Уютное, домашнее и ласковое тепло, словно прикосновение любимой.

Я лежал на кровати в небольшой комнате. Всё тело ныло от слабой боли, воздух пах лекарствами и спиртом, с легким, смутно знакомым приятным ароматом. Сквозь занавешенное окно пробивались лучи солнца и бодрое чириканье птиц.

На столике слева виднелась тарелка с остывшим завтраком и целая куча лекарств, рядом — стойка с капельницей и медицинские приборы. Явно поставленные наспех.

Я в больнице? Непохоже. По всему видно, притащили меня сюда в спешке. Значит, я тут не первый день.

— Проснулся, — в тишине утра донесся знакомый игривый голос. — Значит, помогло!

— А… — я скосил глаза вниз.

Одеяло приподнялось и из-под него высунулось довольное лицо Карины. Она поднялась выше, одеяло сползло с её обнаженных плеч.

— Как ты… — я осёкся, чувствуя, как сердце забилось сильнее. — Погоди, ты же сама ранена!

— Я в порядке, по сравнению с тобой легко отделалась. Когда я тебя увидела там, то испугалась, что ты умрёшь. Слава богу, ты живой, — девушка осторожно обняла меня и прижалась к шее. — Вообще-то я от тебя два дня не отходила. лечила как могла. Так что заслужила от тебя благодарность.

Она хихикнула, добавила шёпотом.

— И кое-что ещё…

Облизнув губы, она откинула одеяло и, краснея, села на меня сверху. В неверном свете, пробивающемся сквозь шторы, её полуобнаженное стройное тело соблазнительно изогнулось.

— Помнишь, что ты мне обещал? — девушка нагнулась к моим губам. — После свадьбы, мы собирались продолжить. Я и так слишком долго ждала, и вообще, супружеский долг…

Её тёплые губы прильнули к моим в поцелуе. В ушах застучала кровь. Я ещё не до конца проснулся, но тело отреагировало на её ласки куда быстрее. Жар волнами разошелся по животу и ниже, пальцы свело от возбуждения. Я обхватил её узенькую талию, перехватывая инициативу.

Карина тихонько пискнула, поддаваясь ласкам, наши языки сплелись вместе. Но едва я повернулся уложить её на кровать, как острая боль пронзила всё тело. Пришлось отступить, шипя от боли и досады.

— Твои раны еще не затянулись, — с пониманием кивнула она и, облизнув розовые губки, добавила. — Ничего, я сделаю сама.

С загадочной улыбкой девушка снова натянула одеяло и подмигнула.

— Не подглядывай!

Я зажмурился: её влажные губы и язычок коснулись моей шеи и двинулись вниз. Шаг за шагом, горячие прикосновения спустились от груди к животу, Карина стиснула пальцами мои бока, её горячие бёдра обхватили мои.

— Что ж ты творишь… — прошептал я. Но останавливать её не собирался. Совсем наоборот.

Легонько царапая мои бока ноготками, она стянула вниз последнее препятствие. Но едва её губы добрались до самого интересного, как раздался стук в дверь.

— Никого нет, — прошептала Карина. — Не отвлекайся…

Едва она вернулась к своему приятному занятию, как стук повторился — и на этот раз куда настойчивее.

— Я знаю, что ты там, наглая пигалица! — гаркнули за дверью, и в голосе я сразу узнал Темникова. — У нас нет времени ждать ещё, он требует Вайнера к себе!

Карина не дала мне отреагировать — её пальчики стиснули меня так, что я едва не застонал от удовольствия.

— Открывай дверь! — рявкнул опричник. — Я знаю, чем ты там занимаешься!

— Вот же зануда, — разочарованно шепнула девушка и вылезла из-под одеяла. — Имею полное право, я его жена!

Она заговорщицки улыбнулась мне и, устроившись сверху, начала двигать бёдрами. Я скользнул ладонями по её бокам и обнял грудь. На её раскрасневшемся лице возникла блаженная улыбка.

Ох ты ж господи…

— Если не откроешь, я выбью дверь нахрен, и плевать мне, чем вы там занимаетесь! — прорычал Темников. — У нас тут люди гибнут каждый день! Империя, черт возьми, на грани гибели, пока вы там кувыркаетесь! Ты вообще понимаешь, каких людей заставляешь ждать, пока ты…

Карина издала театральный стон и улыбнулась.

— Тьфу ты, господи!.. — выругался опричник.

— Погоди, Карина, он прав, — шепнул я девушке и с неохотой убрал руки с её груди. — Он не уходит — значит, дело и правда срочное. Давай вернемся к этому вечером.

Девушка разочарованно вздохнула и остановилась. Выбралась из-под одеяла и начала натягивать на себя одежду.

— Не вернёмся, — грустно заметила она. — Я тебя знаю, спаситель. Но я все равно буду ждать.

Закончив одеваться, она открыла дверь.

— «Сам не ам, и другим не дам», да, обломщик? — бросила она и, с вызовом глянув на Темникова, вышла из комнаты.

— Одевайся и иди за мной, — без лишних церемоний бросил он, мельком глянув в мою сторону. — Устроили тут…

Через десять минут мы уже шли по широкому коридору незнакомого здания. Судя по аскетичному убранству и редким портретам на стенах, нас держали в одном из корпусов Управления Опричнины. И последнее моё посещение навевало нехорошие воспоминания.

Миновав несколько коридоров и поднявшись на лифте, мы остановились у неприметной двери в кабинет. Кашлянув, Темников открыл её и, пропустив меня, вошёл следом.

Я встал перед широким столом кабинета, пропахшего бумагами и еле уловимым запахом пороха.

А за столом, постукивая ручкой по открытой папке с отчетом, сидел сам князь Пожарский. Вот так поворот… Я невольно усмехнулся.

— Вот и вы, Вайнер, — он поднялся из-за стола и пожал мне руку. — Рад видеть в здравии, ваша светлость.

Я невольно усмехнулся.

— «Ваша светлость», да? Не так давно ваши люди пытались убить всю мою семью, включая слуг. Видать, крепко вас прижали, раз приходится проявлять такую любезность к предателю.

Пожарский внимательно, без тени эмоций посмотрел на меня. Его уголок рта дернулся.

— Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, — спокойно сказал он. — Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.

Вздохнув, он взял со стола папку.

— За то время, пока вы… — Пожарский помедлил, подбирая слова. — числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.

— Это я уже знаю, давайте ближе к…

— При очень странных обстоятельствах, — он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. — На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.

Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.

— А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.

Я вскинул брови.

— Так за восстанием стоите вы, сударь?

— Что вы, — скромно улыбнулся он. — Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то — пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману — не в их планах.

Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.

— Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.

Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.

— Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.

Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках — слишком большая сила, Ярослав.