— Не… не дай себя… — прошептал он.

— Что ты говоришь, отец?..

Роман сделал шаг вперёд, выскользнув из рук Аластера, как между ними засиял воздух и вспыхнуло кольцо открывающегося портала. Вспышка перехода на миг ослепила обоих, а на пол рядом с государем рухнула светящаяся бледным светом фигура Сирин.

— Господин!.. — вскрикнула она и обняла умирающего.

Роман едва сдержал возглас, с трудом узнав в распадающейся, покрытой сетью трещин фигуре императорский кодекс Сирин. Величественная и холодная воительница обняла голову отца и прижала к себе, склонившись над ним.

— Пожалуйста, хозяин, держитесь!.. — она обхватила его за плечи, пытаясь поднять. — Помогите, скорее! Роман!..

Но шокированный цесаревич лишь содрогнулся от пронзительного взгляда её холодных голубых глаз.

— Да она безумна… — услышал он шёпот Аластера за спиной. — Я же предупреждал, и она все равно добровольно пошла на самоубийство, чтобы спасти хозяина?..

— Роман, позови на помощь!.. — в отчаянии крикнула она. — Прошу тебя, спаси!..

Её голос споткнулся. На красивом лице всё отчетливее проступали светящиеся трещинки. Всё тело кодекса тускло светилось, на глазах тая и распадаясь на хлопья чистого золотого света.

Император выскользнул из её рук и упал на пол.

— Гос…подин… — не в силах держаться дальше, она легла рядом и вложила свою ладонь в его окровавленную руку. — Простите… что не сберегла вас.

Он не проронил ни слова. Лишь скосил глаза на её тающее лицо. И казалось, в этот момент впервые в жизни его вечно холодные и суровые глаза наполнились искренним теплом и любовью.

От этого взгляда сердце Романа словно стиснула невидимая рука.

Он никогда не удостаивался такого взгляда. И не удостоится.

— Я. не жалею о таком исходе, — Сирин улыбнулась своему господину. — Спасибо, что подарил ме эту… сотню лет служения. Наш… наш сын закончит то… что мы начали.

Мягкое сияние окутало её тело. На миг оно заполнило всё вокруг, и кодекс Сирин обратилась в облако сверкающих хлопьев света. Они поднялись в воздух, медленно тая, как снег.

Едва рассеялось сияние последней частички энергии, император издал тихий вдох… и застыл неподвижно.

В давящей тишине было слышно только бешеное биение сердца. Роман тихо сглотнул, не запечая бегущих по щекам слёз.

— Мой господин, — тихий голос Аластера прозвучал как выстрел. — Никто не должен узнать, что это были вы.

— Я… — Роман сглотнул. — но я…

— Сделал то, что должен был сделать, — вкрадчивый голос Аластера начал обволакивать мечущийся разум, успокаивая его. — Я помогу вас скрыть это, хозяин. Никто не узнает. Вы займёте престол Империи, как и должны были сделать. Как он сам того желал.

Уняв дрожь в пальцах, Роман сжал кулаки и кивнул.

— Х-хорошо.

— Пришло ваше время, господин. Время занять место, заслуженное вами по праву. Время править и сделать всё по-своему. Справедливо.

Роман закрыл глаза. Голос кодекса снова и снова звучал в его голове.

Справедливо… именно этого он всегда и хотел. Справедливости.

— Верно, — наконец, ответил он. — Я сделаю всё сам.

Урал. Красная зона.

Концентрация альва-частиц 137,6 на миллион

В ушах слышался шум воды. Я медленно открыл глаза, приходя в себя.

Холодный ветер пронизывал до костей. Стойкий запах гниющей воды щекотал обоняние, и судя по привкусу во рту, я плавал в какой-то липкой вонючей жиже.

Казалось, вода медленно поднималась. А ещё у меня дико, до безумия кружилась голова, а всё тело будто пинали ногами.

— Вернулся… — прошептал я, открывая глаза. — Я в реальном мире…э!..

Вонючая вода залилась в рот, я попытался подняться — и провалился глубже в неё. Чёрт возьми, да я на болоте!..

Руки инстинктивно задергались, пытаясь вытащить меня наружу. Но хлюпающая жижа вокруг только всосала их глубже. Подавив первый страх, я выплюнул изо рта болотную жижу и осмотрелся.

Вокруг стояла сплошная топь. Кривые покосившиеся деревца, кочки, жухлая трава и редкие лужицы стоячей воды. И никого, ни единой живой души рядом.

— Э-эй!.. — крикнул я без особых надежд. — Кто-нибудь! Я здесь! Э-эй!..

Никого. Только где-то вдалеке захлопала крыльями птица, которую спугнул мой крик.

— Егор! Софья! — снова крикнул я. — Слышите⁈ Лили!..

Кричать было бесполезно, я только тратил время и глубже увязал в трясине. Она уже давила на легкие, не давая вдохнуть. Сжав зубы, я попытался успокоиться и начал медленно водить руками вокруг в поисках ветки, корней или хоть чего-нибудь, за что можно было зацепиться.

Очевидно, я здесь был один. А значит и спасать меня некому. Магия… я попытался воззвать к магии, но измученное тело отозвалось такой острой болью, что я едва не ослеп от неё.

— Черт тебя… — прошептал я, чувствуя, как к подбородку подбирается вода. — Ну что ж… хорошо…

Сделав вдох, я прикрыл веки и попытался погрузиться в квантовый скачок. Тело снова отозвалось болью, но это сработало.

Мир вокруг подернулся синей дымкой и замедлился. Я выиграл время, и теперь нужно им воспользоваться.

Я поспешно осмотрелся вокруг себя, подмечая детали. И заметил то, что не увидел сразу.

В нескольких километрах, вдали виднелась оплывшая, как масло на жаре, гора, а за ней поднимались столбы черного дыма. Небо над ней светилось оранжевым светом, а внизу темнели обломки невиданных размеров махины.

Обломки Белогорья…

Значит, я всё ещё на Урале. А ещё где-то здесь точно есть люди.

Скачок завершился, по ушам ударило хлюпанье трясины. Собравшись с силами, я снова провалился в скачок и принялся искать ветки или другую опору, чтобы вытянуть себя из ловушки., но под руки попадались только обрывки и короткие пучки травы, резавшие пальцы.

Вода уже добралась до рта и носа. На третий или четвертый скачок под мою руку подвернулась узловатая ветка, и на счастье, она оказалась достаточно крепкой, чтобы я мог за нее ухватиться и подтянуться всем телом.

— Гххх… — обхватив её одной рукой, я напрягся и подтянулся ещё. Усилия, стоившие мне, наверное, всех сил, позволили отнять у болота несколько сантиметров моего тела. Выдохнув, я подтянулся снова. И ещё раз. Казалось, сил больше не было, и я впустую пыжусь, но на десятый раз я ощутил, что могу достать из трясины вторую руку.

кое-как выдрав её из жижи, я обхватил ветку уже второй рукой и, мысленно вознося молитвы Всеотцу, снова взялся за дело.

— Ммггхх!.. давай!.. — прошипел я, подтягиваясь. — Ну же-е!..

Болото упрямо тянуло назад, цеплялось за ноги, одежду, за каждый выступ и лоскут. Казалось, биться было бесполезно, я уже не чувствовал ни рук, ни ног, но с тупым упорством обреченного продолжал тянуть и тянуть. Кажется, ветка уже давно обломилась, и я снова увязал глубже…

Но в этот момент за спиной с влажным чавком из трясины показались мои ноги.

— Боже… — взмолился я. — Дай мне выжить, прошу…

Соберись, Ярослав! Не первое твое болото! Разве забыл, как на тренировках Хошино ты уже тонул в похожем месте?

Воспоминания придали мне сил. Сцепив зубы, я подтянулся снова. Раз за разом, я ползком добрался до крошечной кочки, а затем и до небольшого камышового островка размером метр на метр. Лишь улегшись на жухлую траву, я выдохнул.

Казалось, сил не осталось даже чтобы дышать. Я просто лежал, уткнувшись лицом в траву, и тихо сопел. Прошло, наверное, полчаса, или даже час, прежде чем я перевернулся на спину и, утерев лицо, приподнялся на локтях.

— Чёрта с два я тут подохну, — прошептал я, оглядывая унылую однообразную топь. Болото ответило далеким хлюпаньем.

Обтерев себя от грязи, я нащупал на поясе оборванную цепь. На втором её конце одиноко болтался грязный гримуар.

Ледяной комок страха поселился в животе. Я не чувствовал её. Ни стигмат на теле, ни ставшего привычным чувства её присутствия внутри. Ни жжения альвы, ничего. Она словно растворилась.

Пропала.