Лёгкая волна тепла пробежала вверх по запястью. Трещина истончилась, медленно зарастая.

Лили отчетливо сглотнула, не отрываясь от тающей на глазах жилки.

— Работает, — улыбнулся я и перешел к следующей ранке.

Мои губы снова коснулись кожи, и новая волна тепла разошлась по телу. Альва вливалась в девичью ладонь, заставляя ранки съёживаться и таять на глазах.

Я почувствовал, как энергия струится между нами. Наполняет Лили и резонирует, разливаясь волнами приятного тепла.

Мои губы двигались выше, стирая следы страшного распада с её тела.

Лили откинулась на подушку и прикрыла веки, расслабляясь. Боль уходила, а напряжение на её лице сменилось безмятежной улыбкой.

На миг я вспомнил, как впервые увидел её. Окровавленную фигуру посреди церемониального дворца, с горящими оранжевым светом глазами. И позже, уже в своем кабинете — высокомерную и самоуверенную, полную силы и готовую идти до конца. Я видел множество её масок, но лишь изредка сквозь них пробивалась настоящая Лилит.

И сейчас это была она.

Не кодекс, а девушка, прошедшая со мной сквозь тьму рука об руку.

Волны тепла между нами нарастали, резонируя всё сильнее. Они стремились друг к другу, стремясь слиться в один поток. И понемногу я сам стал поддаваться этому притяжению.

Её кожа пахла мылом и едва уловимым ароматом цветов. Её хотелось касаться снова, чувствовать губами и языком, ощущать гладкость пальцами. В тишине утра к ровному дыханию Лили добавились звуки поцелуев.

Не выпуская её руки, я целовал её плечи и норовил пойти выше. Словно нарочно, Лили повернула голову и, с легкой улыбкой куснув губу, подставила мне шею.

Если наше лечение перешло в игру, то она определённо жульничала.

И противиться этому я не мог. Да и не хотел.

Мои ладони скользнули ниже, обнимая её стройное тело сквозь одеяло. Я припал к её шее новыми поцелуями, словно собирал губами росу с цветка.

Она взволнованно выдохнула, опалив кожу жаром. Светящиеся трещинки, расчертившие её шею, давно растворились, но мне не хотелось отрываться от неё ни на миг.

Я ощутил её жаркое дыхание, а следом тонкие пальчики оплели мою шею. С усилием оторвавшись от поцелуев, я приподнялся. Мы посмотрели друг на друга.

Её глаза затягивали. Полные губы приоткрылись, влажно блестя.

На краткий миг мы застыли. Я ощутил, как мы оба подошли к невидимой грани, стоит переступить которую — и дороги назад не будет.

Лили прикрыла веки и мягко потянула меня к себе.

Я даже не заметил, как наши губы слились в поцелуе. Настолько естественно, будто только так и могло быть. За первым последовал второй, третий. Мы невесомо касались друг друга, всё сильнее поддаваясь притяжению.

В ушах гулко застучало разогнавшееся сердце. Лили обвила меня второй рукой, давая крепче обхватить её талию.

Тело реагировало само, втягиваясь в циркуляцию нашей альвы. Лили же всё сильнее поддавалась притяжению, её мягкий, настойчивый язычок сплёлся с моим. На губах заиграл её нежный вкус, дразня ещё сильнее.

Я ощутил, как скрытое во мне ядро отчётливо запульсировало. Жар волной разлился по телу, проходя через кожу и резонируя с альвой Лили. Сливаясь с ней воедино, и откликаясь в её теле благодарной дрожью.

Она звала к себе, неудержимо тянула.

Прервав поцелуй, девушка с жарким выдохом отстранилась. Её щёки пылали огнём, а сердечко билось так, что я слышал его беспокойный стук сквозь одеяло.

— Слава… — её шёпот больше походил на мольбу. Не сводя с меня глаз, она медленно стянула одеяло ниже.

Я не заметил, как прильнул к исчерченной светящимися ниточками коже. Её дыхание участилось, став прерывистым. Лили погрузила пальцы в мои волосы, мягко сжав затылок.

Гул её сердца был совсем близко. Я ощущал его губами, щекой, кончиками пальцев. Жар и дрожь её тела от каждого касания. Напряжение тела, когда она подавалась мне навстречу, прижимая мою голову к себе.

Наши ауры дышали вместе. Так, что было не различить, где кончается моя и начинается её альва.

Я двинулся ниже, опустив ладони на её тёплые бёдра, и посмотрел вверх.

Не выпуская моей головы, она смотрела на меня. Её лицо пылало. Бисеринки пота поблескивали на напряжённой груди и дрожали в узкой ложбинке пупка. В ушах гремел пульс наших сердец.

Я мягко развёл её бёдра, и Лили приподнялась навстречу. Её дыхание ускорилось. Она закрыла глаза и откинула голову, прижимая меня к себе.

Мои губы снова касались её нежной кожи. Но теперь каждое прикосновение отдавалось мощной волной альвы… и её дрожащим голосом. Напряженная, как тетива лука, Лили выгнулась в моих объятьях. Её бёдра то сжимались, стискивая меня, то отступали, вторя набегающим волнам удовольствия.

Я оторвался от неё, словно путник, вдоволь напившийся живительной влаги из ручья, и, обняв, поцеловал её в приоткрытый рот.

Она обхватила меня бёдрами, её руки обвили мою спину и плечи. Мы чувствовали друг друга. Так, словно стали единым целым. Не только там, где соприкасались наши губы.

Полностью отдавшись эмоциям, Лили доверчиво посмотрела на меня.

Мы дышали в унисон.

Девушка вздрогнула от прикосновения — и зажмурилась. Её пальцы сжались, царапая спину, из груди вырвался долгий выдох. А я ощутил, как её тело сжало меня, принимая в себя до конца.

— Всё хорошо, — прошептал я и, сцепив пальцы с её ладонью, двинулся вперёд.

Наши ядра вспыхнули ураганом энергии, разливая повсюду волны жара. Мы двигались медленно. Но наши сердца забились в бешеной гонке.

Она прижала меня ближе, впиваясь пальцами в спину.

— Больше… — раздался над ухом её шёпот. — Больше не уходи… никогда… гхх!..

Она зажмурилась. Дыхание сбилось, учащаясь. Лилит прильнула ко мне всем телом, ритмично покачиваясь в такт движениям. Девушка оторвалась от моих поцелуев и сквозь жаркое дыхание я снова различил её голос.

— Именем альвы… обещаю, что всегда…

В полутьме комнаты зазвучали, дрожа и срываясь с губ, слова новой клятвы.

Над седым гребнем уральских гор, в десятках километров от ближайшего поселения, вспыхнула ослепительная колонна энергии. Пронизанная вспышками сотен разрядов, она поднялась к облакам, освещая всё на километры вокруг. Расцветив серые облака, через несколько мгновений она угасла, знаменуя собой появление нового, невиданного прежде контракта.

Я медленно открыл глаза.

За окном уже темнело, солнце опускалось за гребень гор, заливая горизонт золотистым светом.

Жар в груди, где еще недавно горела новая стигмата, понемногу утихал. А его виновница, свернувшись клубочком и уткнувшись лицом в мою грудь, тихо спала рядом.

Её белоснежные волосы рассыпались вокруг тяжёлым шелком. Не удержавшись, я погладил её тёплую макушку.

— Мм… — Лили завозилась и, сонно открыв глаза, зевнула.

— Пора вставать, соня.

— Кодексы вообще не спят… — буркнула она и, обняв меня, вытянулась как сытая кошка. Я с гордостью скользнул взглядом по её обнажённой спине, задержавшись чуть ниже.

Постель ещё хранила жар наших тел, а влажные простыни холодили кожу.

Я провел ладонью по её спине — и ощутил, как в её теле ровно и мощно пульсирует энергия.

Её энергия.

Неукротимое ядро Владыки Пустоты всё же подчинилось своей хозяйке. Пусть для этого и потребовалось… хм… наполнить её своей альвой.

Я улыбнулся, вспомнив слова профессора Потёмкина.

— Чего ты так улыбаешься? — Лили ехидно посмотрела на меня, подперев рукой щёку. — Дай-ка угадаю, мой ненасытный хозяин решил пойти на третий заход?

— Нет уж, я не железный.

— Очень жаль, очень жаль, — протянула она и скользнула ладонью вниз по моему животу. — Я не против получить еще твоей альвы…

Я придержал её руку, как раздалось отчётливое урчание в животе. Лили покраснела.

— У нас ведь еще осталось карри, да? Я безумно проголодалась.

Мы вернулись на кухню, и уже через несколько минут довольная Лилит уплетала двойную порцию риса с овощами. Я присмотрелся к ней: никаких следов недуга больше не было видно. Её раны затянулись, а аура горела чистым и ровным золотым светом.