Когда полотно огня неожиданно поддалось и расступилось в стороны, он едва не упал, потеряв сопротивление, и жадно уставился в образовавшееся окно, пытаясь понять, что происходит.

Коридор горел. Пламя расползлось по полу и стенам, пожирая все, до чего могло дотянуться. Оно закручивалось, образуя фигуру дракона, чья голова устремилась к потолку, а крылья заключили в кольцо… Ивон.

Герцог узнал ее сразу. По следу силы. И едва не рванул вперед, желая помочь. Но тетушка обернулась. Чернота вместо глаз. Вместо лица. Шевелящиеся тени вокруг головы. Ни клочка чистой кожи или одежды. Все затянуло тьма. Она сделала то, чего всегда избегала — выпустила элементаля полностью.

«Валенсия и Клара ушли. Дети живы. Бегите».

Тьма донесла шепот. Показалось, что Ивон улыбнулась. А потом отвернулась и ударила по дракону тьмой, заставив его зарычать от боли.

— Мама!

Голос Юстаса прорвался сквозь глухоту. Герхард успел обернуться и перехватить его поперек корпуса, удерживая от бессмысленной жертвы. Поймал взгляд Георга, застывшего за спиной кузена. Качнул головой. Император закаменел лицом и опустил на затылок рвущегося вперед разведчика сдвоенный кулак. Тело сразу же обмякло, они подхватили его под руки и потащили к лестнице.

— Женщины и дети живы! — сообщил герцог на ходу.

— Нам нужно к камню. Элементали придут туда.

Они бежали так быстро, как могли, но пламя все равно дышало в затылок. Элементаль вошел в полную силу и больше не сдерживался. Противостоять ему долго невозможно. Они бы не смогли победить…

От понимания легче не становилось. С каждым шагом внутри расползалась глухая, мертвая пустота. Юстас их не простит, когда очнется. Зато будет жив. Ивон хотела, чтобы он выжил. Точно хотела.

И только эта мысль заставляла бежать дальше…

Боль. Ее стало слишком много. Внезапно. Сначала удар в руку. Потом в грудь. И никакой привычной магии, которая могла бы стать щитом. Ничего. Он превратился в обычного человека. Слабого и беспомощного. Из-за какой-то девки?!

Она склонилась над ним, снова давила на грудь, причиняя еще больше боли. Будто хотела видеть его мучения!

— Кровь не останавливается!

— До госпиталя мы его не дотащим.

Тот самый мужик из Ференции! Тоже склонился над ним. Нахмурился. Сволочь!

— Нужно что-то сделать.

— Убраться подальше? Он все равно умрет. Магов под рукой нет.

Блондинка вдруг запрокинула голову и закричала куда-то вверх:

— Ты же василиск! Так преврати его в камень!

Над ней снова возникла морда с наростами. Равнодушные глаза смотрели будто на пустое место. Какой еще камень?

— Н-н-нет… — с трудом прошептал Дитрих.

Он не собирался становиться камнем! Темный обещал ему Империю! А сам сбежал! Бросил! Предал. Как и сказала Великая герцогиня…

Секретарша снова опустила взгляд на него. Ее глаза изменились. Стали темнее. А зрачки вытянулись вертикально. Элементаль за спиной пропал. Все пропало. Остались только глаза. И шевелящиеся тени вокруг.

Дитрих хотел отвернуться. Зажмуриться. Сбежать от этого пронзительного взгляда. Но не мог.

Боль вдруг пропала. И ее отсутствие оглушило. А потом не стало взгляда, не отпускавшего его. И пришел страх. Ужас. Потому что он оказался заперт в нигде.

Без боли. Без зрения. Без запахов и звуков. Без возможности пошевелиться.

И Дитрих закричал, пытаясь дозваться хоть до кого-нибудь, но не услышал своего голоса…

Бежать по лестнице с ребенком на руках, пытаясь не запутаться в юбке и не уронить фонарь было почти невозможно. Но Валенсия упрямо сжимала губы и заставляла себя переставлять ноги по ступеням, радуясь, что их сделали достаточно удобными для спуска.

Сзади тяжело дышала Клара и хныкала Аннабель. Карл от тряски наоборот притих. Хорошо, что сегодняшний день дети не запомнят. Осталось только его пережить. И можно будет баловать обоих, компенсируя сегодняшние неудобства.

Когда лестница кончилась, императрица остановилась и подняла фонарь выше. Уставшая фройляйн Гессен пыталась отдышаться. Девочка весила значительно больше, чем младенец. Нести ее тяжелее.

— Возьмите фонарь и, когда я скажу, повесите его на тот крюк, — апийка поставила артефакт и ткнула пальцем в стену. — Отдайте мне пистолет.

Няня не возражала. Ощутив в руке привычную тяжесть, Валенсия почувствовала себя увереннее. От прохода до оранжереи всего несколько шагов. Неизвестно, что ждет их в коридоре, но продержаться осталось немного.

Она глубоко вздохнула, подняла оружие и взвела курок.

— Давайте.

Клара перехватила Аннабель и повесила фонарь. Крюк пошел вниз. Проход бесшумно открылся. Императрица выглянула в коридор. Где-то в отдалении раздавался шум и приглушенные крики, но рядом было тихо.

— За мной, — шепнула она. — Нам налево до ближайшей двери.

— Хорошо.

Ответ прозвучал тихо, но отчетливо.

Друг за другом они выбрались из тайного хода и, оглядываясь на каждом шагу, двинулись в нужном направлении.

Все шло хорошо, пока сзади не раздался приглушенный рык, больше похожий на ворчание.

Валенсия обернулась. В коридор медленно поворачивал монстр, похожий на крупного крокодила. Зубастая пасть, мощные лапы, серая чешуя. Он двигался медленно и казался неповоротливым, но точно их заметил. А элементали лишь копируют повадки животных.

До двери, за которой их ждала неизвестность, оставалось всего ничего.

— Это он был в парке, — дрожащим голосом произнесла фройляйн Гессен.

— Бежим!

Апийка бросилась вперед, не торопясь пускать в ход оружие. Против стихии оно бесполезно.

Снова тяжелое дыхание. Боль в боку от непривычной нагрузки. Испарина на лбу. Грохот за спиной и рычание.

Дверь оказалась рядом в считанные мгновения. Дернуть ручку. Рвануть на себя. Пропустить Клару и вбежать во влажное помещение следом.

Шаги застучали по мощеной дорожке. Пропустит ли защита элементаля? Есть ли вообще защита в оранжерее? Почему Георг сказал идти сюда?

Вопросы отпали, когда они выбежали к центру, где росла сирень. Все проходы оказались затянуты внезапно разросшимися зарослями роз, которые тянулись не только в стороны, но и вверх, стремительно поднимаясь до человеческого роста. Листья хищно шелестели, шипы выступили наружу, на глазах вырастая размером с палец, бутоны зловеще алели…

— Смотрите! — Клара указала наверх.

Валенсия запрокинула голову к стеклянному куполу.

Темные тяжелые тучи раздвинулись, пропуская яркий луч солнца, от которого стало больно глазам, но императрица продолжила смотреть. В ярком свете быстро сформировался силуэт птицы с золотыми перьями. Мощные крылья раскрылись и застыли в одном положении, позволяя ей медленно снижаться к дворцу. С когтей сорвались молнии и ударили прямо в потолок. Стекло со стоном лопнуло и полетело вниз. На них.

Прятаться было негде. Только прижать сына к груди и понадеяться, что он не пострадает. Рядом сдавленно всхлипнула няня.

Ветки, усыпанные странными цветами, зацветающими на одной и опадающими на другой, неожиданно изогнулись гибкими плетями и втащили их в самый центр куста. Вокруг мгновенно сформировался мягкий кокон из цветов и листьев. Из-за живых стенок донесся звон стекла, но сирень даже не дрогнула.

Валенсия встретилась взглядом с изумленной Кларой и нервно усмехнулась:

— Садовник… Теперь я понимаю.

Пожалуй, здесь их вряд ли кто-то достанет. А когда все закончится, Георг заберет. Оставалось только сидеть в безопасности и ждать…

И впервые она была совсем не против бездействовать.

Они почти спустились в подвал, когда по всему зданию прошла вибрация и раздался низкий звук, заставивший задрожать все внутри. Герхард оступился и едва не упал, удержавшись за стену. Георг остановился, поддерживая застонавшего Юстаса.

— Темный здесь, — выдохнул герцог и провел ладонью по лбу, стирая испарину.

Знакомый рев. Также, только значительно тоньше он визжал в шахте. А здесь… Что-то вызвало в элементале схожие эмоции.