Атака выжгла не только её запас альвы, но и все её существо, оставив внутри гнетущую пустоту. Первородная бездна разверзлась внутри, вымораживая душу и втягивая в себя все ощущения. Осталась лишь ненависть.

Владыка посмотрела вниз, но вместо мрачного удовлетворения ощутила только жгучую боль. Она ненавидела это чувство. Ненавидела тех, кто толкнул её к этому. Заставлял испытать все грани боли и отчаяния. И эта ненависть была единственным, что питало её, не давая рухнуть без сил.

— Больше вам… некого мне противопоставить, — устало прошептала она, взывая к ядрам. Нужно было скорее наполниться их силой, пока она уязвима.

Но стоило затихнуть последнему слову, как на склонах соседних гор замелькали вспышки телепортации. Новая волна подкреплений спешила занять место поверженных магов.

Она мрачно обвела взглядом плодящиеся черные точки новых магов. Не замеченные ей сначала, бойцы открывали новые проходы и приводили подкрепления. Очень скоро они оправятся от её разрушительного удара и атакуют снова. Десятки огоньков перерастали в сотни, а в небе уже показались огоньки летящих в её сторону ракет.

— Вы плодитесь быстрее, чем умираете. Похвально… и глупо, — прошипела она, сжимая кулаки.

Получившие тяжелый удар люди не желали сдаваться. Атака продолжалась, и теперь шла со всех сторон.

Вытащив меч, Аями бросилась к основанию колонны чистого света. Пока союзники атакуют Владыку, у них был шанс подобраться ближе и нанести решающий удар.

Но едва она приблизилась, как из светового столба вынырнула Роран, прижимавшая к груди Есеню Вайнер. Из её ноздри текла кровь, платье на груди было разорвано в клочья. Но вместо кровоточащей раны она увидела пульсирующий сгусток энергии на месте вырванного ядра. Девушка вяло шевелила губами. Словно шептала молитву, повторяя одни и те же слова.

— Она пока жива, — процедила Роран, кривясь от боли. — Но долго так не протянет…

Кодекс бросилась вперёд, как небо вновь заполнилось сотнями порталов, и смертоносные лучи пронзили воздух. Иглы света полоснули по земле рядом с ними, и одна чиркнула по плечу Роран, отбросив её в сторону. Кодекс запнулась и упала на одно колено, давясь кашлем.

— Роран!.. — Аями побежала к ней и, закрывшись мечом, призвала альва-барьер. Тело откликнулось острой болью, но она наплевала на боль. Атака Владыки полосовала всё вокруг, лучи вспыхивали и гасли, оставляя светящиеся борозды расплавленной стали.

Едва лучи погасли, она обернулась к Роран.

— Её не задело, — выдохнула кодекс, прижимая к себе девушку. Хошино кивнула.

— Я прикрою, скорее иди к ангару! Мы отвлечем Владыку, а ты не щелкай клювом! Как только будет возможность, увози её из Белогорья! — майор прижала палец к наушнику, видневшемуся в ухе, и крикнула. — Ты слышишь, Ленда? Тебя это тоже касается. Выбирайся из своей лаборатории и убирайся к черту отсюда!

Обернувшись, Роран уставилась на неё с ужасом в глазах.

— Госпожа всё ещё здесь? Я должна!..

— Да хватит геройствовать! — рявкнула Аями. — Вали нахрен, пока шевелиться можешь!

Кодекс покосилась на бегущих к ним ребят. Она уже видела друзей Ярослава раньше, но не думала, что они рискнут жизнью ради призрачного шанса спасти товарища. Она видела, что это было чистое самоубийство.

— Вы тут погибнете…

Роран была права. Но шанс одолеть Владыку был, хоть и призрачный. Пока союзники изматывают Владыку боем, они улучат шанс и нанесут удар. Не чтобы убить, а достучаться до Ярослава внутри неё. Даже сейчас она верила, что Слава не погиб и не растворился в альве.

— А это уже наше дело, — зло улыбнулась Аями. — Иди уже!

Та стиснула зубы, глядя на Есеню — и кивнула.

— Пусть вам поможет Всеотец.

Аями проводила взглядом прихрамывающую Роран и обернулась к ребятам. Запыхавшиеся и усталые, они на ходу вводили себе сыворотку с боевой химией, полученную еще в Москве. Им даже «сейчас!» кричать не надо, они и так все понимали.

— Наставница, мы готовы! — отбросив опустевший шприц, Руи подняла на нее упрямый взгляд. Софья и Егор дружно кивнули ей.

— Ты слышала? — усмехнулась Аями, прижимая палец к уху. — Так что выбираться вам придется самой, госпожа наследная принцесса.

Раздался треск помех, сквозь который пробился усталый голос Карины.

— Не подведите. А то придётся снова самой спасать мужа. А потом я вас с того света достану.

Хошино вынула наушник и выкинула его. Нащупав в кармане инъектор, сорвала пломбу и воткнула себе в плечо. Сыворотка огненным потоком заструилась по венам, обостряя все чувства до предела. Прилив сил захлестнул тело, делая его лёгким и проворным.

— Вперёд, — она отбросила опустевший шприц и, подняв меч, посмотрела на окутанный щитами силуэт Владыки Пустоты. — Пора надавать этой стерве как следует.

Тем временем. Океан Кванты.

Меня окружала непроглядная чернота, из которой то и дело проступали неясные тени. Лишь крошечный огонёк ядра Сирин, горевший в моей ладони, разгонял тянущиеся ко мне щупальца тьмы.

Но указать мне верный путь он не мог.

— Чёрт… — прошептал я, ища взглядом хоть одну подсказку.

Сирин сказала, что здесь я смогу найти истоки предательства Лиливайсс, но как и где искать? Идти наугад? Мне казалось, я уже шёл здесь много часов, но безрезультатно.

Сжав тёплое, лучащееся золотым светом ядро, я закрыл глаза. И в гнетущей тишине послышался тихий, подозрительно знакомый шёпот.

Молитва, слов которой я почти не мог разобрать. Закусив губу, я прислушался.

— Всеотец, храни… Ярослава, моего брата, пусть он… укажи путь…

Я открыл глаза.

— Есеня?

Не могло быть ошибки, это её голос! но если я ее слышу, она что, тоже погибла?.. Я начал озираться, ища её взглядом, как вдали блеснула светящаяся точка.

Она моргала, как луч маяка в шторм, и временами раздваивалась. Слабая зацепка… но других у меня не было.

Я потер глаза и, сжав ядро Сирин, побежал к огоньку, на глазах становившимся больше. Я не засекал времени, но казалось, пробежал несколько километров, пока не разглядел манивший меня огонёк как следует.

Им оказались две бабочки, кружившиеся у непроглядно-черного портала. Насекомые, словно сотканные из тончайших нитей энергии, порхали на уровне глаз. Крылья одной светились мягким желтым светом, другая же источала серебристо-стальной, с изумрудными жилками.

В памяти сами собой всплыли слова Ани Аракчеевой.

«А ты знаешь, что в самом сердце альва-прорыва выживают только бабочки?..»

— Аня, если ты бы сейчас это видела… — прошептал я и потянулся к бабочкам. Вторая осторожно села на мои пальцы и замерла, шевеля крыльями.

На миг я ощутил в груди щемящее чувство, теплое и родное. Словно кто-то очень дорогой коснулся меня с мягкой улыбкой, невесомо проводя пальцами по щеке.

Дыхание спёрло в горле. На миг почудилось, что я уже ощущал это прикосновение. Её пальцы, её тепло.

А в следующий миг бабочка взлетела с моей руки и, присоединившись ко второй, влетела в портал.

Чёрная поверхность задрожала, расходясь волнами, и портал вспыхнул, оживая.

— Всеотец, молю, направь моего брата, Ярослава Вайнера… — снова послышался ускользающий голос Есени.

— Сестра, — я улыбнулся. — Спасибо, сестрёнка. Я нашёл дорогу.

Вдохнув поглубже, я шагнул в портал. Мир вокруг стёрся во вспышке света, мимо замелькали картины и образы, незнакомые лица людей, вспышки пламени и грозовые облака.

Переход закончился так же внезапно, как и начался, я шагнул вперёд — и нога ступила на пыльную брусчатку незнакомого города. Невысокие трехэтажные дома, всадники и крестьяне в неприглядных одеждах, деревянные телеги и обшарпанные стены и текущие прямо по улицам нечистоты. А вдали, за изломом невысоких гор, виднелось поднимающееся черное облако дыма. В лицо пахнуло запахами пыли, хлеба и конского пота.

Я оказался в прошлом. Но едва сделал шаг к ближайшему человеку, как впереди из проулочка между домами выбежали две девчонки. Одна, совсем невысокая, плюхнулась на пыльную мостовую, обдирая коленки. А следом за ней выскочила вторая и, прижав к груди мешок с торчащей из него краюхой хлеба, обернулась к первой.