— Что ты ищешь?

— Должен быть где-то здесь, — пробормотал я, приближаясь к стоящим на рельсах вагонам. — Ну точно, вот здесь.

Отложив сканер, сигналивший о пустотах под нами, я залез под вагон и присмотрелся. Слева от рельс в полу виднелся прямоугольный след. Быстро расчистив песок и промасленную землю, я заскреб пальцами по стальной пластине.

— Люк. Подойди, вход здесь!

Вдвоем с Лили мы расчистили широкий люк в полу. Немного повозившись с хитроумным замком, я потянул за ручки. С шипением люк поднялся, в лицо пахнуло теплым воздухом с терпким запахом смазки. Внизу виднелись стальные ступени, уходившие в тускло освещенное помещение.

— Я иду первым, ты сразу за мной. У нас есть примерно полчаса на всё про всё, пока остальные охранники не заметили пропажу.

Навьючив рюкзак и с пистолетом наготове, я спустился в широкий технический зал, целиком заставленный оборудованием, подъемниками и механизмами, двигавшими массивную подъемную платформу. Людей здесь не было, только механизмы и электроника, но снизу явно угадывались другие этажи.

Обойдя зал по периметру, мы спустились ниже, на складской уровень, затем ещё ниже, и ещё…

— Темников, какая же ты скотина, — процедил я, спускаясь по стальному трапу на следующий уровень. — Да здесь же целый комплекс спрятан.

Я посмотрел на табличку со схемой, прикрученную к стене возле очередного трапа. Судя по всему, вниз уходила громадная, метров семьдесят шириной, круглая шахта. Целый комплекс конструкций и механизмов, уходивший на несколько этажей вглубь земли. И мы прошли едва ли треть всего сооружения. Технические помещения и залы с работающими машинами, подающими вниз воздух насосами, холодильниками…

— Зачем кому-то прятать под землёй целый комплекс? — взволнованно прошептала Лили, глядя через край трапа вниз, в кромешную темноту.

— Вот сейчас и узнаем, — шепнул я в ответ и подошел к следующему люку на нижний уровень.

— Погоди, — она остановила мою руку. — Слышишь это?

Я замер, вслушиваясь в ритмичный гул механизмов и вентиляции, и посмотрел на Лили. Её глаза тускло светились, излучая волнение. Нахмурив красивые брови, она посмотрела на люк.

— Будь осторожен, человек. Я ощущаю мощный ток альвы.

Кивнув ей, я открыл люк и спустился на следующий уровень. Едва мы дошли до низа и спустились на стальной помост, опоясывающий центральную часть.

— Человек.

Лили замерла и прильнула к толстому стеклу, отгораживающему помост от центрального зала. Я посмотрел туда же — и остолбенел.

За мощной плитой бронестекла виднелся круглый зал, залитый тусклым светом. А в десятке метров под нами, на металлическом полу лежала громадная туша чудовища, словно отлитая из антрацитово-черной лоснящейся стали. Массивное тело, лишь отдаленно напоминавшее ящерицу, венчала широкая округлая голова с острыми витыми рогами, до боли напоминавшими копья Лиливайсс. Кожа твари ритмично пульсировала, поблескивая симметричным узором светящихся полос. Монстр спал, сложив голову на громадные лапы.

Он излучал настолько мощную ауру, что воздух вокруг клубился от альвы. Казалось, над ним медленно вращается энергетическая воронка.

— Во имя Всеотца… — выдохнул я. — Альва-зверь класса «доминатор»… я думал, их больше не существует, а последнего убили императорские кодексы.

По силе эта тварь уступала только монстрам класса «асура», которые могли на равных тягаться даже с императорскими кодексами. Но как кому-то удалось изловить и запереть здесь это чудовище?

— Он ослаблен, — прошептала Лили, касаясь стекла кончиками пальцев с таким сердобольным выражением, будто хотела погладить зверя, как котёнка. — Видишь устройство на его шее? Его пытались контролировать.

Лили была права, на шее чудовища виднелся громадный механизм с вкрученными в тело креплениями. На корпусе устройства мигали зелёные лампы.

— Ошейник контроля, значит, — хмыкнул я, касаясь своей шеи. — Пойдём-ка, не будем тревожить его сон. Лили?

Она оторвалась от зверя и посмотрела на меня. В золотистых глазах плескалась тревога.

— Здесь что-то не так, Ярослав. Зачем он здесь? Какой смысл запирать это чудовище под землей? Люди, которые его здесь держат, творят что-то ужасное.

— Всё просто, Лили. Это охранник.

— И что он охраняет?

— Скоро узнаем, — шепнул я в ответ и осторожно пошел дальше, то и дело косясь на доминатора за стеклом.

Спуск на следующий уровень оказался почти в десятке метров под нами. И на этот раз мы вышли в длинный белый коридор. После непродолжительного спуска мы оказались перед дверью с табличкой, и даже без знания шведского я понял надпись.

— Лаборатория, — шепнул я, снимая предохранитель. — Мы пришли.

Я бесшумно нажал на ручку и взглянул на Лили. Щелкнул замок — и я влетел внутрь с пистолетом наготове. Взгляд цепко обвел помещение, ища ученых или охранников, которые могли поднять тревогу.

— Никого… — шепнула Лили, глядя по сторонам.

В просторном зале, заставленном оборудованием, не было ни души. Я медленно прошёл вдоль стены с компьютерными панелями, водя стволом в поисках цели, пока не добрался до небольшой комнатки. Внутри — тоже никого. Только натужно шумели компьютеры, да по мониторам бежали графики и показания каких-то приборов.

Круглая лаборатория занимала весь центр зала. В стороны от неё расходились несколько коридоров. По обозначениям было несложно догадаться, куда они вели: испытательные стенды, вычислительный центр, камеры.

— Нам туда, — убрав пистолет, я кивнул на коридор к вычислительному центру. — Сделаем дело и уйдем скорее.

Мы быстро прошли по узкому коридору в небольшой зал с компьютерами. Взяв у Лили сумку, я извлек устройство взлома и подцепил к разъемам сервера. По экрану портативного терминала побежали данные. Вручив Лили пистолет, я занялся поиском.

— Сколько же тут барахла… — я бегло просматривал файлы, с которыми едва справлялся автопереводчик, вшитый в терминал. — Ну же, ищи…

— Человек, а где дети, которых они сюда привезли? — Лили обернулась ко мне, держа коридор на прицеле. — Куда они делись?

— Погоди, дай пять минут. Кажется, нащупал кое-что.

Наконец-то хитрые программы опричников нащупали нужные файлы. Одно за другим я открыл несколько окон и вчитался в текст.

— Нашёл.

— Что там?

— Это уже седьмая партия. Бойчин несколько лет поставлял шведам наших сирот, — негромко заговорил я, скользя взглядом по тексту. — Они все прошли специальную обработку ещё в наших лабораториях, а тут… ох ты.

Я замолчал.

Здесь проводились чудовищные эксперименты над людьми. И теперь стало ясно, почему.

Это были не просто какие-то дети. Они были подопытными. Здесь их готовили так же, как эйнхериев: последовательно вводили растворы альва-кристаллов, увеличивая дозы. Но если нам хватало буквально пары инъекций, то их накачивали буквально до отказа. Многим вживляли сразу готовые кристаллы, вырванные из монстров. Их принудительно доводили до зомбификации, а потом — изучали последствия и эффекты. Как быстро проходит трансформация, сколько кристаллов нужно вживить и куда, какой процент переживает превращение.

Часть детей не выдерживала бесчеловечных опытов и умирала прямо на операционном столе. Часть становилась альва-зомби и их утилизировали. Но были и исключения.

Именно такое исключение и нашёл Бойчин в последней партии.

— Во имя Всеотца, — прошептал я, зачитывая вслух. — Здесь всё, все данные. Но этого я не понимаю. «Образец номер 8 из последней партии легко приняла раствор высокой концентрации… идеальный реципиент для вживления ядра». Ядра чего?.. Что они готовили для образца 8?

Лили посмотрела на меня так, словно точно знала, о чем идёт речь.

— Сперва тот монстр, а теперь это, — она покачала головой. — Доделывай свою работу, человек, мне нужно кое-что проверить.

— Что? Постой, Лили! — бросил я ей, но девушка уже быстро удалялась по коридору. Я прижал палец к наушнику, включая связь. — Вот же чёрт! Ты совсем дурная, хочешь сорвать всю операцию? Жизнь моей сестры на кону!