Я развернулся, как могучий удар на бешеной скорости вдавил меня в землю. Пистолет отлетел в сторону, шоркнув о камни. Громадная лапища прижала мою руку к камням, тяжеленная, как гранит. Чудовище склонилось надо мной и раскрыло массивную зубастую пасть для укуса.

Ну нет, не достанусь я тебе… влив альву в правую руку, которой еще мог пошевелить, я сглотнул кровавую слюну и приготовился вызвать клинок. Сунется — и лезвие пронзит его черепушку. И в этот миг чудовище остановилось.

— Давай!.. — процедил я, скалясь. — Отгрызи мне голову, ну же!..

Глаза твари смотрели прямо на меня, между нами было едва ли больше метра. У него не было зрачков, но я чувствовал этот взгляд. Пронизывающий. Задумчивый.

Чудовище с хриплым свистом втянуло воздух, словно обнюхивало меня с головы до ног. На миг замерев, зверь убрал лапу с моей груди и двинулся назад, хрустя окровавленной галькой.

Я выпал из скачка, не веря своим глазам. Тварь зачем-то склонилась всем телом, издавая вибрирующее клокотание… и шатнулась от мощнейшего удара в бок.

Лиливайсс влетела в него как таран, пронзая копьём насквозь, кувыркнулась через распахнутую в немом крике крокодилью пасть — и крикнула.

— Добей!..

Но я и так знал, что делать. Ослепительный луч вонзился в раскрытую грудину монстра, прожигая громадную дыру. Чудовище с гаснущим рёвом рухнуло на землю и окуталось оранжевым свечением, медленно распадаясь на хлопья энергии — чистой альвы.

— Цел?

Я поднялся и быстро подхватил пистолет. Отступившие на приличное расстояние альвитры еще не пришли в себя, нельзя упускать времени.

— Лили, уходим! — я подхватил оброненный пистолет и кивнул на опустевший проход между скал.

— Ядро! возьми его ядро! — она указала на землю.

Среди залитых кровью камней лежал неровный обломок алого кристалла размером с грецкий орех. Я поднял его, сжал в кулаке и бросился за Лиливайсс.

Перемахивая булыжники и скользя по каменным осыпям, мы промчались до дороги за считанные минуты. Наконец, впереди показались свет фар и очертания стоявших на дороге грузовиков.

Охранения никто не выставил, но пулеметная турель сразу же повернулась к нам, стоило приблизиться. Из-за камня на обочине высунулся перепуганный солдат и посмотрел на меня круглыми глазами.

— Стой!..

— Свои, — отмахнулся я, сплевывая слюну с привкусом крови. — Где командир? Где остальные?..

— Во второй машине, — он махнул рукой назад. — Там что случилось-то?..

— Альва-прорыв, всё потом скажем… — я оглянулся на Лили — девчонка она, конечно, стойкая, но даже кодексы выматываются от боя.

— Всё, больше не могу… — дойдя до грузовика, Лили опустилась на колени и хрипло втянула холодный ночной воздух.

— Отдохни, малышка, ты просто молодчина, — я хлопнул её по плечу и поплелся к остальным.

Ребята собрались между двух броневиков, устроив импровизированный лагерь для раненых и спасенных нами солдат. Единственный медик отряда — невысокая девчонка с водной магией — металась между раненых с потрёпанной сумкой. Бойцы сидели на земле, прислонившись к колесам, пытались бинтовать себя, кололи альвитин, запах которого витал здесь всюду. Я глянул на ручной терминал — концентрация уже не зашкаливала, но устойчиво держалась на ста пятидесяти.

— Соня! — заметив Аксеньеву, я поспешил к ней. Староста сидела в кузове броневика, сжимая в побелевшем кулачке ингалятор, и с ужасом смотрела вглубь салона, где Егор и еще один крепкий парень склонились над раненым бойцом.

— Господи, да вколите мне уже что-нибудь!.. — взмолился тот, дергаясь так. словно его били током.

— Да успокойся ты, блин! — гаркнул Егор. — Щас еще вколем, дай инъектор!

— Не трогайте!..

Я поспешил к ним на помощь, пытаясь не замечать дурное ощущение внутри.

Бледный, как мел, парень забился в угол, его кожа начала сереть, а на шее, щеках и ладонях отчетливо виднелись тёмно-серые полосы…

— О чёрт, — прошептал я. — Отойдите. Егор, отошел быстро!

— А? Ты чего, Яр? — Кирсанов выпучил глаза. Я грубо отпихнул его назад, к Софье, и взял за плечо второго, решившего вколоть парню еще альвитина.

— Шею, Серёга! — тот склонился над раненым с инъектором наготове. Но было поздно.

— Боже, да дайте мне обезбола!.. — взвыл тот и вцепился в руку товарища, с нечеловеческой силой отшвыривая его в сторону. Я вздрогнул от хруста сломанной руки, бедняга ударился виском о стойку кресла и отшатнулся назад, роняя инъектор. А буйный боец взвился на ноги, с полным отчаянья воплем разрывая на себе задубевшую форму.

— Яр!..

— НАЗАД! — рявкнул я и выхватил пистолет. Бедняга, измученный страшными муками, разрывающими его изнутри, посмотрел на меня полными слез глазами. Его шея уже чернела, покрываясь кристаллами.

— Прости, — прошептал я и выстрелил ему в голову.

Сзади раздался вскрик Егора, меня окатило брызгами крови, а боец с ровной дыркой во лбу медленно сполз на пол.

Сглотнув, я убрал оружие в кобуру и тяжело сел рядом. Руки дрожали, даже сильнее, чем от бега и боя насмерть.

Перед глазами снова встало лицо девчонки из нашего отряда, чьи мучения прервала майор Хошино.

— Яр, ты… — Егор покачал головой. — Ты…

— Убил его, — кивнул я, твёрдо глядя на товарищей. — И надеюсь, вы сделаете для меня то же самое, если у меня начнется зомбификация.

Я поднял руку бойца и отдернул рукав: на почерневшей коже тускло светились прожилки альвы, а кожа начла сползать лоскутами.

— Ты, хренов маньяк… — начал Кирсанов, но Софья коснулась его руки.

— Ярослав прав. Его было уже не спасти. На этой стадии тело трансформируется безвозвратно, мозг уже поражен альва-порчей. Он может выглядеть как твой друг, но внутри он больше не…

Девушка замолчала и отвернулась. Я взглянул на труп, подергивавший ногой. Раненый им боец ошалело посмотрел на меня и, придерживая сломанную руку, вышел наружу.

— Софья, кого ты потеряла? — тихо спросил я.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд, её глаза были красными. Она облизнула пересохшие губы.

— Младшего брата. Мы оказались заперты в доме, когда начался альва-прорыв. Вход завалило взрывом, взрослые ушли отбиваться, а мы… я…

Лицо Егора покрылось алыми пятнами, на сжатых скулах заиграли желваки. Спорю, подмывало расспросить, но Кирсанову хватило ума молчать.

И без слов было понятно. Оказавшись в ловушке с альва-зомби, выжить можно было только одним способом.

Убить его своими руками.

— Чего прохлаждаетесь? — в проеме аппарели показался Петровский. Острый взгляд командира скользнул по салону и остановился на теле бойца.

— Вытаскивайте его и на обочину, — велел он. — Примите еще по дозе альвитина и занимайте круговую оборону. Я связался со штабом, шведы готовят засаду выше по дороге. Командование знает о прорыве, нам вышлют подкрепления и снабжение. Приказано оставаться на месте и держаться до подхода…

Он усмехнулся и взглянул на меня.

— Везучий ты сукин сын, Вайнер. Но в следующий раз, если решишь подохнуть, подыхай не в моём подразделении. Эти твари идут волнами. Первую нам каким-то чудом удалось пережить. Насколько я знаю, второй волны можно ждать не раньше чем через час-полтора, к тому времени к нам перебросят подкрепления, а эпицентр прорыва выжгут авиацией и ракетами. К тому времени мы уйдём. Всё, хватит прохлаждаться, встали и пошли! Мне сейчас каждый штык нужен!

Немного придя в себя, мы приняли еще одну дозу лекарства, пополнили боезапас и заняли места на отдалении от грузовиков, вставших плотным полукольцом. С одной стороны дорога упиралась в обрыв, с другой шли холмы, уходившие к горам. Если монстры и пойдут, то оттуда.

Мы с Лиливайсс устроились на краю нашего импровизированного укрепрайона. Девушка нетерпеливо озиралась, от былой усталости не осталось и следа.

— Лили, было бы здорово, если ты объяснишь мне, что за ерунда случилась с тем монстром, — я достал из кармана тускло светящееся ядро тирана. — Какого хрена он остановился? Альва-звери так себя не ведут. Я ни разу в жизни о таком даже не слышал.