— Чёрт… — горько улыбнулась она. — Будь здесь Слава… зря я разорвала нашу связь…

— Ты… что? — Лестат встряхнула её и прорычала не своим голосом. — Ты разорвала связь с хозяином⁈ Совсем дура? Как ты о сих пор не померла, идиотина?

Лили посмотрела на неё и виновато улыбнулась. По её коже снова побежала сеточка золотых трещин, сочащихся энергией.

— Думала, ядро владыки… даст мне достаточно альвы.

— Да оно же тебя само сожрёт! — вскричала Лестат. — Как ты не понимаешь? Господи, ну почему ты всегда такая? Как что себе втемяшишь в голову, так не отговорить! Почему ты опять хочешь всё тащить одна⁈ Ну давай, скажи, что это всё ради того парня, да? Я права? Решила спасти его, а сама подохнуть? Ну уж нет, подруга!..

Лестат подставила ей плечо и помогла подняться. По пальцам Лили текла золотая кровь, капая на траву. Обхватив её покрепче, Лестат прижалась к её уху и зашептала.

— Слушай сюда, дурочка. У тебя сейчас только один шанс спастись. И если ты…

— Океан кванты… — прошептала Лили. — Помоги мне, портал…

Лестат застыла, покрываясь испариной.

Океан энергии душ. Кодексы не могли свободно переходить между мирами, но она знала, что после смерти в бою каждый кодекс возвращается в изначальный океан.

Все кодексы верили, что однажды их призовут снова, и тогда их души вернутся в мир живых, связанные контрактом с новым магом.

Но уйти в океан кванты можно только умерев.

— Я уже была там, — настырно шептала Лили. — Просто помоги вернуться, там я если и не умру, то хотя бы смогу продержаться…

— Продержаться до чего? — девушка прижала её к себе.

Лили не ответила. Её тяжелое, хриплое дыхание отдавалось в груди болезненной вибрацией. Аура кодекса трепетала, словно агонизирующая звезда перед взрывом сверхновой.

— Знаешь что… — скрипнув зубами, прошептала Лестат. — Чёрта с два ты у меня помрёшь. Давай, открывай свой портал, я помогу…

Стиснув кулак, Лили оторвала его от себя и подняла дрожащую руку. Пространство перед ней пошло рябью, скомкалось и разорвалось бледно-голубыми всполохами. Лестат стиснула плечо подруги и направила к ней оставшиеся силы.

Всполохи разорвали пространство вспышкой, в центре которой разверзся антрацитово-черный портал. Его поверхность колебалась, всасывая в себя воздух.

— Иди, — разжав объятья, Лестат шагнула назад.

Едва стоя на ногах, Лили оглянулась — и впервые за многие сотни лет Лестат почувствовала, как её сердце сжалось от нахлынувших чувств.

Она уже видела это однажды. Как Лилит ушла в портал на ее глазах, обманутая посулами альвы. Сильнейшая из них, израненная, отчаявшаяся и сломленная.

Снова она ощущала обжигающе горячий ветер поля боя. Горечь пепла на губах, удушающий смрад пожарища. Пожирающее душу бессилие перед лицом чего-то, что сильнее тебя.

И снова она провожала подругу, не в силах помочь ей чем-то большим. Смотрела на соратницу, уходящую в самое сердце пламени.

Лили посмотрела на неё. Её усталые, тусклые глаза светились упрямством.

Кодекс стиснула кулаки до побелевших костяшек. И кивнула ей.

— Увидимся… подруга, — хрипло шепнула Лилит и шагнула в портал.

Два дня спустя. Ведомственное здание Опричнины на окраине Москвы.

Концентрация альва-частиц 14,7 на миллион.

Весь последний час я не находил себе покоя. Отбивая пальцами нервную дробь по бедру, я прохаживался по просторной комнате с медицинской кушеткой, окруженной оборудованием, и в сотый раз проверял все приготовления.

— У нас всё готово?

Карина, возившаяся с настройками оборудования у кушетки, обернулась. На её бледном личике читалось волнение.

— Капельница готова, запас крови готов, иглы готовы, скальпель, пульсоксиметр, дефибриллятор… — перечислила она и запнулась, посмотрев на стойку с лежащим на ней гримуаром.

Мрачная, рассохшаяся книга производила мрачное впечатление. А лежащая рядом перьевая ручка с трубкой и инъектор с тремя колбами альва-эссенции только усиливали жуткую атмосферу.

— Цк, ну что за… — Карина щелкнула пальцем по трубке капельницы. — Этой ерундой должны заниматься медсёстры, а не будущая императрица.

— Никто не должен знать, — напомнил ей я. — Чем меньше людей, тем ниже вероятность, что это просочится наружу.

— Да знаю я, — Карина нервно куснула губу. — Так что, всё готово? Чего ждём-то?

Я посмотрел на часы. Два часа до полуночи.

— Темников сказал, вечером лучшее время. Пора.

— Давай ещё раз, — начал я, но Карина замахала руками.

— Я всё помню! Не надо в десятый раз рассказывать эту мерзость! Хватит и того, что мне придётся снова использовать это…

Она скривилась, поёживаясь. Я знал, как она не любила применять свой родовой навык, но он был ключом ко всей нашей задумке. В одном Карина была права — если бы не обстоятельства, нам бы пригодилась помощь хоть кого-нибудь опытного.

Но только я знал и помнил, как проводится ритуал трансформации кодекса.

— Слава, ты уверен, что выдержишь? На тебе ж места живого нет, — Карина сжала мою руку, и в ее взгляде, обычно колючем и холодном, читалось искреннее беспокойство.

Я знал, что она тоже пострадала в Рязани, хоть и скрывала свою боль и раны. Девушка старалась изо всех сил быть сильной.

Закусив губу, я посмотрел на ампулы инъектора и кивнул.

— Поздно передумывать. Решился — действуй. Начинаем.

Я сел на край кушетки и придвинул к себе стойку с гримуаром. Истрепанные пожелтевшие страницы были пусты.

Пока — пусты.

— Начинаем, — велел я и взял ручку.

Тряхнув фиолетовой прядкой, Карина откинула назад блестящую черную челку и взяла инъектор. Холодная сталь иглы вошла в мою шею и с шипением выпустила содержимое прямо в вену.

Я вздрогнул. По венам заструилось живое пламя. Жгучая и разъедающая, как кислота, альва-эссенция мгновенно разошлась по телу, наполняя его жаром, переходящим в бешеный озноб. Меня прошиб пот, пальцы свело судорогой. ядро в груди отозвалось пульсацией, словно ожившая турбина реактивного самолёта, готового к старту.

— Вторую, — сглотнув, произнес я. — Быстро.

Колба со звоном упала на подставку. Ловко вставив вторую, Карина сделала вторую инъекцию. И снова очищенная кровь альва-монстров побежала по моим венам.

Энергия моментально заполнила моё тело, выжигая каналы альвы. В виски ударил громовой пульс заколотившегося сердца, уши заложило. Во рту моментально пересохло, будто я оказался посреди знойной пустыни.

— С-сейчас… — просипел я, сжимая ручку, и подставил её локтевой сгиб. — Давай!..

Карина взяла лежавшую наготове иглу и ввела её в мою вену. В прозрачной трубке, идущей к ручке, показалась тёмно-красная кровь. Неторопливо она побежала по трубке.

— Именем нашего Всеотца… — зашептал я, вспоминая слова молитвы. — Свяжи мою душу с душой кодекса…

Карина шагнула назад, нервно стиснув край своей коротенькой юбки. Ручка в моих пальцах потяжелела, на ее кончике показалась алая капелька.

— … клянусь служить человечеству, не щадя своих сил, крови и самой жизни…

Кончик пера уперся в пожелтевший пергамент и, скрипнув, начал движение. Буква за буквой, я выводил древние, почти забытые слова договора, и казалось, мою руку вел кто-то свыше.

— сражаться с порождениями альвы, чудовищами и тварями из Бездны… — мой сиплый голос звучал незнакомо, будто говорил не я. Слова зазвучали глубже и вызывали эхо во всей комнате, заслоняя собой скрип бумаги, звуки капельницы, и отчаянное биение сердца стоявшей рядом девушки.

Слова складывались в текст, я перевернул страницу и продолжил.

Единственное, что могло снова связать наши ядра вместе, — новый договор. Новая клятва на крови, пропитанная альвой.

Но в отличие от тех магических формул, что писал в её гримуаре неизвестный монах триста лет назад, я мог записать совершенно новые правила.

Словно в горячечном бреду, я машинально шептал слова и видел, как каждая буква, записанная моей кровью, источает энергию. И пока не заполнена последняя страница…