А в зеркальной глади отражалось усеянное мириадами звезд небо. Светила складывались в узнаваемые черты колоссального дерева, корнями уходившего куда-то под поверхность воды.

«Великое Древо Мнимости» — слова сами собой всплыли в голове, словно кто-то нашептал их.

Величественное зрелище поражало масштабами. Я невольно залюбовался картиной, всем видом показывавшей, что я лишь пылинка на полотне вселенной.

— Боже…

Ноги сами понесли меня вперед. Я сделал пару шагов, и ощутил чьё-то присутствие. Взгляд. Тяжелый, изучающий. Такой же, как тогда, в вертолёте, когда мы увозили Егора и Софью. Кто-то внизу пристально смотрел на нас.

Мой взгляд скользнул ниже — и меня бросило в жар.

Впереди, возвышаясь над водой, стояла громадная непроглядно-чёрная фигура с изменяющимися очертаниями, словно в мареве раскаленного воздуха. Не менялись только два багрово-золотых глаза.

Он смотрел на меня. В таинственной тишине, наполненной призрачным шелестом звёзд, пророкотали мириады хрипящих голосов, говоривших в унисон.

— Тебе не место в океане кванты, человек.

Я застыл от ужаса, ноги оцепенели, не в силах пошевелиться. Это был тот же голос, что говорил с Лиливайсс!

Ничего, не дрейфь, Яр. Если бы он хотел напасть, уже сделал бы это. Соберись.

— Кто ты? — с трудом выдавил я.

Силуэт подался вперед, меня обдало такой мощной волной энергии, что всё внутри затрепетало.

— Я — то, что вы называете словом «альва». Но больше, чем вы в силах понять.

Вода вокруг нас пошла кругами, я ощутил расходящуюся по поверхности дрожь.

Что-то огромное и могущественное заметило меня. Тьма заволокла звезды и древо мнимости померкло, сменяясь густой чернотой. Я рванулся назад, поднимая руку: на тыльной стороне ладони горели багровые линии новой стигматы.

К чёрту всё это, надо убираться!

Я рванулся назад, наконец-то сбросив оцепенение в ногах, но окружившая меня вода поднялась яростным фонтаном. В одно мгновение океан встал на дыбы, поглощая меня, засасывая в глубину, чтобы утопить в своих недрах. Собрав всю волю, я повел ладонью, привычным жестом открывая портал, и рванулся внутрь.

Бешеный водоворот всосал меня, позволив лишь заметить сквозь толщу воды, как на меня смотрят багровые глаза чудовища.

Вокруг замелькали звезды, руку со стигматой пронзила невыносимая боль. Я закричал, но мой голос утонул в толще воды, которая заливалась в рот и глотку, грозя утопить…

Я вскочил, рефлекторно хватаясь за горло, чтобы не захлебнуться.

— Вы в порядке?

Судорожный вдох, легкие наполнились прохладным воздухом, отдающим листвой и дешевым освежителем для машин.

— А?..

Хрипло дыша, я поднялся на сиденье автомобиля и осмотрелся. Впереди, в зеркало заднего вида на меня смотрел взволнованный Осип. Мы ехали в новеньком, пахнущем свежестью «фаэтоне» где-то в Подмосковье, за окном угадывались знакомые черты небольшого городка на пути в поместье.

— Наконец-то очнулись, княжич, — привычно назвав мой прежний титул, кашлянул Осип. — Мы все всполошились, когда позвонили опричники…

Я молча уставился в окно, пытаясь успокоить разошедшееся сердце.

Что это вообще со мной произошло? Альва? Какое-то её воплощение? Как может энергия принять такой вид? Да бог с ним, с видом, это нечто могло говорить, оно было разумным! Все кодексы говорят с этим чудовищем? Что оно тогда хотело от Лили?..

От роя вопросов разболелась голова, еще не оправившаяся после экзекуции. Усилием воли я оборвал поток мыслей, громоздящихся одна на другую.

Стоп, Яр. Остановись. Довольно с меня на сегодня загадок и нерешённых вопросов. Надо дать себе отдых.

Я закрыл глаза и откинулся на удобную спинку сиденья, вслушиваясь в монотонный голос Осипа.

Пока мы ехали до поместья, он вкратце ввёл меня в курс дела. Похоже, после допроса Темников притащил меня в управление Опричнины, куда и поехал Осип после звонка в поместье. Опричники сгрузили мои вещи в багажник, бросили в салон мое бессознательное тело — и отправили восвояси.

Дворянин или нет, свою роль я сыграл и перестал быть нужным Императору. Пока что, до следующего раза. А то, что он будет, я знал наверняка: после случившегося государь так просто меня не отпустит.

— Скоро приедем, сударь. Ваши вещи в сумке рядом, если что.

Я быстро обшарил сумку — в ней нашелся и мой альвафон, и гримуар Лиливайсс.

Вытащив устройство, я торопливо набрал номер Карины Ленда.

Долгие гудки. Никто не взял.

— Ответь же, пигалица… — буркнул я, снова набирая номер. Но связь пропала, даже гудков не было.

Плохо, откровенно фигово. Изворотливая малявка не была дурой и понимала, что за ней придут. А значит, подготовилась. Но если за ней отправили Сирин, одному Всеотцу известно, как далеко ей позволил зайти Император. И снова наше с Есене будущее зависело от чужих людей, на которых я даже повлиять-то не мог.

Покусывая губу, я убрал устройство в сумку и уставился в окно. Не прошло и пятнадцати минут, как мы въехали на территорию поместья.

У входа выстроились два десятка слуг, как в тот день, когда меня провожали на войну. Казалось, это было не пару недель, а пару лет назад. Я вспомнил осенний бал, кружащуюся в танце Анну с бенгальскими огнями в руках, улыбки друзей.

Сердце свело от глухой боли.

— Спасибо, Осип.

Я подхватил сумку, открыл дверь и вышел наружу.

— С возвращением, князь! — навстречу мне шагнули Варвара и Полина, глаза у них влажно поблескивали. Они улыбались, но я видел тревогу, отпечатавшуюся на их лицах.

Им лучше не знать, через что я прошёл, ни к чему. Это дела дворян. Мои личные дела.

И всё же, только увидев их лица, я снова почувствовал себя дома. И ощутил, как усталость навалилась на мои плечи невыносимым грузом.

— Я вернулся. Варя, подай обед в мою комнату, пожалуйста. Поем у себя.

— Но… — Варвара запнулась. — Князь, а как же… ну ё-моё! Ярослав Андреич!

— Все дела — потом, — устало сказал я, проходя мимо них к двери. — Дай мне немного отдохнуть.

Не оборачиваясь, я махнул рукой и затопал в свою комнату.

— Вот так, и это тоже, — закончив раскладывать блюда на подносе, Поля накрыла тарелки блестящими надраенными крышками и тяжело выдохнула.

— Ну чего ты хмуришься? — Варя села напротив, подперев щеку пухлой ладонью. — Радовалась бы лучше, дурёха.

— Чего это мне радоваться? — девушка беспокойно куснула губу. — Ты же видела нашего Ярослава Андреевича. Он словно сам не свой… лица на нём нет. Будто и не он вовсе.

— Чего радоваться? Вернулся же! — укоризненно сказала служанка. — Живой, руки-ноги целы? Ну и радуйся! А ты думала, он тебя обнимет да расцелует что ли? Может на руки возьмет да под венец?

— И ничего я такого не думала! — фыркнула она. — И всё равно, как увидела его, сердце в груди ёкнуло. Он будто похудел, да и глаза постарели. Случилось с ним что-то, Варь.

Служанка грузно поднялась с места, привычным жестом вытирая об подол пухлые руки, и смерила девушку тяжёлым взглядом. Поля уже видела его раньше. В такие моменты Варвара была не язвительной, но доброй кухаркой и главной горничной особняка, а снова становилась полевой медсестрой, повидавшей такое, что от одного рассказа волосы на голове шевелиться начинают.

— А то и случилось, девочка, — негромко сказала она. — Княжич наш вернулся с войны. Это мы здесь про смерть только по новостям слышим, а он ей в глаза смотрел с полушага. Ему приходилось там людей живых убивать. И, вот те зуб даю, друзей он там тоже терял. А это тебе не кур пасти.

Варвара подошла к девушке и, по-матерински приобняв за плечи, наклонилась к ней. На её пухлом, округлом лице появилась сдержанная улыбка.

— Ты пойми, девочка. Туда он ушёл молодым парнишкой. А к нам вернулся мужчиной. Ему сейчас нелегко, много чего ему там переоценить пришлось. Но без этого никак, мужчины должны знать цену и жизни, и смерти. Его отец, покойный наш Князь Андрей знал, и он теперь знает. А ты — вместо того, чтоб руки тут заламывать, иди да поддержи его. Ему же сейчас ой как нужна рядом та, кому он доверять может. Только в постель не лезь, ему не любовница сейчас нужна, а родная душа. Поняла ты меня, дурёха?