— Первое.

— Первое, Павел Васильевич. Не последнее — первое. Готовьтесь не к ужину. Готовьтесь к этим пятнадцати минутам.

— Принял, Алексей Петрович. Спасибо, что назвали заранее.

— За тем и звоню. Спокойной ночи.

— И Вам.

Связи больше не было. Я посидел с трубкой в руке секунду, потом положил её на рычаг. На столе передо мной лежали тетрадь, авторучка, чашка с остывшим чаем и письмо. Семихинское. Текстом вверх.

Я взял его, перечитал последний раз. «В порядке плановой работы отдела контроля». В советском письме эта формула означала ровно одно: завтра в десять в мой кабинет войдёт человек, у которого моё лицо в папке лежит уже не меньше месяца. С ним будет помощник с тетрадью. Семихин будет вежлив, помощник будет писать, я буду отвечать коротко и точно. Через час они уедут. И ещё через час у Семихина на третьем этаже обкома на столе ляжет первая папка с надписью, которой пока нет, но которая будет: «Дорохов».

Я положил письмо обратно.

Лёг к одиннадцати. Валентина уже спала; я лёг рядом, не разбудив.

В голове у меня в эту ночь поверх двух фраз — семихинской «У меня к Вам вопрос» и сухоруковской «На Семихина смотри внимательно» — стояла одна, общая. Она и была сегодняшним итогом.

Уснул.

Утром одиннадцатого декабря к девяти сорока Зинаида подготовила кабинет, как я просил. Стол чистый. Графин с чаем на приставном столике, под салфеткой, чтобы держал тепло. Печать колхоза в сейфе. Я сидел за столом; Артур — справа, чуть в стороне, с папкой артели на коленях.

К девяти пятидесяти у крыльца остановилась чёрная «Волга». Из неё вышли двое. Первый, Семихин, в чёрном пальто с каракулевым воротником, в шапке-ушанке, без шарфа. Второй — молодой человек лет тридцати, в коричневом пальто, с тонкой кожаной папкой в руке.

Шарапов.

Зинаида встретила их у входа, провела к кабинету. Семихин шёл первым, Шарапов на полшага позади.

— Павел Васильевич! — Семихин протянул руку ещё с порога, широко, тепло. — Вот и свиделись. Дорога-то у Вас не дорога, а испытание характера: я думал, мы в этот Ваш «Рассвет» до обеда не доедем.

— Здравствуйте, Алексей Иванович. Доехали — и хорошо. Раздевайтесь, проходите.

— Знакомьтесь, кстати: Шарапов Михаил Юрьевич, мой помощник. Он у нас человек тихий, но при деле — будет вести запись, Вы на него внимания не обращайте.

— Здравствуйте, — сказал я Шарапову.

— Здравствуйте, — ответил тот точно, без выражения, и больше за всю встречу почти не открыл рта.

Шарапов сел сбоку, у стены, не за главным столом. Раскрыл папку, достал тетрадь, положил на колено. Лицо гладкое, спокойное; глаза за стёклами очков внимательные и сухие.

Семихин сел напротив меня. Артур остался на своём месте справа, не пошевелился.

— Алексей Иванович, представлю и я: Карапетян Артур Самвелович, председатель артели «Рассвет-Плюс».

— А, вот он какой. — Семихин подал Артуру руку через стол, и тяжёлые часы золотистого металла на его правой руке звякнули о столешницу. — Рад, рад познакомиться. Наслышан.

Артур пожал руку коротко, размеренно, и сел обратно.

Семихин поправил часы, провёл рукой по столу, устраиваясь поудобнее. Это движение у него было привычное: он, видимо, делал его в любом чужом кабинете, помечая место как своё.

— Ну-с, Павел Васильевич. У меня к Вам вопрос по новой регистрации.

— Слушаю Вас.

— Артель «Рассвет-Плюс». Зарегистрирована вторым декабря в Сухоруковском райисполкоме, у Виктора Степановича Зимакова. По Закону об индивидуальной трудовой деятельности от девятнадцатого ноября, подзаконные акты на согласовании. Так?

— Так.

— У нас в отделе контроля по линии новой регистрации идёт плановая сводка — Вы понимаете, область, кооперативная волна, всё новое, всё нужно держать в поле зрения. — Семихин говорил гладко, не спеша, будто стелил скатерть. — Я бы хотел ознакомиться с уставом артели и с регистрационным удостоверением. По-хорошему, по-рабочему.

— Артур Самвелович, покажите Алексею Ивановичу устав.

Артур открыл папку, достал устав, подал через стол. Семихин взял, положил перед собой, но раскрывать не стал; сначала поднял глаза на меня:

— Председатель артели, значит, Артур Самвелович.

— Председатель — он.

— А скажите-ка про него. Для сводки.

— Гражданин СССР, сорок один год, прописан в «Рассвете» с восемьдесят второго. Жена Бэла, дочь — обе здесь.

Семихин кивал на каждый ответ и что-то черкал, не на нашем уставе, а на полях своих листков. Шарапов у стены писал в свою тетрадь, не поднимая головы.

— Хорошо. — Семихин наконец раскрыл устав, перелистал титул, дошёл до третьей страницы, провёл по ней пальцем. — Цель деятельности артели.

— Переработка молочной и мясной продукции, овощей и фруктов в межсезонье. Сбыт через районные предприятия общественного питания. Дополнительно — консервирование и копчение.

— Источники сырья?

— Колхоз «Рассвет» — основной. Пять соседних колхозов сети — дополнительный, по договорам. Договоры подписаны в ноябре, копии в сейфе.

— Капитал?

— Уставной — двенадцать тысяч рублей. Внесён из паевых взносов восьми членов артели. Список членов — на четвёртой странице.

Семихин перелистал, нашёл список, прочёл его весь, не пропуская, опять что-то отметил у себя.

— Вот тут любопытно. Председатель «Рассвета» — Вы. Председатель артели — Карапетян. А связь между ними какая?

— По договорам. Артель — самостоятельное юридическое лицо. Помещения арендует у колхоза, по договору, копия в сейфе.

— Аренда возмездная?

— Возмездная. Сумма символическая. Рыночной аренды в советской системе нет — Вы это знаете не хуже меня.

— Знаю, знаю. — И вот тут Семихин засмеялся. Один раз, громко, слишком громко для этой комнаты и для этого разговора. Шарапов на смех не поднял глаз; Артур не пошевелился.

Я подождал, пока смех закончится. Лицо у меня осталось спокойным.

— По этой главе устава у Вас ещё есть вопросы, Алексей Иванович?

— По этой — нет. А вот по следующей. — Он перелистнул на пятую страницу — на главу о распределении прибыли. — Распределение. Сорок процентов — паевым держателям, по взносу. Тридцать — в фонд развития. Двадцать — на социальные нужды членов. Десять — в резерв. Я верно читаю?

— Верно.

— «Социальные нужды членов» — это что у Вас?

— Премии к праздникам, материальная помощь по болезни, обучение детей членов артели в средних специальных заведениях.

— «Обучение детей членов». — Семихин повторил это медленно, будто пробуя на вкус. — Хм. Павел Васильевич, эта формула — из устава потребительской кооперации. А у Вас она стоит в уставе производственной артели. Запрещать я её не запрещаю — но это, скажем мягко, не стандарт.

— Не стандарт. И стоит она там сознательно.

Семихин поднял взгляд поверх устава. Часы снова легли на стол; в этот раз не звякнули: он придержал руку.

— Сознательно. Ну хорошо. — Он закрыл устав. — По этой главе у меня всё. Покажите теперь регистрационное удостоверение.

Артур достал удостоверение, подал. Семихин прочёл, перевернул, прочёл оборот, отметил у себя.

— Удостоверение в порядке. Подпись Зимакова, печать, дата — второе декабря.

— Всё так.

— Алексей Иванович. — Я выдержал короткую паузу. — У Вас есть письменный запрос на копию устава?

Семихин не ответил сразу. Шарапов у стены продолжал писать.

— Письменного запроса при себе сегодня нет. Я подъехал, как и писал, в порядке ознакомления.

— В порядке ознакомления я Вам устав показал — Вы его прочли весь. А копию по сегодняшнему ознакомлению я выдать не могу: устав у нас в одном экземпляре, мы его не размножали. Будет письменный запрос — копию подготовим в течение недели и передадим установленным порядком.

Семихин выждал секунду. Потом — ровно, без раздражения, даже с одобрением в голосе:

— Аккуратно. Хорошо. Запрос я пришлю, копию заберу по запросу. Будут ещё вопросы — приеду ещё.