не тот, кто сядет на престол. Толку с этого, если новый государь не сможет справиться с делами? Чем он будет править, отравленными альвой руинами?

— Совершенно верно, — кивнул Пожарский.

— И покуда новый правитель не определился, по закону власть принадлежит совету глав родов, как и определил ваш покойный батюшка, — подытожил Жуковский, погладив седую бороду. — В то же время мы понимаем, что народу нужен лидер, а в совете не будет единого мнения по многим вопросам. Будет мудрым дать вам месяц, в течение которого вы будете престолонаследником при исполнении.

— Что? — нахмурился Роман, но ощутил, как Аластер согласно хмыкнул позади.

— Верно, — кивнул Аракчеев. — Если ты так уверен в себе, то покажи себя, Роман. Или уйди, если не справишься.

Геологическая станция, окраина Уральской Красной Зоны.

Концентрация альва-частиц 46,7 на миллион

— Завтрак почти готов, еще пять минут.

По просторной кухне плыли ароматы специй, мяса и овощного рагу из сухпайка. Шипение и шкворчание масла разбавляли тишину утра, понемногу становившегося привычным.

Взглянув на сковороду, я вернулся к обеденному столу, где меня ждала порядком поиздержавшаяся аптечка. Закатав рубашку, я проверил многочисленные раны. И краем глаза заметил внимательный, изучающий взгляд Лиливайсс.

Девушка сидела на диване за другим концом стола, подтянув ноги к груди. На ней была тёплая пушистая пижама с капюшоном, на который кто-то из геологов пришил кошачьи уши. В чьих вещах Лили умудрилась найти такую одежду, оставалось загадкой, но с пижамой она не расставалась.

— Выглядит неплохо, — заметила девушка. — Даже не верится, что они так заросли всего за три дня.

— Таким темпом через несколько дней мы можем уходить отсюда, — кивнул я и, достав новый пластырь, внимательно посмотрел на Лили. — Как твои раны?

— П-потихоньку заживают, — Лили криво улыбнулась, глубже натягивая капюшон. — Не переживай, скоро я буду в норме…

Длинные рукава не давали разглядеть её рук, а ноги скрывали просторные пушистые штаны. Но колебания её ауры, всё еще довольно слабой, казались стабильными. Больше она не грозила расползтись, как краска под дождём. Но подавленная мощь ядра владыки Пустоты вызывала беспокойство до сих пор.

Кристалл был частью неё. Но для той мощи, что он давал, Лили поправлялась слишком медленно. Дернув плечом, я вернулся к обработке оставшихся ран. И снова ощутил на себе любопытный взгляд кодекса.

— Оп, наш завтрак! — я вскочил и бросился к сковородке, откуда пошло потрескивание поджаренного мяса. — Лили, доставай тарелки, пока он не сгорел нафиг!

К счастью, я успел вовремя, и через пять минут мы уже поглощали горячую, ароматную мешанину из рагу, кусочков говядины и риса с ароматным соусом карри. Тёплый, с пряной остринкой вкус заполнил рот, заставляя жмуриться от удовольствия.

На минуту я снова ощутил домашний уют, совсем как в нашем поместье. На миг даже показалось, что сейчас в кухню войдёт Варя с полным подносом жаркого, окруженного дымящейся картошечкой с зеленью, и запотевшим кувшином холодного, вкусного кваса.

Пред глазами живо встали фигуры Полины, Осипа и других наших слуг. Голос Есени, смех Поли, их улыбки и звон вилок о серебряную посуду, разговоры и безобидная брань Варвары…

Я вздохнул, отложив опустевшую тарелку.

— Хозяин, ты в порядке? — Лили взглянула на меня, перестав ковырять вилкой недоеденный завтрак.

— Конечно, — кивнул я и поднялся с места. В груди саднило неприятное чувство пустоты. Ноги сами понесли меня к окну, я посмотрел на всходящее над горами солнце и на облака, подернутые алым маревом.

Померив шагами комнату, я вернулся на диван.

— Нет, не в порядке, — вздохнул я. — Прости, что соврал.

Лили отодвинула тарелку и, подсев ближе, посмотрела на меня.

— Наверное, это не моё дело… — начала она. — Но я вижу, что ты не находишь себе места с тех пор, как мы сюда пришли.

Слышать это от неё было непривычно. Прежняя Лиливайсс стала бы подкалывать, ехидно скалиться и лезть под кожу. Но теперь всё было иначе. Я словно знакомился с ней заново, открывал её настоящую. И это добавляло сложностей в и без того не простую ситуацию.