— Эта эмблема, откуда…

Она потянулась к ближайшему ребёнку, как дыхание спёрло в груди. На неё накатил приступ дурноты.

Во рту снова возник мерзкий привкус травяного пойла, в памяти всплыли запах подвальной сырости и монотонное бубнение монаха, скребущего пером по пергаменту гримуара. Запахи, звуки и прошедший по коже холодок на миг вернули её в жуткий, залитый кровью подвал.

Вздрогнув, она с отвращением отдернула руку от перепуганного ребёнка.

— Простите.

Я заметил, как на её лицо набежала тень. Заглянув внутрь, присмотрелся: такие же эмблемы были вышиты у всех без исключения.

Оставив девушку в повозке, я отошел в сторону.

— Выжившие и припасы, значит? — я подошел к соседней повозке, поваленной набок чьим-то мощным ударом, так что всё содержимое вывалилось в придорожные кусты. Детей здесь не было, в телеге везли большие ящики из прочного дерева. Один из ящиков лежал в канаве, разбитый ударом. Я наклонился и присмотрелся к поблескивавшим среди травы предметам.

В груди похолодело. Среди мокрой травы лежали стальные инструменты, крепления и иглы с изогнутыми креплениями. Точно такие же, как и в подвале, где проходила свою трансформацию Лиливайсс.

— Ценный груз, да? — я обернулся к остальным повозкам, де маги и кодексы добивали остатки альва-монстров. — И чего же ты с этим собирался делать, Шварцфельд?

В том бою отряд кодексов не понёс потерь, только несколько девушек были легко ранены. Первый успех окрылил их, равно как и их наставников-магов. И, стоило отряду с отбитым у монстров обозом вернуться в город, как тем же вечером их благодетели организовали девушкам небольшой праздник.

Во дворе монастыря, невольно ставшего базой нового ордена «Дев битвы», выставили десяток столов, на которых вскоре появились множество корзин с хлебом и выпечкой, фрукты, пироги и всевозможные блюда и напитки. Девушки украсили двор разноцветными лентами и фонариками, и вскоре все уже вовсю праздновали первый успех.

Я посмотрел на Лили: девушка устроилась на балконе башенки, откуда открывался вид на двор, и смотрела на подруг, веселящихся внизу. Сюда она сбежала почти сразу, как начался праздник, и теперь наблюдала за происходящим, задумчиво жуя пирог с мясом.

— Вот ты где, Джоанна! — у входа на балкон показалась раскрасневшаяся Лестат с большой кружкой в руках. — А я тебя везде уже обыскалась! Чего тебя сюда занесло, подруга? Пошли лучше со мной, там новеньких завтра привезут, мы придумываем им вступительный экзамен!

— Давайте без меня, — взглянув на нее, отмахнулась Лили. — Хочу подышать свежим воздухом.

— Аа, вот оно что, — улыбка сошла с лица Лестат, девушка встала рядом с ней и посмотрела вниз. — У меня после вчерашнего боя тоже вонь от монстров до сих пор в носу стоит.

Глянув на подругу, Лестат хитро улыбнулась и протянула ей кружку.

— Ты лучше попробуй это!

Лили сощурилась, взяла кружку и отпила немного. А затем сморщила нос.

— Кислятина!

— Вино! — засияла Лестат. — Кто-то из наших раздобыл несколько кувшинов и после заката мы решили веселиться по-настоящему. Айда с нами, а? Посидим, поболтаем обо всём между нами, девочками.

Лили посмотрела на неё, на кружку — и перевела взгляд на площадку внизу.

— Поболтаем, значит… — она заметила высокую фигуру у дальней стены. Шварцфельд, до того сидевший за столом с остальными хранителями кодексов, уходил с праздника. Куснув губу, Лили вернула кружку подруге.

— Прости, давай в другой раз, у меня есть одно дело…

— Какое? — Лестат посмотрела вслед уходящей девушке. — Да блин, почему ты опять одна сбегаешь, Джоанна?

Я поспешил за Лили, побежавшей вниз. Махом спустившись во двор, она прошла по краю галереи, стараясь не маячить перед веселящимися подругами, и юркнула в коридор, ведущий к кельям магов.

— Что ты опять задумала… — прошептал я, спеша за быстроногой девчонкой. Пробежав по коридору, она безошибочно остановилась у одной из комнат и, глубоко вдохнув, вошла.

Шварцфельд как раз закончил зажигать лампы и сел за стол, заставленный документами. Услышав шаги, он обернулся.

— Джоанна? Почему ты не празднуешь со всеми?

— У меня вопрос, насчет вчерашнего боя, — чуть замешкавшись, выпалила она. — Почему на тех девочках были символы приюта?

На мгновение глаза мага сузились, а взгляд стал жёстче. Я ощутил, как его аура сжалась, а на лице проступило напряжение. Но через миг он снова выглядел расслабленным и даже позволил себе улыбнуться.

— А, так дело в этом…

— Не только, — продолжила Лили. — Почему обоз с простыми сиротами так тщательно охраняли? И что с ними будет дальше? Может ли быть такое, что с ними сделают то же, что и с нами? Они станут кодексами?

Она запнулась, но Шварцфельд точно уловил в её словах главное. Её невысказанный вопрос — «ты хочешь сделать мою сестру кодексом?»

Позволив себе тепло улыбнуться, мужчина поднялся со стула и подошел к ней. Так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Так вот в чём дело, Джоанна… те символы — это знак всех королевских приютов. Король распорядился спасти как можно больше детей, потому что в этих сиротах — будущее страны. Задумайся, если мы победим, кому достанется разрушенная войной страна? Кто будет восстанавливать её и налаживать жизнь взамен убитых?

Лили потупилась, отступая на полшага.

— Я не задумывалась так далеко…

— Наша с тобой задача, Джоанна, это не только сражаться с монстрами, — он умело понизил голос, делая его мягче. — Но и спасти как можно больше людей. Этим девочкам больше не угрожают ужасы войны. Так же, как и твоей сестре. Я ведь обещал, что Фрея будет в безопасности, и от своих слов не отступлю. Я сделаю всё, чтобы защитить Фрею.

Он нагнулся, приближаясь к ней, и посмотрел в глаза.

— А на что готова ты, Джоанна?

Девушка стиснула кулачок.

— Я согласилась на всё это только ради неё.

— И теперь у тебя есть силы защитить сестру, — кивнул он.

— Да, но… она меня с трудом узнала. Я изменилась, я чувствую это в себе… — она прижала к груди сжатый кулачок. — Но если это ради семьи, я сделаю что угодно.

— Тогда запомни, что я на твоей стороне, — кивнул он и коснулся её щеки двумя пальцами. — Мы делаем одно дело. Я понимаю твое недоверие и настороженность, но это — лишнее, поверь. Между кодексом и хозяином не должно быть недопониманий и тайн. Мы — две стороны одного меча и работаем вместе. Понимаешь?

Медленно выдохнув, она кивнула.

— Понимаю. Простите, господин Шварцфельд.

— Рихард, — он снова улыбнулся. — Зови меня Рихард. Джоанна… тебя назвали в честь великой святой, спасительницы Франции?

Его рука потянулась к волосам Лили.

— Да, — она смущенно отвернулась. — Она спасала людей, а они потом сожгли её на костре.

— Не все люди достойны того, чтобы их спасали, — вздохнул он и отступил. — Мне всегда казалось это несправедливым. Мы не такие, девочка. Мы сражаемся за правое дело и мы на одной стороне.

— Спасибо, — кивнув, глухо ответила она. — Я вернусь к остальным.

— Погоди, — он развернул её к себе — и осторожно обнял.

Я сжался от напряжения, не сводя взгляда с замершей Лиливайсс.

— Если тебе тяжело, ты всегда можешь обратиться ко мне, — тихо произнёс он и опустил ладонь на её макушку.

Казалось, секунды тянулись целую вечность, как тишину прервал тихий всхлип. Лили, вздрогнув плечами, зарылась лицом в его одежду и заплакала.

Я отвернулся, не в силах смотреть.

Сердце свело от странного чувства неправильности происходящего. В голове не укладывалось. Всем естеством я ждал и требовал, чтобы она оттолкнула его, убежала, наорала — да что угодно сделала, но не это.

Может, я все это время ошибался, видя в нём холодного манипулятора?

Сжав кулак, я снова посмотрел на них — взгляд Шварцфедьда снова обрел прежнюю холодность, но теперь в нём горело торжество.