Не прошло и секунды, как колонна света взорвалась с новой силой — и истаяла в воздухе, оставив легкое свечение. Во тьме ночи виднелась лишь фигура Лили, медленно опустившаяся к земле.

Кодекс замерла в метре над примятой травой, словно села на невидимый воздушный трон, и торжествующе улыбнулась.

— Свершилось, — сжав пальцы, прошептала она. — Наконец-то…

После заключения контракта внутри меня словно пробился родник чистейшей силы. Кодекс изменил всё: и ток альвы, и силу в моих руках, даже само восприятие. Я видел, как мерцают и светятся линии, по которым течет энергия, как она клубится у ног Лили, как перетекает между моих пальцев.

Сила во мне не находила покоя, искала выход. Призывала действовать.

И такую же силу я ощущал в Лиливайсс. Мощь переполняла её, циркулируя между нами грозным водоворотом.

— Спускайся. Потом порадуешься, — я поднял с земли кодекс, закрыл на замок и подвесил на цепочку к поясу. — У нас есть дело.

Смерив меня оценивающим взглядом, она сверкнула глазами — и изящно спрыгнула на землю.

— Как скажешь, человек, — Лили ехидно улыбнулась. — Или мне теперь звать тебя «хозяин»?

— Без разницы, — я посмотрел на разрушенный особняк. — Уходим, у нас мало времени.

— Куда?

Я окинул взглядом догорающие развалины. Мой дом, где я появился на свет, где мы с Есеней и Полей вместе росли, где погибли мои отец и мать… а теперь и тётя, сделавшая для рода так много, и столь незаслуженно охаянная мной.

Всё лежало в руинах, чадя едким чёрным дымом. Балашов принёс горе и смерть в мои земли. Но видит Всеотец, я верну ему всё сполна, с лихвой, и рассчитаюсь за каждую унесённую жизнь.

И если б был хоть один способ излить на него ту ярость, что холодным пожаром горела во мне сейчас, от подонка не осталось бы и пепла.

Оторвав взгляд от руин, я с тоской взглянул на чадящие черным дымом остатки гаража — и обернулся к покосившейся конюшне. Испуганные лошади разбежались по уцелевшим кустам. А у покосившейся стенки конюшни на земле дрожала Полина, стискивая край подола в побелевшем кулачке. Перепуганная бедняжка не могла отвести расширенных от ужаса глаз от Лиливайсс.

Решив пока не трогать девушку, я подхватил с земли седло с упряжью и пошел к истерзанным кустам, откуда доносилось жалобное конское ржание.

Когда я вышел обратно, ведя под уздцы молодого жеребца, тревожно прижимающего уши, меня встретила Лили, упрямо скрестив на груди руки.

— Я на лошадь не полезу, — заявила она. — От коня пахнет. Я отобью себе все мягкие места.

Ты посмотри-ка, принцесса нашлась, пахнет ей…

— Ну так лети рядом, — проверив кодекс на поясе, я застегнул кобуру с отцовским пистолетом и один за другим вложил магазины с патронами. — Я знаю, ты можешь. Твои мягкие места мне ещё пригодятся.

Девушка фыркнула и с легкостью воспарила в воздух, на миг сделав видимыми энергетические крылья позади себя.

— Вот так, — кивнул я. — Готовься к охоте, Лиливайсс. Мы идём в земли Балашова.

— В логово князя? — усмехнулась она. — Ты же понимаешь, что это ловушка? Он ждёт тебя.

— Ага, — кивнул я, поглаживая взволнованную лошадь.

— Это самоубийство, — хмыкнула девушка.

— Ага, — я с ухмылкой посмотрел на неё и забрался в седло.

— Тогда зачем?..

— У этого ублюдка моя сестра. Что бы сделала ты на моем месте?

Лили отвела взгляд, на её бледное лицо набежала тень. Как тогда, на балконе под лунным светом.

— Я бы сделала что угодно, чтобы её спасти, — глухо ответила она и подняла взгляд, полный решимости. — Идём. Но учти, ты будешь мне должен.

Кивнув ей, я обернулся к служанке, сжавшейся в комочек у стены. Похоже, девушка была в глубоком шоке.

— Поля, никуда не уходи. Я скоро вернусь за тобой.

Та перевела взгляд на меня и, неуверенно моргнув, качнула головой.

— Д-да…

Я тронул лошадь пятками. Словно дожидаясь команды, жеребец припустил с места так, что из-под копыт полетели комья земли. Вцепившись в луку седла, я понесся галопом во тьму ночи, а за спиной беззвучно скользил по воздуху силуэт моего кодекса.

До рассвета оставалось около часа, когда я подошел к громадным воротам в имение Балашова.

Кованые створки с торчащими островерхими пиками прутьев казались огромной, хищно раскрытой пастью, ждущей свою жертву.

— Лили, не показывайся, — шепнул я пустоте позади себя. Моего кодекса нигде не было видно, но я чувствовал — она рядом. Следует за мной, готовая действовать.

Ворота были приветственно распахнуты. Длинная прямая дорожка, мощеная гладкой брусчаткой, вела к роскошному особняку, окруженному целым садом плодовых деревьев. Среди кустов, обрамляющих дорожку, в предрассветной тьме виднелось,как стелется жидкий белёсый туман.

Балашов ждал меня. Потому и оставил ворота открытыми, даже без охраны.

Я скользнул взглядом по кованым навершиям прутьев и тихо присвистнул. Даа, жирный подонок не жалел денег на украшательство. Да тут одна створка стоила полмиллиона, не меньше — Есене бы хватило на два месяца безбедной жизни в монастыре.

Есеня…

— Я иду, сестрёнка, — прошептал я, ступая за ворота.

Особняк приближался с каждым шагом. Я уже чувствовал резонанс альвы от чего-то очень мощного впереди. В логове князя затаилась целая прорва энергии. На её фоне слабо ощущались мерцающие точки — наверняка, альва-кольца. Их были десятки.

Едва я приблизился к особняку, как на длинном верхнем балконе показались люди. Один за другим поднялись охранники и,прильнув к прицелам автоматов, нацелились на меня. А в середине показался знакомый толстяк с мерзкой ухмылкой.

— Кня-яжич, какая встреча! Как ни погляжу, ты всё такой же тщедушный подросток. Неужели ты совсем один? Забыл своих друзей на арене?

Так он и на арене был. Всё-то он знает, сука такая.

— Князь Балашов, — я дерзко оскалился в ответ, поднимая голову. — Всё такой же жирный и мерзкий. Что-то маловато ты притащил охраны против одного тщедушного подростка. Уверен, что справишься? Может, позовёшь ещё кого-нибудь на помощь?

— Довольно, — нахмурился он. — Хочешь вернуть сестру — отдай кодекс.

Я снял с пояса перевитый цепью гримуар. Глаза Балашова жадно засверкали, словно я не кодекс достал, а жирный кусок стейка. Не тая усмешки, я швырнул гримуар к ступеням особняка.

— Возьми, если он тебе так нужен.

Он было дернулся, но остановился и с прищуром посмотрел на меня. На сальной роже снова появилась ухмылка. Князь поднял руку с горящим альва-кольцом.

— Давай.

Что?

В тот же миг меня пронзило чувство опасности. Единым движением я выхватил пистолет, как воздух впереди вспыхнул языками пламени и бушующий огненный столб, описав дугу, ударил в меня громадным мечом…

…и с шипением разлетающихся огненных брызг уперся в спиральное копьё, возникшее между нами из пустоты.

Пламя распалось на огненные язычки, а за ними показалась невысокая женская фигура в черно-алых одеждах. Её глаза светились голубым светом. И без лишних подсказок было понятно, кто она такая.

Кодекс подняла руки, на её ладонях сгустились огненные шары.

Она метнулась ко мне, атакуя снова. Но на её пути разверзлась чернота портала — и из него навстречу кодексу вышла Лиливайсс. Огненный шар ударил в девушку и растекся струями по сфере её щита, облизав брусчатку возле ног.

Кодекс отпрянула, гневно вскидывая брови.

— Не так быстро, девочка, — усмехнулась Лили.

— Ах ты дерьмо… — возмущенно прошипел Балашов. — Ты настолько обезумел, что притащил сюда кодекс⁈ Где ты его достал?

— А ты как думаешь? — осклабился я. — В эту игру можно играть вдвоём.

— Убей его! — бросил девушке Балашов. — И его, и эту девку!

Но кодекс не двигалась с места. Стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, она сверлила Лили напряженным взглядом.

— Кто ты? — процедила она сквозь зубы. — Что ты такое?

— Это моя битва, — бросила мне Лили, грациозно уперев руку в бок. — Справишься с остальными один?