Звук ножа, полоснувшего по тарелке вместо угря, заставил умолкнуть. Я покосилась на соседа, заметив, что мужчина сжал приборы так, что даже пальцы побелели. А уж взгляд, которым меня наградили украдкой…

Живо представилось, как бывший военный этим же ножом перерезает мне горло.

— В Изрилиону? — вот удивление у хозяйки дома вышло искренним, а я поспешила вернуться к трапезе, все еще ощущая взгляд соседа. Нет уж, аппетит он мне не испортит! — Корабли туда, конечно, ходят, но…

Женщины обменялись взглядами, и разговор продолжила младшая:

— Для выезда требуются документы. Паспорта. С ферентийскими отметками. У вас такие есть?

Конечно, нет. Мы же не официально границу перешли. Как удачно, что можно просто жевать, не отвечая на вопрос.

— Даже если и есть, — мягко дополнила мадам Солга, — вам также понадобится разрешение, подписанное мэром. По последнему его указу никто не может покинуть город по морю без разрешения. Даже имея билеты и паспорта. Вас просто не пустят на корабль. А если найдут зайцами — выкинут прямо посреди моря.

Чудесно. Кто бы сомневался, что в дороге все пойдет не так, как запланировано.

— И как можно достать разрешение?

— Заплатить, — пожала плечами Жюльетт. — Все торговцы платят. Но тогда у вас должен быть товар и разрешение торговой гильдии. Пассажирские корабли сейчас не ходят, а на торговых обычных пассажиров мало.

— И нет никакого способа получить разрешение иначе?

Сбоку раздалось красноречивое покашливание, но я сделала вид, что оглохла. Попасть в Изрилиону необходимо, то есть придется разбираться с проклятым разрешением. Так или иначе.

Женщины снова переглянулись, словно о чем-то совещаясь, а потом старушка продолжила говорить мягким, ласковым тоном:

— На следующей неделе в ратуше пройдет прием для представителей разных гильдий. Они поддерживают мэра, а тот подписывает разрешения и закрывает глаза на некоторые… вольности. Приглашения на прием рассылают разным людям, и получить его несложно. А дальше…

Вот теперь деловой разговор.

— Полагаю, с паспортами мэр тоже может помочь при необходимости?

— Конечно. Здесь все зависит от подхода…

— Подхода?

— Деньги, алкоголь и женщины — святая троица любого представителя власти, — неожиданно заговорил герр Адлер, привлекая внимание.

Игнорировать его и дальше не вышло бы, пришлось обернуться и удержать на лице невозмутимую улыбку. Приборы он все еще сжимал чересчур крепко и смотрел тоже как-то… мрачно, но говорил вполне спокойно.

— Твой спутник прав, дорогуша. Мэр — мужчина. Ему можно предложить деньги. Напоить. Очаровать. Главное — попасть в рабочий кабинет, где он хранит бланки разрешений и печать.

Вот и план уже вырисовывается, а за неделю есть все шансы довести его до ума. Но сначала выдержать разговор с бравым капитаном, конечно.

Фифу хотелось удавить. Голыми руками. Несколько секунд Вилли даже представлял, как сожмет пальцы на тонкой шейке и подержит пару минут, потом отпустило. Он никогда не поднимал руку на женщин. Считал это неприемлемым. Низким. Насмотрелся, как вели себя гости в борделе. И как девочки потом замазывали синяки косметикой. Нет, таким бывший капитан становиться не хотел. И никогда не испытывал столь острого желания причинять насилие представительнице слабого пола. До встречи с одной маленькой, упрямой, взбалмошной заразой, которая обвела его вокруг пальца!

Он с трудом досидел обед, механически продолжая набивать рот, жевать и глотать, не замечая вкуса блюд. Разговор после откровений про прием свернул куда-то в сторону погоды-природы-сплетен, и ему оставалось только кивать время от времени и вставлять ничего не значащие реплики. Как только трапеза закончилась, и фройляйн отправилась к себе, Адлер пошел следом.

Хотелось открыть дверь пинком и потребовать объяснений, но он заставил себя постучать. Открыли сразу же. Фифа окинула его уставшим взглядом и невозмутимо поинтересовалась:

— Вы что-то хотели, герр Адлер?

Вежливость его ошеломила. На пару мгновений дар речи пропал, но затем вернулся вместе со злостью.

— Поговорить!

Вилли отодвинул девицу с дороги и в пару шагов оказался у противоположной стены с окном. Комнатки в доме были маленькие. Она закрыла дверь и обернулась к нему, скрестив руки на груди. Воплощение невинности!

— Что вы хотели?

— Вы меня обманули! — руки на груди он тоже сложил, просто чтобы избежать искушения пустить их в ход. — Вы говорили о поездке в Ференцию! А теперь выясняется, что вам нужно в Изрилиону! В государство, с которым Империя официально воюет! И это вовсе не та война!

— Поэтому я не смогла попасть туда сразу. Пришлось делать крюк. И да, я не сказала вам о цели своего путешествия, потому что предвидела такую реакцию.

— Кениг тоже не в курсе?!

Кто она такая, что смогла уломать начальника Тайной полиции?! Точно не просто городская фифа. Чья-то жена? Вряд ли. Кольца нет. Дочь? Слишком самостоятельна для изнеженных девиц, пусть даже и маг. Любовница? Ближе к истине. Но чья, раз Кениг пошел навстречу?!

— Нет, не в курсе. Он отреагировал бы, как и вы. А мне нужен результат, а не истерики.

— Истерики?! — Вилли подался вперед, опустив руки и сжав кулаки. — Да вы вообще понимаете, что творите?! Изрилиона — не разбитая Ференция! Если в вас опознают имперку, вас казнят! Сразу! Или сначала запытают, потому что вы — маг!

О магическом даре спутницы он узнал в дороге. Не слишком удивился. Живя в Империи, к магии привыкаешь. Тем более, что дар у нее оказался слабый, и пользовалась она им крайне редко, но эффективно. Но в Изрилионе разбираться не будут! Если заподозрят что-то не то, этой идиотке не жить!

— Я понимаю всю сложность моего путешествия, — тихо и упрямо ответила блондиночка. — Поэтому не держу вас. Вы можете вернуться обратно в Империю. Я передам с вами письмо Кенигу, где сообщу о своих дальнейших планах и о вашей роли в моем переходе через границу. У него не будет к вам претензий.

— Претензий?! Да он оторвет мне голову в лучшем случае!

— Тогда вы можете поехать со мной. Или остаться здесь…

— Элементали! — рявкнул Вильгельм и с трудом сдержался, чтобы не ударить кулаком в стену. — Вы вообще себя слышите?! То, что вы задумали — самоубийство! Ради кого можно так рисковать жизнью?!

— Ради герцога Рейса, — вдруг спокойно сказала она и села на кровать, будто разом утратив силы.

Имя было знакомо. Кто в Империи не слышал об изобретателе самоходных повозок? Не читал статей о внебрачном сыне императора, приручившем тьму? А недавно создавшем новое оружие, которое противостояло альбионским танкам?

Адлер знал, что герцог пропал. О трагедии в разгромленном лагере писали. И о том, что нападавшие не использовали знамя, поэтому определить, кто они, не вышло. Предполагали изрилионцев, но доказательств не было, поэтому под подозрение попадали и берги, и даже ферентийцы, хотя им такое только во сне могло присниться. Вилли даже прислали дополнительные указания отслеживать раненных, обращать внимание на просьбы о перевозке людей. Он следил и честно отчитывался, что все тихо. Где бы ни находился пропавший герцог, в Зельце его не было.

— Брата императора некому искать, кроме вас?!

Ходили сплетни, что братья не ладят, и император не жалует младшего. Бывший капитан на подобное давно научился не обращать внимание. Дворцовые дела его не интересовали. Только военные. И умереть за императора он был готов, еще принеся присягу.

— Я не смогла убедить его, что нашла Герхарда.

Даже по имени. Точно любовница. И если столь высокопоставленной персоны, хотя бы понятно, почему Кениг пошел навстречу. Но легче не стало.

— То есть вы не уверены, что герцог в Изрилионе, но все равно хотите рискнуть жизнью?!

Она глянула так, словно желала его убить. Ничего. Потерпит. Вилли же справился.

— Я уверена. Я знаю, что он там. Когда я говорила с императором, эксперимент еще не был завершен, но теперь я точно знаю.