Лили замерла. А я почувствовал, как упрямый живой металл трещит и рвётся в моих руках.

— Ещё-о-о!.. — из моей глотки вырвался отчаянный крик. Вложив последние силы, я снова рванул непокорную цепь.

И она не выдержала.

Яркий свет озарил окружающую тьму, стирая без остатка беснующихся в воде монстров. По ушам ударил звон и треск разорванных пут, а с ними — грохот разбитого вдребезги кристалла.

Из глаз брызнули слёзы. Я зажмурился от боли, будто все кости в моём теле провернулись вокруг своей оси. Огонь альвы изнутри рвался сквозь треснувшую кожу.

Державшие Лилит цепи разлетелись снопами обломков — и мы полетели вниз.

— Слава!.. — вскрикнула Лили, взмахивая руками.

— Держись!

Я успел поймать ее за руку и притянуть к себе, как мы ухнули в толщу воды. Брызги разлетелись в стороны яркими снопами. Прижав к себе девушку, я посмотрел вверх.

Над поверхностью вспыхнул громадный сгусток энергии и ударил во все стороны извивающимися лентами света.

Нас закружило в водовороте. Казалось, гравитация сошла с ума. Верх и низ менялись местами, пока вода, наконец, не схлынула, как в осушающемся бассейне. Почувствовав под собой твердую почву, я стиснул дрожащую Лиливайсс и разлепил веки. И невольно воскликнул.

— Боже!..

Вокруг нас сгущалась тьма. Бушующий водоворот альвы окружил нас пеленой, в которой проносились одна за другой картины и образы, знакомые до дрожи. Хошино, Руи, Егор и Софья… они сражались с Владыкой Пустоты и гибли, снова и снова.

А через мгновение вместо них появилось лицо Фреи.

Девчонка бежала от монстров, но умирала в их пастях. Я видел сотни вариантов её гибели во всех жестоких подробностях. А за ней — и других кодексов. Всех, кто был в том бою триста лет назад против первого Владыки. Я не мог оторвать взгляда от ужасающего зрелища, до ломоты стиснув побелевшие кулаки. В груди сжался такой комок, что даже вдох давался через силу.

— Сестра!.. — голос Фреи окружал нас, повторяясь эхом. — Не бросай меня, пожалуйста! Спаси меня!

И Лилит не выдержала. Она с криком рванулась из моих объятий, но я удержал её. Измученная девушка, невесть откуда взявшая силы, вцепилась в меня и протянула руку к ближайшему миражу сестры.

— Фрея!

Я прижал её к себе и крикнул.

— Это ложь альвы, Лили! Держись, я вытащу нас!

И тут кружащийся вокруг нас водоворот образов остановился. Вода под нами снова пришла в движение. Черные волны поднялись живыми щупальцами, окутывая замершие изображения Фреи. Один за другим её образы растаяли, растворились в наползающем цунами. Чёрные щупальца поднимались выше, грозя сомкнуться над нами.

— У тебя нет выбора, человек, — раздался глубокий вибрирующий голос, словно сама вода издавала его. — Ты отдашь мне себя, если хочешь спасти девчонку…

В тишине я различил тихий голос. Одновременно похожий и на Фрею, и на мою сестру Есеню.

— Не бросай меня снова, пожалуйста…

Обессиленная Лилит уткнулась в мою грудь и вздрогнула всем телом. Я ощутил её скорбь всем телом. И знал точно — даже сейчас она верит в посулы альвы. Даже сейчас втайне надеется, что чудовищная сущность может вернуть её сестру.

— Лживая тварь! — крикнул я. — Тебе не хватило трёхсот лет издевательств над девчонкой, которая тебе доверилась? Ты воспользовалась ей и разрушила всю её жизнь, а теперь хочешь и меня облапошить? Чёрта с два! Я не буду служить тебе, никогда!

Я ощутил, как ядро в моей груди запульсировало с новой силой — и что-то рядом откликнулось, вторя его пульсу. Лили медленно подняла голову. С робкой надеждой.

— Я не отдам тебе Лили, — стиснув её тёплую ладонь, произнёс я. — Ты проиграла тогда, и проиграешь сейчас. Ты обманула её, чтобы превратить в свою рабыню, сделать из неё Владыку Пустоты и стереть людей с лица земли. Но ты проиграла. Она оказалась сильнее тебя. Мы — сильнее! И всегда будем. Может тебе и удалось ложью переманить одинокого кодекса на свою сторону. Но больше она не одна.

Пульсирующая чернота вокруг нас возмущённо завибрировала. Воды альвы стремительно вздыбились и обрушились на нас яростным потоком. Изо всех сил стиснув Лилит, сквозь толщу воды я снова различил голос альвы, и теперь он сочился разочарованием.

— Тогда я заберу вас обоих…

Урал, место битвы с Владыкой Пустоты.

Концентрация альва-частиц 178,6 на миллион

Ветер доносил запахи жжёного металла и камня. Роман обвёл взглядом открывшееся перед ним поле боя. От открывшейся картины по спине побежали мурашки, а в груди сперло дыхание от ужасающего запаха гари.

— Во имя… Всеотца, что здесь произошло? — изумленно прошептал он.

Перед ним лежала долина, зажатая между двух седых гор, в глубине которой виднелось почти выкипевшее озеро. Лучи солнца пробивались сквозь расходящиеся облака, освещая гору, от которой словно отрезали ломоть огромным раскалённым ножом.

Среди черных наплывов некогда несокрушимой породы курились столбы дыма над раскалёнными колодцами лавы. Живых там не было и быть не могло, но он знал — именно здесь и стояла основная часть имперской армии магов.

Уцелевшие леса горели, чадя черным дымом, и огонь неторопливо карабкался вверх по холмам, расползаясь дальше.

Люди, пережившие сокрушительный удар, виднелись внизу, вокруг озерка, на склонах соседних холмов и в лощинах. Они помогали раненым, разгребали завалы и ставили временные палатки, чтобы оказать помощь на месте. Отсюда, с вершины холма, они казались копошащимися внизу насекомыми.

Опустошённая и израненная земля ещё цеплялась за жизнь.

А над всем этим безумием в небе висела изувеченная чёрная громада Белогорья, дамокловым мечом нависая над людьми. С неё градом сыпались отваливающиеся части и куски, превращаясь в сплошной дождь обломков. Махина медленно кренилась, раздвигая облака своей разваливающейся тушей.

— Здесь была славная битва, — Аластер подошел к хозяина и с улыбкой посмотрел наверх. На миг в его взгляде почудилась гордость, будто он был причастен к отгремевшему сражению.

— И она закончилась, — глухо произнес Роман и пошел вниз по осыпающейся гальке склона к лагерю внизу. На огороженной, наспех расчищенной площадке стоял вертолёт с гербами рода Кирсановых. Возле штабной палатки суетился полноватый коренастый мужичок с погонами капитана.

— Как знать, господин, — сквозь свист ветра он услышал голос кодекса. — Не так должна выглядеть победа. Кое-что здесь точно не завершилось. А может, это только начало?

На его лице заиграла холодная, плотоядная улыбка.

Поджав губы, цесаревич поспешил к засуетившимся у площадки людям.

На душе скребли кошки. Отец нарочно удержал его от важнейшей битвы, но сам при этом был в Белогорье и сразился с Владыкой. Зачем? Из-за пресловутого риска? Но это не помешало ему возглавить шведский поход против Владыки Грома. Он что-то пытался скрыть? Еще один скелет в шкафу, вроде Вайнера?

Вопросы не давали ему покоя, один за другим роясь в голове. Но одно он знал точно. Это была не его битва.

И это злило до зубовного скрежета. У него словно украли ещё одну победу. Даже с императорским кодексом, он всё ещё недостаточно хорош для отца?..

«Ты ещё не готов». Слова отца вспыхнули в памяти и сгорели, как уголёк.

— В-ваше величество! — увидев его, дежурный офицер вытянулся и отдал честь. — Как вы здесь оказались? Я думал, вы там…

Он опасливо покосился на тушу Белогорья, медленно пробивающуюся сквозь облака. Роман скрипнул зубами.

— Доложи обстановку. Где сейчас Кирсанов?

— Его светлость, он… — начал офицер, как из штабной палатки рядом с посадочной площадкой донесся шум рации и знакомый голос Петра Кирсанова.

— … вели срочно подготовить группу эвакуации и полевой госпиталь!..

Тот бросился палатку и подхватил трубку рации.

— Ваша светлость! Все места в госпитале заняты, у нас не хватает мест даже для сидячих раненых!