«Игорь!» — Сразу понял я, развернувшись и увидев страшную картину. Из пяти рыцарей, сопровождавших меня, и семи напавших на них убийц выжили только трое — мой новый заместитель и двое орков, один из которых только что отрубил наследнику Владикрая ногу, а другой замахивался, чтобы разрубить его пополам.

— Не позволю! — Воскликнул я, отводя руку назад и призывая в нее лежавшее неподалеку копье. Оно, почувствовав команду своего законного владельца, за считанные мгновение оказалось у меня в руке, а затем сорвалось, пронзив сначала того самого убийцу, а затем — стоявших за ним вармонгеров, образовав в уже подточенном круге пробоину, куда сразу хлынули мои люди.

Вот только озаботившись безопасностью вассала, я полностью забыл про собственную.

… Мать-Земля полная милосердия, скуй моего врага…

Шух…

— А-а-а-а!!! — Заорал я, почувствуй острая сталь подрезала сухожилия на коленях, а мое тело сковали темные щупальца Замедления.

— Ну, что? Кто из нас охотник? — Спросил вставший на ноги Готай, поудобней перехватив меч, а сзади него с трудом поднялась Куджин, ковыляющей походкой отправившись уже оклемавшемуся Кураку. Чертовы орки!

— Не вы. — Сквозь зубы ответил я, невербально накладывая на себя Развеивания Чар. Да, это снимет с меня Усиление и другие благословления, но выбора на было. Обычно мне на это требовалось пять или шесть секунд, но сейчас, когда на кону была моя жизнь, а архангелов, которые могли воскресить меня, рядом не было управился всего за 3. — Вы… лишь… добыча…

С первым словом из пут сначала вырвалась моя рука, со вторым — вторая, а на третьем — остальное тело. Готай явно такое ожидал, поэтому сразу замахнулся на меня мечом, но я заранее сместился в бок и принял его основание горжета, где толщина доспеха была самой большой. Да, я почувствовал как у меня сломалась ключица, но это было мелочью по сравнению с тем, сколько костей мне довелось ломать на тренировках.

Поэтому не замедляясь я приблизился к молодому орку и повторил то, с чего началось наше знакомство — удар лбом в переносицу, добавив после этого два удара в пресс и локтем по челюсти.

«Так, а где мое копье?» — Подумал я, создавая импульс маны, чтобы призвать обратно свое оружие, вот только опять допустил прошлую ошибку.

Забыл о двух других орках.

Бабах…

Дзыы-ынь-ь-ь…

Звон…

Причину звона в своей голове я осознал постфактум. Просто в один момент я держал за шкирку Готая, а в следующий — лежу на щитах своих солдат, которые быстро организовали вокруг меня стену щитов и начала быстро отступать назад, унося меня с собой, едва увернувшись от вернувшегося ко мне копья.

«Умница. Верная моя» — Подумал я, сжав пятерню на золотом древке оружия. — «А это идея! Так тебя и назову — Верность»

Это была моя последняя мысль, прежде чем сознание покинуло меня и я растворился в полной темноте, хорошо знакомой мне по магическим перегрузкам и или особо сложным тренировкам.

Я банально потерял сознание.

***

Арда, 24 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.

Семь часов спустя. Вечер.

Имперский лагерь, Фронтир, граница с Рунааном, Герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.

В сознание я возвращался тяжело. Очень тяжело. Было такое ощущение будто в моей голове какая-нибудь панковская группа сыграла свою самую дикую композицию, а затем забыла и сделала это еще раз.

Одним словом — непередаваемые ощущения, которые только врагу испытать пожелаешь.

— Ум-м-м-м…

— Андре! Ты в порядке? — Услышал я рядом голос Айрис, от которого барабаны забили с новой силой.

— Милая, я тебя люблю, но сейчас мне от любого звука больно. — Ответил я, чувствуя весьма знакомый привкус на языке. Привкус свернутой крови и желчи, появляющийся каждый раз после тяжелого боя. Самое поганое, что с даже спустя годы он ощущался как в первый раз — невероятно противно и мерзко.

— Понимаю. Сейчас. — Едва слышно прошептала она, а через минуту мне на лоб опустилась холодная повязка, а на виски легки тонкие мозолистые пальчики, несмотря на годы тренировок с мечом и возни с грифонами, остававшиеся все такими же красивыми и нежными.

— Хорошо… — Простонал я, когда почувствовал как через них в голову потекла мягкая и теплая мана, мягко расползаясь по всему телу и постепенно залечивая повреждения. Будь на месте Айрис любой другой монах, я мгновенно позвал стажу с обвинением на покушение. Ведь такое лечение после активной битвы, когда через человеческое тело проходит невероятное количество Света и маны может повредить энергетическое тело и сделать из человека калеку, вылечить которого сможет только сам Эльрат или самые опытные архангелы.

Вот только всегда есть исключение из правила. Айрис была одним из них. От природы будучи гением магии Света, она не только к двадцати годам овладела пятыми кругами путей Защиты и Благословения, но и обладала феноменальным контролем, позволявшим проводить тонкие манипуляции на уровне самых искусных магов. Один из аббатов даже один раз заикнулся назвать ее архимагом, но его осадили и я, и Мельхиор, и сама Айрис.

Все же мы, жители Империи, активно пользуемся для сотворения заклинаний собственной верой в Эльрата, пропуская многие узкие места, а настоящие архимаги это люди которые не только своими силами достигли вершины мастерства в своей школе, но и вышли за ее пределы.

Но это не отменяло главного — Айрис невероятно гениальна и если бы Эльрат в мудрости своей не разделил ее одаренность на магию и уход за грифонами, то сейчас меня бы лечил второй Сар-Илам.

— Что со мной случилось? — Спросил я, когда более-менее пришел в себя.

— Ты почти победил Курака и его помощников. — Ответила девушка нагнувшись и посмотрев на меня своими глубокими и теплыми голубыми глазами. — Все войско, когда увидело тебя, стоящего над их телами, воспаряло духом и усилило напор. Но потом ты пробил дыру в оцеплении, тебя сковали и порезали сухожилия, после чего ты встал и смог еще раз избить того молодого орка. Я думала все, ты окончательно победил, но Курак взял посох той шаманки и со всего размаху, из последних сил, ударил тебя по голове, отшвырнув в подбежавших к месту битвы солдат.

— Ясно… — Кивнул я, более-менее восстановив картину происходящего. — Много наших погибло?

— Три сотни, полторы из которых мы с трудом смогли воскресить. Еще в палатках порядка полторы тысячи раненых, половина из которых тяжелые, но это дело пары дней. — Ответила она, ощутимо погрустнев и устало опустив плечи, а до меня только сейчас дошло: она же тоже всех воскрешала и наверняка опустошила себя до донышка, а теперь еще и меня лечит.

— Айрис, хватит. — Сказал я, с трудом, но настойчиво убрав от себя ее руки. — Не перетруждай себя.

— Но… — Хотела она было возразить, но я крепко сжал ее пальцы и, вложи все мои чувства и эмоции, попросил:

— Любимая, пожалуйста.

Не знаю, что на нее больше повлияло — сама просьба или мой побитый вид, но она кивнула и отсела на стоявший рядом табурет, закинув ногу на ногу. Только после этого я заметил, что она одета лишь в прилипшую от пота к телу белую рубашку, заправленную в облегающие кожаные штаны для верховой езды. Стандартную одежда, на которую надевается вся рыцарская броня и поддоспешник.

«Она даже переодеться не успела» — Подумал я, устало вздохнув и, поняв что ругаться с ней сейчас бессмысленно, решил переключиться на другую тему.

— Что произошло с Кураком, Готает и Куджин? — Спросил я, поведя плечами и поудобней устроившись на походной постели.

— Кем? — Переспросила Айрис, не сразу поняла о ком я говорил.

— Тот молодой орк и шаманка. — Пояснил я. — Первый спрятал среди степняков вармонгеров, а вторая скрыла иллюзией циклопов.