Орлов стоял напротив меня, вытянув руку: на среднем пальце горел алым светом серебристый перстень. Альва-кольцо.

Я скрипнул зубами. Видимо, Орлов успел достать его, пока подельник отвлекал меня.

Одному Всеотцу известно, что за заклинание в нём заряжено.

— Вижу, ты узнал, что это? Тогда понимаешь, что всё кончено. Двинешься — и я сожгу тебя дотла, — с видом победителя усмехнулся он. — Вайнер, ты серьезно думал, что у тебя получится влезть в наши дела, устроить драку и выйти сухим из воды? Что ты, жалкий отброс, можешь тягаться с дворянским наследником?

С безумной улыбкой он указал на пол перед собой.

— На колени, оба! А иначе…

Внутри меня всё вскипело от злости. Сперва он заставил Егора драться со мной насмерть, потом устроил нападение троих на одного, а теперь — еще и это. И такое дерьмо когда-нибудь возглавит один из сильнейших родов Империи⁈

Такие, как он, не знают слова «честь». Такие, как он, предали и подставили отца.

— Иначе что?

Я шагнул к нему, не отводя взгляда. Мы смотрели друг на друга, давление между нами ощущалось почти физически, воздух едва не искрил от напряжения. Готов спорить, то же ощущал и он.

У загнанного в угол лишь один выход — давить в ответ. И в этом поединке проиграет тот, кто первый даст слабину. А победит тот, кто готов идти до конца и рисковать. И я не отступлю.

— Иначе я… — Орлов осекся. Его пальцы сжались, кольцо засияло ярче.

— Иначе что? Убьёшь меня? Сожжёшь нас обоих? Или расскажешь отцу, как тебя с дружками отделал одинокий изгой Вайнер? Что, Орлов?

В напряженной тишине было слышно, как он скрипнул зубами от досады.

— Думаешь, я блефую? Думаешь, мне не хватит сил отправить тебя в больницу? При любом раскладе, мой род вас достанет! Отец не простит, что какой-то отброс влез в дела рода! Один мой звонок, одно моё слово — и вам обоим конец!

— Ну так давай, скажи ему! — вскричал я. — Может, заодно и объяснишь ему, откуда у тебя запрещённое альва-кольцо? Такое же, как у террористов, покушавшихся на цесаревича. Откуда оно у тебя, уж не за спиной отца ли ты его стащил? Ты же в курсе, что за соучастие в покушении на цесаревича опричникам разрешено расстреливать виновных на месте?

На бледном, скривившемся лице Орлова расцвели багровые пятна злости.

— Чего притих? Давай, звони отцу! Пусть узнает, что ты с дружками организовал контрабанду запрещенных альва-материалов! О-о, опричники будут в восторге! Давай, ты же хочешь на себе почувствовать гнев императора?

Его рука задрожала, камень в кольце едва не пылал, готовый извергнуть на нас свое содержимое.

— Давай, Орлов! — я выхватил свой альвафон и протянул ему. — Звони, я сказал! Звони, жалкое ты дерьмо!

Он замер, глядя то на меня, то на устройство в моей руке. Но не прошло и секунды, как снаружи донеслись голоса преподавателей, явно услышавших шум драки и магии.

— Ч-черт!

Парень опустил руку и попятился, затравленно глядя на своих помятых спутников. — Уходим! Вайнер, клянусь Всеотцом, отныне твоя жизнь станет настоящим адом!

— О да, давай! Нам будет о чем поговорить с главами ваших родов, придурки! — крикнул я им вслед и повернулся к Егору. — Угораздило же тебя с ними связаться… ты как?

Он отмахнулся, сплевывая кровь.

— Царапины, вообще ерунда… кха!

— Ага, вижу…

Выглядел он так, будто его провернули через мясорубку в обе стороны. В изорванной, грязной одежде, подпалинах и кровоподтеках. Но упрямый взгляд Кирсанова горел торжеством.

Взявшись за мою руку, он поднялся и оглядел поле боя.

— Да-а, знатно мы их отметелили. А ты хорош, Яр!

— Яр? Не помню, чтобы разрешал меня так называть.

— Да брось, что плохого придумать кличку для друга?

— Друга, значит, — ухмыльнулся я. Помятое тело еще горело запалом драки, но я четко помнил, как Егор прикрывал мою спину. Пару дней назад он стоял бы на другой стороне в этой стычке, но эта пара дней многое изменила.

— Так что, друзья? — он вытер руку о разорванные штаны и протянул мне. Его помятое, заплывающее синяками лицо озарилось дерзкой улыбкой.

— Друзья, — я сжал его крупную ладонь. — Давай-ка уйдем отсюда, пока нас Комиссия по Дисциплине не нашла.

После встряски в Университете я мечтал принять душ и по привычке заснуть в кресле, но стоило ступить за порог, как планы накрылись. У входа меня ждала не кроткая Полина, а старшая служанка Варвара. Одним цепким взглядом оценив мой боевой вид, она вздохнула.

— Ярослав Андреич, княгиня Ольга зовёт.

Тон женщины усилил опасения: тётя явно не на чай с булочками меня приглашала.

— Прямо сейчас? Мне бы переодеться, в порядок себя привести.

— Немедленно. Она так велела.

С детства я помнил — Варвара умела говорить так, что спорить не хотелось. Дело явно было не рядовое.

— Ладно, разберемся. Она у себя?

Коротко кивнув, служанка забрала у меня сумку, а я направился прямиком в рабочий кабинет княгини, когда-то давно принадлежавший отцу.

— Ярослав, проходи, — тётя поставила размашистую подпись под бумагой и подняла глаза. Её взгляд тут же посуровел.

— Что-то случилось?

— Это ты мне лучше скажи, что с тобой опять случилось? — женщина ощупала меня цепким взглядом. — Хотя нет, не говори. Ты опять подрался.

Она сняла тонкие очки-половинки и устало вздохнула. Ну, сейчас начнется…

— Я не понимаю, в чем твоя проблема, Ярослав? В кадетском училище ты был одним из лучших, гордостью курса, даже закончил с отличием. Почему, стоило тебе вернуться, ты начал вести себя не как благородный дворянин, а как мещанин с улицы? Когда ты вернулся, я надеялась, мы начнем новую жизнь вместе, и ты будешь делать всё возможное для восстановления чести рода. И тут я узнаю вот это.

Она встала и, подняв со стола тонкую папку, чеканным шагом подошла ко мне. На желтоватых листах, заполненных ровными строчками, был отчет с одного из подпольных боёв.

— Ты начал драться. Сперва — на подпольной арене, в запрещённых законом боях. А теперь ещё и с дворянскими детьми! Думаешь, я не знаю о твоей дуэли с Кирсановым?

Я издал тихий смешок. Конечно, знает, опричники бывшими не бывают. А Ольга не унималась.

— Ты же военный человек. Офицер! Слово «честь» для тебя не пустой звук.

— Не тебе говорить мне о чести.

Я смерил её холодным взглядом. Как назло, жжение в груди вспыхнуло с новой силой. Спокойно, Ярослав, спокойно…

— Именно мне, — упрямо заявила она. — Ты можешь хоть раз послушать меня и перестать все портить? За тебя и так всерьёз взялись опричники. Или думаешь, на обыске все закончилось?

Она оттопырила пальцы и принялась их загибать.

— Сперва — твое участие в теракте, потом вчерашнее массовое убийство, а теперь ещё и цесаревич обратил на тебя внимание. Думаешь, за его новым другом никто не будет следить?

Так она и это уже знает? Вот дерьмо… могло оказаться, что и наш с Лили секрет уже давно раскрыли.

От этой мысли меня натурально бросило в жар.

— А ты и рада будешь им помочь, правда? — огрызнулся я. Не утихший после боя гнев, подстегиваемый болью, бурлил внутри как кипяток в котле.

— По твоему, у меня совсем нет чести? — отчеканила Ольга.

Ее глаза сверкнули ледяным холодом. Звенящий голос тёти наверняка слышали и за дверью.

— А где была твоя честь, когда ты предала моего отца и мать?

Ох черт, всё-таки сказал.

Понимая, что пути назад уже нет, я взвился с места.

— Что это за честь такая, Ольга Вайнер, которая дает предать свой род и кровь? Где ты была в ту ночь, когда твои дружки пришли убивать их⁈ Почему не встала защищать свой род? А, я забыл, ты ведь нам не кровная, маг льда!

Выпалив это, я мысленно приготовился быть до смерти вмороженным в пол. Но ярость Ольги была куда страшнее.

— Честь, мой мальчик, лежит за пределами одной лишь семьи, — ледяным тоном изрекла она. — И не тебе говорить мне о ней. Когда принесешь присягу Империи…