Боже… похоже, каким-то чудом я удержал рассудок. В глазах еще двоилось, но, пару раз моргнув, я различил Аракчеевых сидящих на полу напротив меня.

— Довольны?

Отец Анны поднял на меня невидящий взгляд, его лицо было бледным и блестело от проступившего пота.

— Моя девочка… — прошептала мать, прижав ладонь ко рту. По её щекам бежали крупные слёзы. Издав полный боли стон, она отшатнулась назад и зарыдала во весь голос.

— Милая, — отец направился к ней и, обняв супругу, принялся её утешать. — Всё, всё хорошо… по крайней мере, теперь мы знаем, как она погибла.

— Как герой, — прохрипел я. — Теперь убедились, что я не врал.

Сидевший напротив меня Аракчеев-старший, казалось, за пару минут постаревший на десяток лет, грузно поднялся с места. Электромаг за его спиной медленно сползал по стенке, из его носа и ушей текла кровь. Похоже, основная тяжесть ментального удара пришлась на него. И возможность показать сразу трем магам мои воспоминания стоила ему очень дорого.

Старик шагнул ко мне и поднял на ноги. Его острые, глубоко посаженные глаза блестели от слёз.

— Прости меня, мальчик мой, — он сгрёб меня в медвежьих объятьях и заговорил, содрогаясь всем телом. — Я думал, это ты виноват в её гибели. Если бы я знал, черт возьми!.. Император, наш договор, эта чёртова помолвка — ничего бы не было!..

Старик стиснул меня, как собственного сына, и тихонько заплакал.

Комфортабельный «орион» мчался по волоколамскому шоссе, проглатывая километры. Позади остались душная комната для допросов, Аракчеевы, оплакивающие свою утрату, их извиняющиеся лица за долгим чаепитием, вкус крепкого, сладкого чая на языке. И горький осадок, кажется, навсегда оставшийся в моей душе.

— Куда теперь? — обратился я к сидящему напротив Александру Аракчееву. Отец Анны, задумчиво смотревший в окно, перевел взгляд на меня — и сдержанно улыбнулся. После пережитого с его лица будто сошла мрачная тень, давно преследовавшая мужчину.

— В дом моего хорошего друга, — пояснил он. — Он уже пригласил врачей для твоего полного обследования. Он уже обещал позаботиться о тебе и оказать достойный приём.

— С чего бы вдруг такие почести незнакомому князю? — нахмурился я.

— Не такому уж незнакомому. Пётр говорил, что ты спас его сына, и лично хотел бы тебя отблагодарить.

— Кирсанов, — улыбнулся я. — Вот как.

— Я должен еще раз извиниться перед тобой за отца, — он внимательно посмотрел на меня. — Пойми, Ярослав, мы лишились не просто дочери. Весь род понёс тяжелую потерю. Наши отношения с государем весьма долгие… и не особо позитивные. Сам понимаешь, два рода, обладающие такой властью, рано или поздно столкнулись бы лбами. Нужно было решение, которое устроит нас обоих. Политика — искусство компромиссов, и оба наших рода чем-то поступились ради такого компромисса.

Я молча кивнул. Аня потому и не любила говорить об этом. Что против своей воли стала инструментом примирения двух великих родов. А князь продолжил.

— Император долго добивался нашего разрешения на помолвку, и мы не давали согласия. Только когда отец настоял, убедив нас, что его старому другу можно доверять, а выгоды мы получим куда больше, мы с Наташей всё же согласились на брак. Аня же… — он горько улыбнулся. — Она всегда хотела держаться подальше от интриг и игр великих родов. Знаешь, иногда она говорила, что мечтает о поместье на берегу реки, трёх ребятишках и мирной жизни, подальше от альва-монстров.

Он вздохнул и покачал головой.

— Теперь всё это не имеет смысла. По крайней мере, благодаря тебе я знаю, что до самого конца с ней был человек, готовый умереть за неё. Тот, кого она ценила и любила. Будь всё иначе…

Аракчеев со скрипом стиснул кулак.

— Ваша светлость, её гибель была кому-то нужна, — наконец, произнёс я. — Теперь, пережив всё заново, я только сильнее уверился в этом. Шведы знали, где и когда будет отряд Титании. И я не верю, что это работа их разведки.

— Считаешь, в нашем генштабе есть крот, который слил врагам информацию? — посерьёзнел он, хмуря светлые брови. — Другие доказательства у тебя есть?

— Только это, — я покачал головой. — Но слишком всё точно сложилось. Шведы насмерть держали линию обороны перед отрядом с наследником Императора, оголив только одно место, куда рвались штурмовики Титании. Это не случайность.

— А до того — похищенная девчонка, и волнения в нескольких городах, и еще кое-что, — пробормотал он себе под нос, хмуря лоб. — Ты прав, Ярослав. Если всё так и есть, масштаб этой игры куда больше, чем я думаю. Что ж, я займусь этим, когда вернусь в поместье.

За окном показалась знакомая ограда поместья Кирсановых, и вскоре мы въехали на территорию роскошного поместья. Пока водитель заезжал на просторную парковку у особняка, Аракчеев нагнулся ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что твои догадки могут очень не понравиться заинтересованным людям, Ярослав? Ты не знаешь, кто участвовал в сговоре, и был ли он вообще. Благоразумнее будет держать всё в тайне. А если я что-то выясню об этом, то дам тебе знать, так что будь на связи. Договорились?

От его ледяной улыбки по спине побежали мурашки.

— Конечно, ваша светлость, — кивнул я. — О нашем разговоре никто не узнает.

Князь кивнул и протянул мне руку.

— Благодарю тебя, князь Вайнер, от имени рода Аракчеевых. Ты оказал нам большую услугу. Если тебе понадобится помощь, будь уверен, Аракчеевы откликнутся. И спасибо, что защищал мою дочь.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями. Я вышел из роскошной машины, а мне навстречу уже шел сам Пётр Кирсанов.

— Слава, друг мой! — улыбнулся он. — Жив, цел! Ну проходи скорее в дом, Марико тебя проводит, а я перекинусь парой слов со старым другом. Марико!

Я заметил стоявшую позади него невысокую черноволосую женщину. Как и все японки, она выглядела моложе своих лет. Одернув весьма скромное для супруги главы рода платье с подсолнухами, она кивнула мне.

— Ваша светлость, идите за мной.

Мы вошли в дом и женщина сразу повела меня на второй этаж, к просторным комнатам для гостей.

— Врач сейчас осматривает Егора Петровича, — пояснила она, бросая на меня любопытный взгляд. — Я оставлю тебя с Руи. Она много говорила о тебе после возвращения. Думаю, она сможет скрасить твое ожидание.

Она открыла дверь в одну из комнат — и настороженно застыла.

— А где Руи…

— … к черту вас всех! — донесся разъяренный голос Егора из дальней комнаты.

— Смотрю, он уже оправился, — хмыкнул я с улыбкой. — Не волнуйтесь, я сам дойду.

И всё же Марико мне не особо поверила. Мы дошли до комнаты Егора, когда дверь с треском раскрылась, выпуская опешившего мужчину в белом халате.

— И эту дрянь с собой захвати!

— Ты чего разбуянился, Кирсанов? — подмигнув врачу, я вошел в комнату. Егор стоял у порога, в одной атласной пижаме и злющий, как стая альва-тварей. У двери напротив него застыла Руи, которой, видимо, уже досталось от разгневанного братца.

— Э, Яр? — увидев меня, он выпучил глаза. — Ты хрена ли тут забыл?.. Впрочем, лучше уж ты, чем эта свора шавок.

— Я тоже рад тебя видеть, дружище, — улыбнулся я.

— Егор Петрович! — грозно заявила Марико, выросшая позади меня. — Марш в постель, у вас тяжелые раны, врач велел!..

— Вот и катись вместе со своим врачом, и эту дрянь с собой захвати, задолбала уже глаза мне мозолить! — выпалил он, раскрасневшись. — И не смей вести себя как моя мать, стерва! Ты и ногтя её не стоишь, поняла? Пошла вон!

— Зачем ты так? — вскричала Руи. — Я же просто хочу тебе помочь!

— Помочь? Ты уже помогла, лишив меня матери! К хренам такую помощь, поняла?

Всхлипнув, Руи выскользнула из комнаты. Я обернулся к хозяйке — та, устало вздохнув, покачала головой.

— Я разберусь, идите.

— Разберется он, — фыркнул Егор, вернувшись в постель едва дверь за ними закрылась. — Я и так на стенку лезу, каждый день на их беспокойные рожи смотрю, а теперь еще ты… что, будешь тоже уговаривать меня валяться тут как труп еще месяц?