Холодный ветер пронизывал до костей, а после болота одежда была мокрой насквозь. Наспех обтершись сухой травой, я поспешил к лагерю. Что-то внутри подсказывало, у меня мало времени.

И когда впереди замаячили огни костров, я понял, что чутьё не обмануло.

Вокруг костров суетились люди, одни наспех сворачивали палатки, другие — паковали вещи, явно готовясь сниматься с места. Я взглянул на небо: ночь едва наступила, людям после дневного перехода нужен отдых. Куда их погнал их командир посреди ночи?

Если только что-то не изменилось… или пленницы не оказались чересчур важными.

Я сел возле дерева и, стараясь не дышать, прислушался к голосам из лагеря. Но как назло люди перекидывались лишь скупыми фразами, никак не относящимися к пленницам.

Зато неподалеку раздался шум веток и шаги. Кто-то из повстанцев отошел от лагеря, видимо, по малой нужде.

Это мой шанс.

Я бесшумно отошел во тьму леса и в десятке метров заметил силуэт невысокого бойца, пристроившегося возле кустов. Бесшумно подобравшись ближе, я встал за деревом и рассмотрел его.

Боец был в потрёпанной форме старого образца, явно ему не по размеру. На поясе сзади болталась фляжка, штатные ножны на ремне были расстегнуты, а рукоятка ножа — исцарапана и вся в земле. Видимо, ей он забивал колья для палатки. Он неспешно сделал своё дело, застегнулся и, насвистывая что-то, направился обратно. Мимо дерева, за которым я укрылся.

Отступив в тень, я нырнул в скачок. Мир с гулом замедлился. Шаг назад, за дерево — и впереди показался силуэт повстанца. Я шагнул ему вслед, поднимая руки. Если гад успеет вскрикнуть или подать сигнал, придется сломать ему шею, хоть и не хочется трогать простолюдинов…

Но кто знает, что они успели натворить с пленницами.

Скачок прервался, я шагнул за спину бойцу. Он на миг замер, почуяв неладное — и я моментально обхватил его шею сзади, сжав гортань.

Он дернулся, рука потянулась к ножу, но я был быстрее. Потянул его назад, сжимая горло, пока не прижался к дереву. Короткий удар по затылку быстро привел его в чувство.

— Дернешься — порву горло, — сдавленно прошептал я, сдвинув пальцы. — Понял — кивни.

Судорожно дыша, он замер на секунду, обдумывая мои слова. Попытался сглотнуть — и кивнул. Тихо выдохнув, я продолжил.

— Хорошо. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Если да — киваешь, нет — мотаешь головой. Говори шепотом, вздумаешь заорать — вгоню твой же нож тебе в бок. Это понятно?

Он покосился назад, пытаясь увидеть хоть что-то кроме моих рук, но получив тычок в ребра, усердно покивал.

— Ты из повстанцев-простолюдинов?

Кивок.

— Вы были на поле боя, когда упало «Белогорье»?

Боец снова кивнул, мелко дрожа.

— Что вы искали?

Я немного ослабил хватку пальцев, сжавших его глотку. Протолкнув вставший в горле комок, боец зашептал.

— Оружие, снаряжение… И м-магов, дворян… всех, кто выжил…

— Зачем?

Он снова попытался оглянуться. Я усилил хватку.

— Ну?

— Д-дд… добить чтобы… магов…

Его затрясло так, что застучали стиснутые зубы. Я ощутил, как в животе расползается холод, поднимаясь вдоль спины.

Ну конечно, говнюку страшно. После таких слов его и самого добить могли. Причем свои же. А ещё я, если окажется, что пленниц они уже прикончили.

— Вы нашли выживших?

Он снова закивал, как припадочный.

— Д-две девчонки! С вертолета! — торопливо зашептал он. — Глава приказал не трогать! Мол, важные заложники, их уже увели!..

Я застыл, стиснув его горло так, что тот снова захрипел.

— Как — увели?.. когда? Говори!

— П-полчаса назад, передовая группа ушла, они!.. кха-кха…

— Сука! — я зашипел, сдерживаясь чтоб не разорвать горло ублюдку от досады. Внутри вскипала жаром злость, вены наполнились безудержным жжением альвы. В груди, словно раскаленный слиток металла, стряхивающий окалину, зашевелился источник энергии.

— Кто они? Вы узнали имена? Говори, как их зовут!

Бедняга затрясся, едва не завопив в ответ.

— Я-я не знаю! Я просто дозорный! Я только слышал про одну, её по новостям показывали! Ленда вроде!.. Вторую не знаю, клянусь!..

Перед глазами задрожала багровая пелена. Карина, твою-то мать!..

В памяти замелькали картинки в оранжевой ауре альвы, виденные Владыкой. Моя сестра с вырванным ядром, ошарашенные Егор и Хошино, замершие внизу, и бегущая к вертолету фигурка… Карина, они должны были улетать вместе с Роран!

— С ними был кодекс? — прошипел я, едва справляясь с приливом злости. Всё тело горело от энергии, но больше всего жгло в местах. где были стигматы.

— Н-никого не!..

Его голос потонул в шуме альвы в ушах. В одно мгновение сонм голосов ворвался в мою голову. Перед глазами поплыло, альва буквально прожигала меня насквозь, пытаясь вырваться и подчинить тело снова. Я зажмурился, молясь всем богам, чтобы не разорвать несчастного на месте.

Приступ усилился, вынуждая стиснуть зубы до скрежета, я застонал. Рука машинально скользнула вниз в поисках ножа. Черт возьми, как же больно!..

Пальцы обхватил скользкую рукоять, я рванул её на себя, освобождая клинок, и всеми силами пытаясь подавить рвущееся наружу пламя.

Хор голосов квантовой бездны взвился, заглушая все остальные звуки… и пропал так же внезапно.

Я разлепил веки, тяжело дыша, и с опаской скосил глаза на пленника. Сердце замерло: а если во время приступа я задушил беднягу?..

Он сидел тихо, на шее слабо билась венка. Я прислушался — дыхание есть. И только сейчас понял, что мои окаменевшие пальцы все еще сжимают его горло.

С трудом разжав пальцы, я посмотрел на пленника. Он сполз на землю. По видимому, я всё же перестарался и бедняга потерял сознание от гипоксии.

Дерьмо… ну, хотя бы он жив. Нужно продолжить допрос…

— Эй, Серёга! — раздался крик со стороны лагеря. — Ты долго там отливать будешь? Мы уходим!.. да черт с тобой, тормоз, я иду!

Твою ж…

Я вскочил и подхватив нож, отошел от дерева с лежащим под ним пленником. Сюда шли люди, и лучше бы им меня не видеть.

Кроме того, в теле всё ещё бурлила альва, и это мне не нравилось. Что-то происходит, и я ощущал, это связано с Лили. Что-то случилось.

Я оглянулся на лежащего под деревом работягу — в тусклом свете костров я заметил его сбитые от работы на ферме руки и тонкие черные полоски на шее. Зомбификация… они все тут хватанули облучения столько, что может и не выберутся отсюда.

А может и я не выберусь.

Отойдя подальше от лагеря, я закатал рукава и присмотрелся: на руках сквозь грязную кожу просвечивали вены, светясь изнутри оранжевым светом. Жуткое зрелище заставляло холодеть кровь.

— Какого черта происходит…

Альва во мне сходила с ума. Её нужно стабилизировать, иначе одному богу известно, во что я могу трансформироваться, с ядром владыки внутри…

— Лили, — я замер, скользнув рукой к гримуару на поясе. — Ты говорила, кодекс стабилизирует поток альвы хозяина…

Лили.

От мысли, что могло стрястись с ней, раз меня накрыл такой мощный приступ, стало не по себе. В животе словно возникла глыба льда.

Перед глазами возникло её лицо. Фигура в океане кванты, прикованная цепями в окружении монстров. золотые слёзы на щеках.

Я должен найти её. Немедленно.

Минут десять я шел вдоль края болота, с тревогой вслушиваясь в шум за спиной. Но ни криков людей, ни шума шагов преследователей, которым все выболтал мой пленник, не последовало. А в груди росла тревога за Лиливайсс.

Сейчас как никогда я хотел увидеть её насмешливую улыбку и острые, внимательные глаза.

Если она жива, если мой гримуар всё ещё связан с ней, она могла быть только в одном месте.

Я нашел небольшой пригорок, поросший берёзами, и устроился в нише под ним. Убедившись, что рядом никого нет, снял с пояса гримуар, раскрыл и вытер первые страницы от грязи.

Пальцы скользнули по шершавым, грубым страницам книги — и в груди альва отозвалась мощным пульсом.

— Во имя всего, Лилит, — прошептал я, прикрывая веки. — Ты только держись. Я иду к тебе.