Она замолчала, беспокойно посмотрела на меня — и отложила булку.

— Слава, у тебя что-то случилось, да? Я ведь вижу.

— Кажется, да, — я пожал плечами. — Только так сразу это и не объяснить.

— Тогда ничего и не объясняй, — она шагнула ко мне и обняла, так сильно, как смогли её худенькие нежные руки.

Я ощущал её всем телом. Её нежное, доверчивое тепло. Отчаянно бьющееся сердечко, упругую грудь и мягкие, ласковые руки. Одно её прикосновение, словно лавина, смыло к чёрту все тревоги и тяжёлые мысли. Её тепло наполняло меня, замещая холодную пустоту.

Мой маленький кусочек тепла и добра в этом океане лжи и лицемерия.

— Моя Поленька, — переполненный чувствами, прошептал я и обнял девушку, прижимаясь к её тёплой макушке.

Её плечи вздрогнули. Поля ухватилась за меня и, уткнувшись в грудь, заплакала в голос.

— Слава!.. Я!..

— Всё хорошо, — прошептал я, гладя её по голове. — Теперь всё хорошо…

Теперь и я понимал её без лишних слов, как она меня минуту назад. Одному Всеотцу известно, сколько всего накопилось в душе у этой хрупкой девчонки и сколько она пережила, пока меня не было рядом. И сколько добавилось, когда я вернулся.

— Поленька, я понимаю, что тебе пришлось пережить, но обещаю — всё обязательно будет хорошо, — ласково шептал я, гладя вздрагивающую девчонку. — Теперь всё в прошлом. У нас есть наш дом, а скоро и Есеня вернётся, и мы снова заживём как раньше. Мы снова будем вместе, как одна семья.

Она подняла зарёванное, красное от слёз личико — и, шмыгнув носом, с надеждой посмотрела на меня.

Я стёр пальцами слезинки с щёк и поцеловал её.

— Ты веришь мне?

Она кивнула и поцеловала меня в ответ.

Императорский дворец, покои государя.

Концентрация альва-частиц 2,1 на миллион

— Изволь объясниться, — Император швырнул на другой конец стола папку с отчетом. — Как такое вообще вышло?

Стараясь сохранять невозмутимую улыбку, профессор Потёмкин пролистал папку с ворохом фотографий и спутниковых снимков. На несколько мгновений его лицо потеряло былую уверенность, вытягиваясь в удивлении.

— Я предполагал, что и такое может быть.

— Предполагал? — государь едва сдерживал злость. — Их третьим испытанием должен был стать бой с группой ракшас, не более! Откуда там оказался доминатор, да еще и такой силы, а? Даже кодексы убивают подобных тварей только группой!

— Возможно он мигрировал из дальней зоны, или вырос в этой, пожирая кристаллы других монстров, — начал рассуждать Потёмкин. — Генезис таких монстров до сих пор не изучен до конца. К счастью, всё ведь обошлось, насколько я полагаю?

— Обошлось, — с сомнением хмыкнул государь. — Если бы не план моего сына и тех ребят, они бы все там остались. Сто с лишним магов, цвет и будущее Империи!

— Зато теперь мы знаем, что им можно доверить это самое будущее, — довольно ухмыльнулся Потёмкин. — А ещё моя теория подтвердилась. Именно это и могло привлечь монстра.

— Поясни, — велел Император. — Ты опять про Вайнера?

— Именно, — улыбнулся профессор и, устроившись в кресле поудобнее, отложил папку с отчётом. — Он единственный из всех, у кого был кодекс. Вы заметили, что на долю их команды выпали самые тяжелые столкновения с монстрами? Их тянуло к отряду словно магнитом. Будто сама альва стекалась к ним и привлекала тварей, как валерьянка — котов.

— Намекаешь, что кодекс Вайнера наделил хозяина чем-то особенным?

— Ваша почтенная Сирин сказала, что не нашла ничего про кодекс Вайнера, — кивнул тот, деловито сцепляя пальцы в замок. — Во время войны он также попадал в гущу самых серьёзных боёв, включая пробуждение Владыки. Я думаю, тогда-то альва и оставила на нём свой след. Или, если угодно, печать Владыки.

— Больше похоже на проклятие, — хмыкнул Император. — И что же с того?

— А то, что наш наследник предателя оказался не так прост, — заулыбался Потёмкин. — Там, где других, даже сильных магов, брала порча альвы и они стремительно катились к зомбификации, Вайнер выживал и даже умудрялся побеждать. В анализах его крови запредельная концентрация альвы, но он словно не подвержен порче. Как будто в его организме есть нечто, не позволяющее порче разрастаться. При этом его сестра едва не погибла, если бы не экспериментальное лечение Ленды.

— Ты прав, — государь задумчиво погладил аккуратную бороду. — Выходит, дело в кодексе?

— Лучше бы дело было в нём, потому что иное объяснение будет означать, что затея его отца удалась, — Потёмкин зловеще сверкнул глазами. — Ты ведь понимаешь, чем это грозит?

— Не продолжай. Я не хочу снова начинать этот бессмысленный спор, — отрезал Император.

— Потому что тогда придётся признать, что ты был неправ? — осторожно спросил тот.

— Я сказал, хватит, — государь повысил голос. — Прав он был или нет уже неважно. Мёртвые не возвращаются. А что касается Ленды, девчонка должна сделать кое-что для меня, и её время выходит.

— Ты о чудо-средстве, защищающем от альвы? Поверь, если эта тощая выскочка сможет создать нечто подобное, я первый пожму ей руку, — усмехнулся профессор. — Даже лучшим умам мира не удалось изобрести что-то лучше альвитина. Сомневаюсь, что и у неё получится, будь она хоть трижды гением.

— Ленда — моя забота, не твоя, — нахмурился Император. — Я позвал тебя не за этим. Что с твоим проектом, Потёмкин?

Профессор стёр с лица улыбку.

— Я как раз хотел поговорить об этом. Хоть турнир и преподнёс нам неприятные сюрпризы, но благодаря нему я могу перейти к следующей фазе. И все эти молодые ребята, которым вручат кодексы, станут его частью.

— Ты невероятно жадный человек, — хмыкнул государь. — Наследники нужны и мне. Они станут костяком будущей экспансии и расширения Империи.

— Ты грезишь походами, а я — победой над альвой, — пожал плечами Потёмкин. — У тебя нет гарантий, что на этот раз удастся призвать императорский кодекс.

— Я не отдам тебе их, — покачал головой Император и налил себе из графина бокал коньяка.

— Мне и не нужны все. Отдай мне Вайнера, — сверкнул глазами Потёмкин. — Вы ведь для этого засунули парня в турнир?

Император остановил поднятую к губам руку с бокалом и строго посмотрел на профессора.

— Предположим.

— Так дай мне докопаться до истины, пока мы не вернули Ядро владыки Грома, — с хищной улыбкой на губах Потёмкин стал похож на сидящего в засаде волка. — Я изучил материалы, захваченные из шведских лабораторий и знаю, где прокололись англичане. На этот раз ошибки не будет. Мы подчиним себе мощь владыки. И Вайнер — идеальный кандидат. Если всё получится, мы нанесём альве сокрушительный удар.

Император медленно покрутил в бокале янтарную жидкость, обдумывая его слова. Распоряжаться дворянами он не мог, после турнира многие рода и так были возмущены до предела. Среди знатных родов уже не осталось тех истовых фанатиков, готовых идти на смерть за своим господином, как сто лет назад. Честь, долг и прочие громкие слова для них были пустым звуков, а ради выгоды мало кто готов был рискнуть собой.

Великие рода всё больше напоминали боровов, зажиревших в своих загонах у корыт с кормом. Такие не смогут исполнить пророчество кодексов. А грозный час его исполнения приближался. Он чувствовал это. День последней битвы маячил на горизонте страшной чёрной тенью.

— Конец войны, значит, — ухмыльнулся государь и отпил из бокала. — В таком случае, я дам тебе ответ после церемонии вручения кодексов. А пока — изучи то, что осталось от уральской красной зоны. Одному Перуну известно, каких ещё чудовищ способна породить эта дьявольская сила. Мы должны быть готовы.

— Как скажешь, — Потёмкин коротко поклонился ему и встал с места. — Порой чтобы победить самое кошмарное чудовище, нужно создать чудовище ему под стать. Надеюсь, ты не будешь тянуть с ответом.

Я проснулся от настойчивого стука в дверь.

— Вставай, хватит дрыхнуть! — донесся громкий голос Вари. — Чего ты там заперлась?