— Где носилки и машина? У нас минута-две, не больше.

— Машина! — рявкнул Фёдор, окончательно убрав оружие в кобуру. — Я сказал сейчас же!..

Пока он отдавал приказы, Карина распотрошила аптечку и, обтерев рану, сноровисто вставила несколько тампонов в пулевое отверстие. Нужно было хоть как-то остановить кровопотерю, пока у них было время.

Тем временем в комнату, распихивая остальных, вбежали трое бойцов с носилками, а за ними показалась фигурка Есени. Девушка, еще ничего не понимая, бросилась к Карине, но замерла, увидев окровавленную пациентку.

— Делай всё, как я велю, — тихо бросила ей Карина, не отводя глаз от пациентки. — Придерживай голову, переносим на носилки, быстро!

Два крепких мужика под руководством Карины аккуратно, насколько это было возможно, положили Настю на носилки и направились к выходу.

— На улицу! — Фёдор пошёл впереди, распахивая двери перед ними. — Несите осторожно!..

— Глава, тут сообщение… — к нему подошел помощник, но тот лишь отмахнулся от него.

— Не сейчас!

Не отходя от пациентки ни на шаг, Карина поднялась на поверхность и, протиснувшись в узкие двери, вышла на улицу следом за носилками. На дороге, заставленной разношерстными машинами, включая отбитые у армии броневики, их уже ждал небольшой автобус. В нем она без труда узнала один из госпитальных реанимобилей, видимо, угнанный повстанцами как трофей.

— Грузите, сейчас же! — гаркнул сзади Федор.

Без лишних слов они погрузились внутрь. Пока бойцы фиксировали носилки, Карина один за другим подключала датчики к раненой, изо всех сил пытаясь призвать магию. Но едва в венах закипала альва, как её обрубало волной нестерпимой боли.

— Черт… — прошипела она, надевая на палец Насти пульсоксиметр. — Есеня, включи вон тот аппарат!..

Впереди хлопнула дверь — Федор сел рядом с водителем, — и машина взревела мотором, готовая стартовать.

— Подожди, глава!.. — расслышала она голос помощника. Настойчивый боец, видимо, снова подскочил к машине.

— Что еще? — отозвался Фёдор.

— Говорю же, пришел приказ от Ефимова, — затараторил он, перекрикивая гул мотора. — Нам велено срочно грузиться и ехать на помощь в Рязань! Они два месяца готовились к операции по захвату завода Орловых, мы обещали помочь! Семнадцать отрядов уже там!..

— Подождут! — зло отмахнулся он. — Дочь важнее!.. Чего ждёшь, погнали!

Машина рванула с места, почти заглушая крик помощника.

— Фёдор, но как же!.. К нам отправили поезд, через два часа он!..

Не прошло и двух минут, как они на всех парах вылетели на трассу и помчались к госпитальному комплексу. Торопливо разматывая трубки для капельницы, Карина взглянула на экраны приборов.

— Жми скорее! — крикнула она водителю. — Наше время уходит!

Тот без лишних слов прибавил газу, машину мелко затрясло.

— Есеня, ставим капельницу, физраствор, — сухо бросила она, обтирая локтевой сгиб девушки салфеткой. — Вон те пакеты давай, справа…

Они работали в напряженной тишине, прерываемой лишь её короткими репликами и приказами. Из-за недостатка времени пришлось рисковать, оставив Настю без обследования брюшины и почти без анализов.

Наконец, машина влетела в разбитые взрывом ворота госпиталя и понеслась по затянутой дымом улочке, ведущей к операционному корпусу.

Но с прибытием в больницу испытания не закончились. Едва они вкатили кушетку с Настей в широкие двери здания, их ждала новая неприятность.

Операционные встретили их изрешеченными стенами и разбитыми окнами. Специальное оборудование было разбито вдребезги и горело, чадя едким дымком. В разграбленных кладовых бушевало пламя, разнося сильный запах медикаментов. Под потолком помигивали чудом уцелевшие светильники,

— Черт возьми, да тут же всё в хлам… — ахнула Есеня. — И как нам теперь?..

— Подручными средствами, — перебила Карина. — Вы, двое, найдите выживший персонал, они должны быть в жилом корпусе.

Бойцы, помогавшие довезти девушку, тут же бросились к выходу, даже не глядя на Фёдора. Главарь стоял сзади, заламывая руки от волнения и бессилия чем-то помочь.

— Есеня, за мной, — взявшись за поручни кушетки, Карина закатила пациентку в более-менее уцелевшую операционную. — Сделаем всё, что сможем.

Едва они вошли в операционную, как раненая девушка судорожно захрипела.

— Чёрт…

— Ей становится хуже!.. — вскрикнула Есеня.

— Вижу, нужно переливание крови, срочно!

Молясь про себя всем богам, Карина залезла в хранилище — и нашла уцелевшие пакеты с кровью, готовой для переливания. Несколько минут она напряженно подключала систему, регулировала, вставляла иглы и ежесекундно проверяла параметры на мониторе.

Её собственное сердце колотилось как бешеное. Кровь начала поступать, вместе с целым коктейлем анестетиков и антибиотиков. Но параметры падали.

Ничего не помогало.

— Я нашел врачей!.. — в операционную ввалился запыхавшийся боец с тремя перепуганными, бледными медиками за спиной.

— Отлично, за дело, — не поднимая головы бросила она.

— Го-госпожа Ленда?.. Это вы? — ахнул один из врачей.

— Берись за дело, или уволю, — сухо ответила Карина. — Пулевое ранение брюшины, несквозное, критическая потеря крови…

Уже впятером они склонились над пациенткой, работая в тусклом свете мерцающих ламп. За считанные минуты им удалось извлечь пулю, откачать лишнюю жидкость и приступить к остановке кровотечения, как единственный уцелевший прибор, отсчитывавший пульс пациентки, издал монотонный писк.

— Сердце остановилось… — прошептала Есеня.

— Приступаю к реанимации, — Карина сложила ладони замком и начала непрямой массаж сердца, монотонно бубня отсчёт. — Раз, два, три, четыре…

Все чувства давно отступили куда-то далеко. Страх, сомнения, усталость — всё ушло на периферию. Где-то рядом ассистент склонился над Настей и сделал ей два вдоха, расправляя легкие. И снова — раз, два, три…

Казалось, воздух загустел от напряжения. Она почти физически ощущала на себе взгляды коллег, и — самый тяжелый, взгляд Фёдора.

В памяти всплыло почти забытое наставление отца: «они вверяют тебе жизнь самого дорогого человека в их жизни, потому что не могут сделать это сами. Именно поэтому мы обязаны бороться до конца. Даже когда надежды уже нет».

Сердце запустилось на второй минуте. Лихорадочным писком ожил прибор, на экране забилась ниточка кардиограммы.

— Зашиваем, — дрожащим голосом выдохнула она. Но едва врачи приступили к работе, как прибор снова издал тонкий писк.

— С-снова, сердце, — Есеня побледнела, растерянно глядя на спутницу. — Н-но… мы же…

— Реанимация, — глухо буркнула Карина, складывая ладони. — Раз, два…

Несколько минут они сражались за жизнь Насти. Никто не говорил вслух, но она чувствовала — никто уже не верил, что её можно спасти.

Сердце то запускалось, то останавливалось снова. Раз за разом.

— Госпожа Ленда, — прошептал врач, стоявший рядом. — Это уже не поможет. Мы её потеряли. Вы сделали всё, что могли.

Карина стиснула зубы и, взглянув на бледного Фёдора, покачала головой.

— Если я бессильна… остаётся только одно.

Она посмотрела на Есеню.

И девушка, без слов поняв её, коротко кивнула.

— Ты… ты решила её убить⁈ — встрепенулся Фёдор. — Не смей, Ленда! Я!..

— Держите его, — скупо бросила она остальным и протянула руку Есене. — Мне нужно сосредоточиться.

— Ты обманула меня! — взревел Федор и рванулся к ней, но трое врачей навалились на него, не давая приблизиться. — Тварь, убью!..

— Не мешайте, прошу! — взмолился старший. — Доверьтесь госпоже!..

— Есеня, мне нужна вся альва, — прошептала Карина и, сжав её дрожащую руку, положила ладонь на грудь Насти. — Из-за блокатора альвы может не выйти. Но вдвоём…

Та кивнула.

— Хорошо.

В груди нарастало жжение. Задавленная лекарствами, альва нехотя поднималась из недр её тела. Энергия заструилась по венам, перетекала из руки Есени, пронизывала каждую клеточку, собираясь в ладонь.