Подождал секунду.

— Поздравляю, Павел Васильевич.

Я подождал секунду сам.

— Спасибо, Александр Григорьевич.

— Окончательные результаты будут утром после официального протокола районной комиссии. Я приглашаю Вас завтра в десять в районный комитет на формальную церемонию вручения мандата.

— Буду.

— До завтра.

— До завтра.

В трубке щёлкнуло.

Я разъединил. Посидел секунду, не двигаясь.

В кабинете тишина. Артур, Нина, Валентина — смотрели на меня.

— Восемьдесят четыре и три.

Артур не сказал ничего — только коротко, крепко сжал мне плечо.

Нина встала, подошла, пожала мне руку.

— Поздравляю, Павел Васильевич. От парторга — и не только от парторга.

— Спасибо, Нина Степановна. Я это «не только» слышу.

Валентина не вставала. Просто посмотрела на меня. У неё в глазах было то, что я узнавал по восьми годам — устало, не торжествующе, по-взрослому.

К одиннадцати все ушли. Артур — в свой дом; Нина — в свой; Валентина и я — к себе.

Дома Катя с Мишкой не спали. Дождались.

— Пап?

— Восемьдесят четыре.

— Это много.

— Это много.

Мишка коротко обнял меня; это у него редкое — он у меня в восемьдесят шестом стал стесняться объятий. Сегодня — обнял. Кать тоже подошла; не обняла, просто положила голову мне на плечо на секунду. Потом отошла.

К полуночи я был в кабинете. Открыл тетрадь. На сегодняшней странице записал:

25 января, воскресенье. Голосование. Предварительные по округу 7: явка 87,4%, Дорохов 84,3%, Михайленко 9,1%, Лысенко 5,7%, недействительных 0,9%. Сеть: «Рассвет» 89%, Тополевское 86%, Полынинское 82%, Медведевское 78%, Ивлевское 75%, Сухоруково 71%.

Закрыл.

К часу лёг. Валентина рядом.

— Паш.

— Да.

— Сделал.

— Сделал.

Сон у меня сегодня шёл странный. Не сразу. В голове прокручивались сегодняшние сцены: голосование у урны, фраза Валентины «я за тебя», Кузьмич у входа, объезд сети, звонок Дымова, звонок Терёхина. Каждая из них в моём расписании на двадцать пятое числа стояла самостоятельной точкой. Сегодня они все сложились в одну линию.

Двадцать шестое января — впереди. Утром в десять — мандат в районном комитете. Параллельно — Гаврилов в районной прокуратуре получает бумагу Семихина. У этой бумаги сегодня вечером — поменялось правовое поле.

Уснул к двум.

Утром двадцать шестого, в понедельник, я встал в семь. Валентина уже на кухне. На кухне чай и хлеб с маслом. Я сел.

— Паш. Депутат.

— Депутат, Валя. Со вчерашних двадцать двух сорока пяти.

Валентина протянула руку через стол, положила свою поверх моей. Подержала секунду. Больше ничего не сказала — слов на это утро у неё хватило одного.

В правлении Зинаида была у себя — на коммутаторе.

— Павел Васильевич, обком на проводе. Передаю.

Я снял трубку.

— Дорохов.

— Павел Васильевич. Стрельников.

Я не сразу ответил.

— Валерий Иванович.

— Поздравляю, Павел Васильевич.

Я подождал секунду.

— Спасибо, Валерий Иванович. От Вас это слово услышать — отдельный вес.

— Не за что. Я ведь не утешать звоню. К десяти, я полагаю, Вы в районном комитете на церемонии?

— Буду в десять.

— Хорошо. А после церемонии — если найдётся минута, заезжайте ко мне в обком. К двенадцати в моём кабинете.

— Буду к двенадцати.

В наушнике пошёл спокойный гудок. Я положил аппарат. Сел глубже.

«Поздравляю, Павел Васильевич». Эта формула шла из канона т.5; Дымов её мне в гостинице «Курск» предсказал в декабре. Сегодня в восемь ноль четыре двадцать шестого января я её услышал вживую. Из уст Стрельникова. Прозвучало поражение, признанное вежливо.

К восьми пятнадцать вошла Зинаида с почтой.

— Павел Васильевич. Газеты сегодня.

Я открыл «Курскую правду». На первой полосе — кратко по итогам выборов в области: семьдесят восемь округов, в семидесяти трёх — кандидаты партийных организаций победили, в пяти округах — «признаки конкурентной борьбы». По нашему округу — мой результат указан коротко: «в Сухоруковском избирательном округе номер семь депутатом областного Совета избран товарищ Дорохов П. В., председатель колхоза „Рассвет“». Без процентов; в общем формате.

На второй полосе — своей колонкой, уверенно полтора подвала — короткое изложение моей программы. По цифрам. По «Рассвету» и «Рассвет-Плюс». Шла работа Корытина через его линию в «Курскую правду» с двадцатого января; результат вышел на двадцать шестое в номере утреннего тиража.

Я положил газету. Подождал секунду.

В голове у меня в эту минуту шла одна короткая мысль. Формально я сегодня депутат областного Совета. На деле в районе остался один человек, который завтра по моей кандидатуре что-то сделает или не сделает. Семихин. Его сегодня утром по неформальной линии накажет областная прокуратура (Чернышев, после вчерашних результатов, бумагу отзовёт от Гаврилова); по партийной линии — пока непонятно. Но у Семихина в обкоме после селектора двадцатого больше нет служебной защиты. Он сегодня один.

К восьми тридцать в правление позвонил Корытин.

— Дорохов.

— Алексей Павлович. Спасибо за всё, что Вы сделали к этому дню.

— Не за что, Павел Васильевич. Восемьдесят четыре и три — это сильный результат. По Курской области из семидесяти восьми округов вчера у пяти была «ровная борьба»; Ваш округ — самый громкий из этих пяти.

— Громкий — это не моё слово.

— Это сегодня уже не Ваше слово. Это слово области. Дальше про дело. По Минсельхозу у меня в обеде встреча с заместителем министра. По «Рассвет-Плюс» сообщу формально — артель продолжает работу как образец. Особых решений принимать ему не нужно, нужно подтвердить status quo. Я это сделаю.

— Спасибо. Это закрывает у меня одну строку.

— И ещё. На пленуме двадцать седьмого-двадцать восьмого, в сельскохозяйственной секции, у меня будет небольшое включение. Я там скажу одну строку о Курской области. Без фамилий.

— Без фамилий — это и есть самая весомая строка. Спасибо, Алексей Павлович.

Трубку положили на той стороне первым. К восьми сорок пять зашёл Артур.

— Дорохов. Поздравляю. По-настоящему, без обкомовского.

— Спасибо, Артур. От тебя «без обкомовского» — это вес.

— Зинаида с утра говорит: заходящих сегодня будет не пять, а пятьдесят. По селу к утру разнеслось.

— Пусть заходят. Каждому минуту найду.

— Я у себя в кабинете до десяти, потом — с тобой на церемонии.

— Жду к церемонии, Артур.

Артур ушёл.

К девяти я был в коридоре правления; зашли Семёныч и Антонина — Семёныч в обычном ватнике, Антонина в платке. Семёныч молча пожал мне руку.

— Палваслич. С победой. Сухо говорю — а сказать рад.

— Спасибо, Семёныч. От тебя «сухо» — это и есть тёплое.

Антонина протянула мне свёрток — там были два пирога, ещё тёплые. Свежей выпечки, по её рецепту, с яблоком.

— Павел Васильевич, это с Валентиной Юрьевной. К чаю.

— Спасибо, Антонина Григорьевна. Пироги передам, а слово возьму себе.

Они вышли.

К девяти пятнадцать зашёл Лёха.

— Павел Васильевич. С победой.

— Спасибо, Лёха. И Сашке скажи отдельное.

— Скажу. По вчерашней технике с участка: Сашка её утром разобрал, обкомовский громкоговоритель я в район сегодня сам верну. Всё чисто, можно забывать.

— Тогда и забываем. Спасибо за день.

К девяти тридцать в кабинет зашёл Кузьмич. Без записи; по своей форме.

— Палваслич. К церемонии я не еду — у меня на крыльце ещё снега по колено. Я там встану, а кто из села с поздравлением пройдёт — приму на дворе.

— Так и делай, Кузьмич. У тебя двор — твоё место.

— С победой, Палваслич.

— Спасибо, Кузьмич. Поклон Тамаре.

Он не сел; постоял у двери; ушёл.

К девяти сорок пять Зинаида внесла мне свежезаваренный чай в подстаканнике (Зинаида сегодня по утру варила чай не для меня одного, а для тех, кто к нам в правление в эти часы заходил с поздравлениями; графин был неприменим).