Император же не сводил глаз с докладчика. Его аура запульсировала с такой силой, что задрожали занавески на массивных окнах.

— Насколько далеко вы продвинулись? — спросил он. — Вы можете назвать имена?

— Могу, и более того, — Темников обнажил крупные зубы в хищном оскале. — Дайте мне два дня, и я приведу одного из них сюда.

По залу прошелся гул множества голосов. Князья совета оживились, но прежде чем хоть один спросил роковое «кто?», император поднял руку.

— Я прошу всех выйти из зала.

— Государь, но…

— Все, кроме опричников — на выход.

Его тон не допускал пререканий. Переглянувшись, князья один за другим встали со своих кресел и пошли к дверям, оглядываясь на Темникова. Едва последний из них вышел наружу, в зал вошел рослый юноша в белоснежном мундире со знаком кадета на груди.

Цесаревич, бледный и взъерошенный, решительно направился к опустевшему столу.

— Роман, выйди.

— Отец, это несправедливо! — с трудом сдерживая возмущение, произнес наследник. — Ты сам говорил, что я должен вникать в государственные дела. А тем временем проводишь совещание, даже не разрешив в нем участвовать.

Пожарский с пониманием покачал головой. Призыв кодекса должен был стать для Романа шагом во взрослую жизнь, как полноправного наследника. Позволить войти в мир элиты, наравне с остальными. Если для опричников теракт стал плевком в лицо, то парня просто вышвырнули с порога в высший свет пинком под задницу.

Государь вздохнул.

— Это касается безопасности Империи, и если ты заметил, я даже своим министрам и великим князьям не позволил остаться. Тебя не должно касаться…

— Но это касается меня, — перебил Роман, краснея от собственной дерзости. — Вы ведь обсуждаете теракт, верно? Именно по мне он ударил сильнее всего. Ты говорил, что нужно уметь вставать после каждой неудачи. Я заслуживаю право знать.

Государь покосился на опричников.

— Что думаете?

— Цесаревич имеет право, — кивнул Пожарский. — Не будь теракта, он по праву сидел бы рядом с вами сегодня, мой государь.

Темников лишь пожал плечами. Погладив бороду, император кивнул.

— Садись, — строго велел он. — Перебьёшь или влезешь — вышвырну вон.

Щелкнув каблуками, цесаревич быстро сел за стол. Двери в зал закрылись, оставив четверых людей в полной тишине.

— Имена организаторов пока неизвестны, — продолжил Темников. — Они работали под псевдонимами. Но почерк у них один и тот же. А значит, они получали указания от одного человека. Все следы ведут за пределы Империи.

— Куда именно? — государь грозно нахмурил лоб.

— Найденная нами машина собиралась ехать транзитом через Швецию в Норвегию, — произнес Пожарский. — Там же были поддельные паспорта и документы на имя Густлава Шроде.

Цесаревич нетерпеливо подобрался, не сводя глаз с дознавателя.

— Густлав, — усмехнулся Темников. — Я вышел на человека, который работает с неким Густлавом. Этот связной где-то здесь, в Москве. Из-за шумихи сейчас он затих, но как только выйдет на связь, мы его возьмем. Сейчас, когда его подельников и подчиненных взяли, он попытается залечь на дно или же сбежать из страны. В обоих случаях ему не провернуть это в одиночку, без помощи высоких покровителей. Он у нас под колпаком, и как только рискнет — мы накроем его вместе с организатором. И вот он-то расскажет нам много интересного.

Император согласно кивнул.

— Сколько времени вам нужно?

— Два дня, — дознаватель неприятно ухмыльнулся. — Через два дня я достану этого Густлава.

Роман до скрипа стиснул подлокотник кресла так, словно был готов задушить незнакомца голыми руками.

— Хорошо, — впервые государь позволил себе усмехнуться. — Приведи мне этого ублюдка живым. Выверни его наизнанку, да хоть выпотроши, если будет нужно, но вытащи из него, кто стоит за всем этим. Они совершили большую ошибку, посягнув на моего наследника. Что ж, если они так хотят кодекс, мы ответим им кодексом. Всей его мощью.

Поместье Вайнеров.

Концентрация альва-частиц: 274 на миллион.

— Человек…

Голоса чудовищ эхом отдавались в ушах, шумя как водопад. Снова тот же сон, та же вода, в которой я стою босиком, в окружении десятка альва-монстров.

Но на этот раз они, как смиренные псы, тянулись ко мне, изучали взглядами громадных маслянистых глаз. Их дыхание и низкий рокот сливались в один сплошной шум, как бегущая вода, как ливень, как душ…

Я резко открыл глаза. Видение пропало. Только шум воды все еще стоял в ушах.

— Где… — я подавился словами от резкой боли во всем теле.

Так, не спеши, Ярослав. Похоже, мне досталось вчера. Что было вчера? Где я?

Медленно приподнявшись на локтях, я унял гудение в голове и осмотрелся.

Комната вроде моя. Кровать не расправлена, как и вчера, на полу ворох одежды, и шум… Душ.

Стоп, кто в моем душе, и какого хрена ему там надо⁈

На полу у кровати нашелся ворох одежды. Серая ткань, испачканная в грязи и вымазанная черно-бурыми брызгами… Комбинезон Лили.

Вихрь мыслей махом ворвался в голову. Что вчера было? Как мы закончили вечер и что творили ночью?.. Судя по самочувствию, она решила высосать меня досуха? Стоп, а одежда, и откуда эти следы?

— Да к черту гадания, — фыркнул я, поднимаясь. — вот пусть сама и расскажет…

В ванной стоял легкий туман от пара, сочившегося из приоткрытой двери в душевую. Пахло влагой с уютным, душистым ароматом мыла. На покрытом капельками влаги выключателе — длинный багровый след от пальцев.

А из душевой под аккомпанемент бегущей воды доносился знакомый голос, мелодично напевающий веселую песенку.

— О, ду либер Аугустин, мм-м, мм-м… аллес ист хи-ин…

Тихонько открыв полупрозрачную дверь, я заглянул внутрь… и едва не присвистнул.

В густом пару виднелся стройный девичий силуэт, окутанный мыльной пеной. Напевая легкомысленную мелодию, красавица нежилась под струями душа и водила по телу губкой, смывая с белоснежной кожи розоватую пену. Отяжелевшие от влаги волосы спадали по плечам как плащ, впрочем, совершенно не мешая наслаждаться зрелищем.

Во рту мгновенно пересохло. Я жадно выхватывал взглядом из клубов пара её полные, крепкие бёдра, круглую попку и аккуратные ямочки на пояснице.

— О, ду либер Аугустин…

Пальцы свело приятной судорогой. Воображение тут же нарисовало и то, что скрыла плотная завеса пара, и то, что бы я сделал с Лили прямо сейчас. Ох и хороша, чертовка…

А она, как специально, откинула назад голову, подставляя лицо горячим струям, а моему взгляду — роскошную шею. Под потоком воды шлейф волос разделился надвое, открывая мне рельефную спинку… и громадный, уродливый ожог между лопаток, тянувшийся вниз.

Из головы мгновенно выдуло все фантазии, я присмотрелся к её спине.

Багровая отметина расчеркнула нежную девичью кожу бугристыми пятнами, словно её стеганули раскалённым прутом толщиной в руку.

— Нравится?

Я вздрогнул от её голоса. Лили посмотрела на меня с насмешкой и превосходством. Без капли стеснения, кодекс повернулась ко мне и ехидно улыбнулась.

— А тебе? Нравятся радости простых смертных? — не своим голосом ответил я. В горле было сухо как в пустыне.

— Для начала — неплохо, — она облизнула полные губы. — Хочешь ко мне, человек?

На этот раз я не сдержал усмешку.

— Смотрю, ты рисковая, раз предлагаешь мне такое.

— Я? Что предлагаю? — весело улыбнулась она и игриво провела ладонью по изгибам своей талии. — К сожалению для тебя, всё это может трогать только мой хозяин. Вот если бы ты заключил контракт…

Я прислонился плечом к входу и покачал головой.

— … то что тогда? Попросила бы поделиться завтраком, или забрала бы мою одежду?

Она мелодично рассмеялась.

— Ты слишком напряжён, человек. Всё время защищаешься. Я не собираюсь нападать на тебя, напротив, будет лучше, если ты расслабишься. Потому-то я и предложила присоединиться. И предложение пока в силе.