— Нельзя избежать большой крови, не пролив малой, — произнесла она, явно цитируя кого-то из прошлого. — И всё же…

— Я все равно сделаю это, Такеда-сан, — тихо произнёс он на японском и, приобняв хрупкую женщину за талию, без труда сдвинул в сторону. Помедлив, он с горечью добавил. — Мне один раз уже пришлось потерять жену с нашим нерождённым ребёнком. Я не могу потерять ещё двоих.

Он открыл шкаф и склонился над полками со снаряжением.

— Пётр… — она посмотрела на его могучую спину и куснула губу.

— Мы с тобой наделали кучу ошибок, — он вытащил из шкафа плотный свёрток с костюмом благородного янтарного цвета, — Я не хочу, чтобы им довелось повторять их. Ты на моей стороне, Юмико?

Сжав кулак, она коротко кивнула.

— … не только твой ребёнок рискует собой, Пётр. Мы все на волоске.

Роман прижался к приоткрытой двери, вслушиваясь в голос отца. На последних словах он покосился на стоявшего рядом Аластера. Кодекс смотрел на него с легкой улыбкой. И Роман чувствовал — он слышит всё происходящее в комнате.

— Я же говорил, вам стоит остаться во дворце, хозяин, — ухмыльнулся кодекс.

— Но я же здесь… — прошептал он. — Кем еще рискует отец? Что за?..

Его прервали голоса из отцовского кабинета.

— Вот и всё, Сирин, — голос отца сочился бесконечной усталостью. Роман посмотрел в узкую щель: внутри виднелось кресло, где сидел отец. Сирин помогала бинтовать ему руку, с которой на пол стекали капли крови.

— Это ещё не конец, — тихо ответила она.

— Но в ход пошёл последний аргумент, — глухо возразил он. — Я ещё могу приказать Долгорукому нанести удар ядерными ракетами…

— Владыка просто сбежит, — кодекс покачала головой. — Это сработало с Владыкой Грома, но не сработает с ней. Она уже пробудилась и пожрала второе ядро. Мы опоздали, Николай. Остаётся только молиться, чтобы наш сын завершил начатое.

— «Наш»?.. Погоди, но разве кодексы… я — её сын? И что именно я должен завершить?.. — прошептал Роман, прильнув к щели, и взглянул на Аластера. Кодекс, от которого буквально веяло странной силой, лишь улыбался.

Чутьё подсказывало: Сирин говорила не о нём. И от этого в Романе разгорались ревность и нестерпимое, жгучее любопытство.

— Ты даже не знаешь, жив ли он до сих пор, — хмыкнул государь.

— Жив, я чувствую, — кивнула она. — Моё ядро… я отдала ему свой кристалл.

— Ты… что? — Император оживился. — Ты сошла с ума? Твоя сила…

— С ним, — Сирин опустила голову. — Послушай, я чувствую связь с ним, он ещё жив.

— Гхх… — Роман вцепился в полированную облицовку двери. — О ком они говорят, черт возьми? У меня не было братьев, я!..

Он замолчал на полуслове, когда отец заговорил.

— Он сможет нанести удар изнутри? У него хватит сил убить Владыку?

— Убить — вряд ли. Он связан с ней так же тесно, как я — с тобой. Никто не знает, как альва влияет на хозяина порабощенного кодекса, но мы все слышим её зов. С самого первого дня, каждая из нас. От этого голоса не избавиться, он постоянно в голове. Испытывает тебя, нашёптывает, уговаривает.

— Значит, девчонка ему поддалась…

— Нет, — Сирин покачала головой и встала. — Она очень сильная, намного сильнее других кодексов. Альва нашла её слабость — и ударила в самое больное место. Девчонка в плену, и её некому вытащить, кроме хозяина.

Тем временем трансляция поля боя, идущая на громадном панорамном экране во всю стену кабинета, изменилась. Даже сквозь щелку Роман увидел, как на поле боя в небесах вспыхнул голубым светом столб энергии, ударивший в облака. Огненные всполохи осветили покосившуюся, израненную тушу Белогорья.

Город в облаках медленно кренился, его двигатели работали на износ, озаряя нижнюю часть комплекса вереницами голубых всполохов. Верный признак реакторов, пошедших вразнос. В облаках дыма махина медленно поползла вверх. На землю градом полетели куски обшивки и обломки.

— Времени мало, — вздохнул государь и с болезненным стоном поднялся с кресла. — Мы использовали все козыри, Сирин. Наша армия понесла ужасающие потери, так и не нанеся ей значительного вреда. Если даже Рэйден не сможет одолеть Владыку, нам с тобой придётся закончить всё самим.

Кодекс обернулась к нему, прижав к груди ладонь. И от её взгляда у Романа в груди всё свело: впервые на бесстрастном лице кодекса он видел тревогу. То, что он назвал бы «материнским инстинктом».

— Николай, подожди еще немного.

— Мы и так ждали слишком долго. Ты понимаешь, что происходит? Даже императорские кодексы не справились. Мы впервые столкнулись с угрозой мирового масштаба. Нам некуда отступать, Сирин. С твоей силой или без неё, я вернусь туда…

Он со стоном схватился за бок, бинты начали быстро темнеть от крови.

— Хозяин! — Сирин приобняла его и усадила обратно в кресло. — Если ты прикажешь, мы пойдём вместе. Но я прошу тебя, верь в нашего сына. Поверь в Ярослава, как поверила я.

— Что… — Роман отшатнулся от двери.

В глазах всё поплыло.

Как это понимать?.. Ярослав? Кодекс, Владыка, ядра… не могло это быть совпадением! Ублюдок Вайнер, отнявший у него всё, — его брат⁈

— Быть не может, — Роман со скрежетом сжал зубы. — Чхххёрт… ты!..

Внутри всё вспыхнуло таким жаром, что казалось, его тело прожжёт насквозь бушующая внутри ярость. Кулаки сжались так сильно, что между пальцев потекла кровь.

Сперва недоносок Вайнеров отнял его кодекс, потом — невесту, затем посягнул на престол… а теперь ещё и это?

— Всякий раз, снова и снова — Вайнер!..

— Хозяин, — на его плечо легла прохладная ладонь Аластера. — Я же говорил, что во дворце происходит кое-что куда интереснее.

— И что теперь? — он зло посмотрел на кодекс. — Я должен молчать, узнав, что у меня есть брат, да еще и этот?..

— Нет, не стоит, — тот покачал головой. — Мы воспользуемся этим. Придержи свой гнев для поля боя. Кодекс твоего отца сказала, что Вайнер жив. Владыка уже измотана боем и изранена, даже её сил не хватит на длительный бой. Нужно только поймать нужный момент…

— … о, я понимаю, о чем ты, — Роман застыл, осененный догадкой. — Если всё так, и если Вайнер вернётся, едва Владыка падёт, тут-то я и нанесу свой удар.

— Именно, — кивнул кодекс. — В этой битве уже погибли сотни магов и кодексов. одним больше, или меньше… никто не обратит внимания. Славить будут лишь того, кто победил.

— Он и станет героем Империи, — в глазах романа сверкнули огоньки.

— И следующим претендентом на престол, — кивнул тот. — Никто не сможет перечить спасителю, хозяин. Его вознесёт и знать, и простые люди. Что до Вайнера, мы убедимся, чтобы у твоего отца остался только один сын.

Он нагнулся к Роману так, что тот разглядел клубящиеся в глубине его глаз алые огоньки.

— Ты знаешь, что делать, верно?

Роман ощутил, как комок подкатывает к горлу. Но жгущая его душу боль была сильнее.

Он выпрямился, оправил китель, наспех вытер кровь с ладоней — и подошел к двери. Два стука — и, не дожидаясь ответа, он вошел в кабинет.

— Отец, я принял решение.

Император обернулся к нему. Осунувшийся, бледный, но всё ещё с таким взглядом, что всё внутри сжималось. Роман щелкнул каблуками.

— Я слышал о Белогорье, и многие мои товарищи сейчас сражаются там. И прежде чем ты запретишь мне идти, я скажу: негоже сыну государя и наследнику престола прятаться от боя в такой момент. Я прошел шведскую войну и все испытания, что ты давал мне. Как офицер Империи… нет, как человек, я не могу стоять в стороне! Я иду в Белогорье, на выручку нашим войскам. И сделаю всё, чтобы Владыка пала.

Император насупил брови. Роман краем глаза заметил, как Сирин взволнованно обернулась к экрану, где шел яростный бой в небе. Огненные полосы скрещивались с вереницами молний и потоками энергии. Жестокая битва была в разгаре, и любая случайность могла стать роковой.

— Прошу, отец, — тихо добавил Роман. — Как мне смотреть в глаза людям, когда они спросят, где я был, когда даже самые простые маги рисковали жизнью ради будущего? Я лучше умру, как воин, чем буду жить с позорным клеймом труса.