Из первой «Волги» вышел Сухоруков. Полный, представительный, в костюме (хорошем — по меркам района), при галстуке (красном — партийная привычка). Лицо — одутловатое, непроницаемое. Маленькие глаза — осматривали двор правления, как инспектор осматривает объект.

Из второй — Колесников. Инструктор обкома КПСС. Молодой — лет тридцати, подтянутый, в костюме (лучше сухоруковского — область), с аккуратной причёской и умными глазами. Фотоаппарат — служебный, «Зенит», на шее. Блокнот — в кармане пиджака. Карьерист — но не дурак: я видел по глазам — цепкие, запоминающие. Такие люди не пропускают деталей.

Я вышел на крыльцо. Рядом — Нина Степановна.

Нина — в парадном. Тёмный костюм (пиджак, юбка), белая блузка, значок «Ветеран труда». Волосы — уложены аккуратнее обычного. Лицо — бледное. Глаза — красные (бессонница, я видел; последние четыре ночи — не спала, или спала плохо). Она понимала: решается не только судьба Дорохова — решается и её судьба. «Сигнал», который не подтвердится, — хуже, чем отсутствие «сигнала». Парторг, который пишет на председателя, а председатель оказывается — молодцом, — это парторг, который не разбирается в обстановке. Это — минус. Серьёзный минус.

— Пётр Андреевич, — я пожал руку Сухорукову. Потом — Колесникову. — Добро пожаловать в «Рассвет». Нина Степановна Козлова — секретарь партийной организации.

— Здравствуйте, — Нина кивнула. Голос — ровный, партийный. Но руки — я заметил — сжимали блокнот чуть крепче обычного.

— Ну, Дорохов, — сказал Сухоруков, — показывай. Ты обещал — показать. Показывай.

— С удовольствием, — сказал я. — Маршрут — готов.

Экскурсию я вёл — как в «ЮгАгро» водил инвесторов. Due diligence наоборот: не покупатель проверяет товар — продавец показывает. Профессионально, с расчётом, с пониманием того, что каждый объект — аргумент, каждая деталь — подпись под приговором.

Не потёмкинская деревня. Не «вот вам лучшее, остальное — не смотрите». Настоящее. Живое. То, что есть. Потому что то, что есть, — и без приукрашивания — впечатляло.

Первая остановка — поля. УАЗик (мой — не «Волги», «Волги» по полевой дороге не пойдут) — четвёртое поле. Стерня — ровная, чистая, золотистая. Убрано аккуратно — Кузьмич за штурвалом, его борозды, его стерня. Рядом — озимые: уже взошли, ровные, зелёные рядки на чёрном чернозёме. Десять дней после сева — и уже видно: взошли дружно, плотно, без проплешин.

— Озимые — посеяны двенадцатого сентября, — объяснял Крюков (я взял его с собой — агроном докладывает лучше, чем председатель). — Сорт — «Мироновская 808». Норма высева — двести тридцать кило на гектар. Удобрения — по результатам агрохимического анализа, индивидуально по полям.

Колесников — фотографировал. Щёлк — стерня. Щёлк — озимые. Щёлк — Крюков с картой.

— Анализ почвы? — спросил он. — Это — где делали?

— Курская сельхозакадемия, — сказал Крюков. — Лаборатория агрохимии. Вот результаты, — достал из папки листы с печатью. Колесников — взял, посмотрел. Записал в блокнот.

Сухоруков — молчал. Смотрел. Маленькие глаза — запоминали.

Вторая остановка — ферма. Антонина Григорьевна — в белом халате (чистом, накрахмаленном — я попросил, она фыркнула: «Палваслич, я — не витрина», но — надела). Коровник — чистый. Не стерильный (четыреста голов — не стерилизуешь), но — чистый: навоз — убран, проходы — вымыты, кормушки — наполнены. Коровы — ухоженные (вымя — обработано, копыта — подрезаны, шерсть — вычесана).

— Падёж с апреля — ноль, — докладывала Антонина. Не мне — Сухорукову. Прямо, спокойно, без подобострастия. — Удой — на двенадцать процентов выше прошлого года. Доильные аппараты — два из четырёх восстановлены. Ветеринарное обслуживание — Трофимов Пётр Семёнович, план мероприятий — выполнен.

— Трофимов? — Сухоруков чуть нахмурился. — Это который… пил?

— Пил, — подтвердила Антонина. — Теперь — не пьёт. Работает.

Сухоруков посмотрел на меня. Я — пожал плечами. Антонина — лучший свидетель: не подхалим, не льстец. Антонина говорит как есть.

Третья — склад. Лёха Фролов. Двадцать три года, кладовщик с января. В чистой рубашке, с журналом приёмки, с ведомостями. Зерно — сухое, проветренное, в мешках на поддонах (не на земле — я настоял). Документация — идеальная: каждый килограмм — записан, каждая отгрузка — оформлена, каждый акт — подписан.

Колесников — листал журнал. Долго. Внимательно. Потом — поднял голову:

— Чисто, — сказал он. Одно слово. Но — весомое.

Лёха — побледнел от гордости. Или покраснел. Или и то и другое.

Четвёртая — свиноферма. Семёныч — в халате (белом, чистом — я не просил, он сам), высокий, седой, трезвый. Докладывал — чётко, с цифрами: поголовье, привесы, вакцинация, карантинная зона. Свиноферма — чистая (после ремонта, который Семёныч организовал сам — мужики побелили, починили загоны, залатали крышу). Колесников — фотографировал.

Пятая — школа. Валентина. Школьный огород — грядки, сентябрь, урожай: капуста (крупная, тугая), морковь (оранжевая, ровная), свёкла (тёмно-бордовая). Дети — выбежали показывать (первоклассники — с редиской, которую вырастили сами и которой гордились, как олимпийскими медалями). Валентина — в платье (том самом, тёмно-синем, с белым воротничком), с янтарной брошью, с тетрадями природоведения в руках.

— Школьный огород — инициатива Валентины Андреевны, — сказал я. — При поддержке колхоза: участок, семена, инструменты. Практика по природоведению, трудовое воспитание, продукция — в школьную столовую.

Колесников — фотографировал детей с капустой. Улыбался. Впервые за экскурсию — улыбался по-настоящему, не служебно.

Шестая — клуб. Радиокружок. Мишка — за столом, с паяльником, в окружении шести пацанов. На столе — осциллограф (зелёный луч), детали, схемы. Мишка — паял. Не для показухи — по-настоящему: детекторный приёмник, почти собранный.

— Радиокружок при клубе, — сказал я. — Руководитель — мой сын, Михаил, четырнадцать лет. Оборудование — от воинской части, в рамках шефской помощи. Семь участников, возраст двенадцать-пятнадцать лет.

Колесников — подошёл к столу. Посмотрел на осциллограф. На схему. На Мишку.

— Сам паяешь? — спросил.

— Сам, — буркнул Мишка (при незнакомых — бурчал, подростковая привычка). — Вот, приёмник. Детекторный. На германиевом диоде. Антенна — десять метров, принимает «Маяк» и «Радио-1».

Колесников — достал фотоаппарат. Щёлк — Мишка с паяльником. Щёлк — осциллограф. Щёлк — пацаны за столом.

— Это, — сказал он, повернувшись к Сухорукову, — в отчёт. Обязательно в отчёт.

Кабинет правления. Стол — застелен чистой скатертью (Люся-секретарь постаралась). На столе — папка. Толстая, аккуратная, с надписью «Колхоз „Рассвет“. Итоги 1979 года (9 месяцев)».

Зинаида Фёдоровна — в ударе. Таблицы — каллиграфические (я попросил переписать набело — переписала дважды, пока не добилась идеала). Каждая цифра — с пояснением. Каждый показатель — с динамикой: было (1978) — стало (1979). Графики — от руки, но — ровные, чёткие (Крюков помог — у него рука тверже).

Я раскладывал — как презентацию. В «ЮгАгро» — PowerPoint, проектор, лазерная указка. Здесь — бумага, карандаш и голос. Но принцип — тот же: цифра, факт, вывод. Без воды, без лирики, без «наш колхоз — в авангарде».

— Зерновые: план — сто двенадцать процентов. Урожайность — двадцать два центнера в среднем, двадцать восемь — бригада Кузьмичёва (бригадный подряд). При засухе. При средней по району — восемнадцать.

Сухоруков — смотрел на цифру. Молчал.

— Молоко: план — сто четыре процента. Надой — на двенадцать процентов выше прошлого года. Падёж скота — ноль с апреля. Доильные аппараты — два восстановлены.

— Свиноводство: план — сто один процент. Привесы — в норме. Рожа — купирована, рецидивов нет.

— Общий план по колхозу — сто девять процентов. При засухе. Когда район — восемьдесят пять.

Колесников — записывал. Каждую цифру. Аккуратно, в блокнот, мелким почерком.

Сухоруков — молчал. Листал таблицы. Лицо — не менялось (двадцать лет практики), но я видел: мрачнеет. Не от плохого — от хорошего. Потому что — понимал: такие цифры заметит область. А область — это уже не его территория. Область — это обком, это другие люди, другие расклады. Дорохов с такими цифрами — вырастает из районного масштаба. И это — для Сухорукова — двойственно: хорошо (район на хорошем счету) и тревожно (перестаёт быть «его» председателем).