Всё равно не берёт. Не факт, что её телефон вообще уцелел. Из упрямства я набрал снова. Гудок — и наконец-то трубку взяли.

— Да?.. — раздался тихий, растерянный голос.

— Полина, это…

— Княжич! — от её радостного возгласа аж динамик зашипел. — Слава Велесу, вы живы, как же я рада! Родненький наш, живой!..

— Я тоже рад тебя слышать, — впервые за долгое время я почувствовал, что улыбаюсь. — Поленька, ты цела? Что с Варварой? Осипом? Где вы сейчас?

— Милый наш, Ярослав Андреевич, я ж думала, вы сгинули! Нас же когда опричники увезли, так и сказали, что не нашли вас, мол в таком огнище и косточек-то не осталось, я два дня ревела! А Варя и говорит, да не может наш княжич так просто…

Я закрыл глаза, слушая её сбивчивый голос, и представил, как она улыбается. Взволнованно теребит рыженькую прядку, ёрзая в кресле. И на душе стало так спокойно и уютно, словно мы снова оказались в гостиной нашего особняка.

Вот только его больше нет.

— Так. Поля, — я с трудом вклинился в её словесный поток. — Живой я, всё хорошо. Где ты и что с тобой?

— А я это, ну… я пока у Осипа живу, — запнулась она. — У него брат рядышком живет. Сказал, на недельку-другую приютить сможет, а как дальше… не знаю даже. Особняк-то ваш сгорел совсем, до самого подвала. И комната моя тоже, со всеми вещами…

— Не волнуйся, построим новый. Что с Варварой?

— В больнице она, живая. Врачи сказали, ей недели две нужно лежать, а она уже завтра выходить собралась, — пожаловалась служанка. — может вы хоть ей скажите, княжич, а?

Я хмыкнул. Варвара, конечно, баба боевая, и раз решила уходить, никто её не остановит. Значит, рана не такая уж серьёзная.

Не так уж всё и плохо. Будем жить.

— Вот и славно, — кивнул я. — Послушай, Поленька. Как Варя вернётся, собирай всех наших слуг и снимите небольшой дом в нашем родном Перевальске, рядом с особняком. Вас там все знают, цену не заломят. В крайнем случае, уезжайте в ближайший город в нашем княжестве, найдите себе место, где жить.

— Погодите, княжич, — всполошилась Полина. — А как же мы без вас-то? Без вас я никуда не поеду, и Варя тоже!

— Слушай внимательно, — я понизил голос. — Я вернусь позже. Император дал мне особое задание. Как только выполню, так и вернусь. А, и ещё. Я открыл для тебя счёт в банке, там лежат двести тысяч рублей, вам должно хватить и на переезд, и чтобы устроиться на новом месте. Обо мне не волнуйся, позаботься о Варе и остальных. Вот тебе моё задание. Ты всё поняла?

— У-угу. То есть, хорошо, княжич! Ой, или вы теперь князь же, да?

Я с горечью посмотрел на свою израненную руку. Перед глазами снова встало тело Ольги, поверженной, но не сдавшейся даже в бою с кодексом. Глава рода умерла, её титул должен унаследовать я.

Князь Ярослав Вайнер. Хех, звучит лучше, чем «пленник Императора».

— Ничего не бойся, Полина, — представив, что обнял её за плечи, ободряюще произнёс я. — Вернусь, отстроим новый особняк, лучше прежнего. Всё будет хорошо.

— Ярослав Андреевич, — раздался в трубке шёпот Полины. — А что с Есенией? Вы ведь её спасли, да?..

Я тихо сглотнул.

— … да, Поленька. Спас.

— Как здорово! Значит, вы вернётесь вместе, да?

Я слепо посмотрел на пол, где недавно стояла Карина Ленда. Последний человек в мире, к кому я бы обратился за помощью. И, по иронии судьбы, единственная, кто может спасти сестру.

— … нет. Сестра болеет, сейчас она в госпитале, о ней заботятся лучшие врачи. Они её вылечат, Поля. Обязательно вылечат.

К горлу подкатила дурнота, голова закружилась. Похоже, рановато я решил вскакивать с постели, да еще и с Кариной бодаться. Организм еще был слаб.

Хорошо, что Поля меня не видит.

— Хорошо, Ярослав Андреевич, — её голосок улыбался. — Как же я рада, что вы в порядке! Я буду молиться за вас скотьему богу.

— И я рад тебя услышать. Пока, Полина.

Едва я положил трубку, в палату вошла Анастасия. Как положено, в халатике медперсонала. Увы, поверх униформы. Взглянув на меня, она состроила серьёзное лицо.

— Ваша светлость, вы еще слишком слабы, — строго сверкнула очками девушка. — Зря я разрешила дать вам альвафон.

— Да в порядке я, — сдерживая подкатившую дурноту, я отмахнулся от неё.

— Вижу ведь, что врёте, — она нахмурила брови. — Я дам вам успокоительное, поспите, сон вам сейчас будет лучшим лекарством.

— Нет не будет, — заупрямился я, но слушать мои протесты она не стала. Ловко сев рядом, она пристегнула колбочку с зеленоватой жидкостью к капельнице и быстро ввела иглу в мой локтевой сгиб, заклеенный пластырем.

По вене заструилась прохладная жидкость, меня сразу же начало клонить в сон.

— Отдыхайте, княжич, — подоткнув мне подушку, Анастасия сдержанно улыбнулась. — Вы это заслужили.

Я скривил губы в усмешке. Ну хоть перед сном мне улыбнулась симпатичная медсестричка.

Она говорила что-то ещё, но я уже провалился в сон, завязнув в мутном бледно-голубом тумане.

Странно. Не помню, чтобы приходилось так засыпать.

— «Княжич…»

Я вздрогнул, если вообще можно вздрогнуть во сне. Тот же голос, что перед появлением Лили!

— Лили? — я обернулся, ища её взглядом — и замер.

Она висела в воздухе передо мной, словно устроилась на невидимом троне, с сияющими за спиной алыми крыльями, наполовину из чистой энергии альвы, наполовину — из свитых спиралью копий. Такая же величественная, как в нашу первую встречу.

Её золотистые глаза лукаво сверкнули. Лиливайсс, явно довольная моей реакцией, растянула полные губы в улыбке, как сытая кошка.

— Так значит, мы можем видеться во сне, — хмыкнул я.

— Быстро догадался, человек, — она встала на вспыхнувшие под ногами энергетические плитки, цокнув каблучками. — Мы связаны через гримуар. А это…

Она обвела рукой вокруг себя. Туман на глазах расступался, открывая голую выжженную пустошь, испещренную оплавленными каменными торосами и песком.

— … мой квантовый мир. Считай это нашим небольшим убежищем. И — тренировочной площадкой.

Я огляделся. Место напоминало Библиарий, но в отличие от убежища кодексов, всё здесь буквально сочилось альвой. Терпкий, горьковатый сухой воздух першил в горле, песок хрустел под ногами. Но главное, здесь я ощущал себя точно так же, как в зоне альва-прорыва.

Это чувство невозможно было спутать с чем-то другим. Металлический привкус во рту и ощущение, что за тобой постоянно наблюдает кто-то неизмеримо сильнее тебя.

— Знаешь, а это было очень смело, когда ты бросился защищать меня от кодексов, — она посмотрела на меня словно царица — отличившегося солдата. — Признаться, я удивлена.

— Можешь не благодарить.

— Это было безрассудно. Ударь хоть одна из них в полную силу, ты бы погиб на месте.

Я скрипнул зубами. Обидно признавать, но она была права. Я видел, что кодексы сдерживались.

— Ты слаб, — заключила она, скрестив руки. — И не владеешь даже сотой долей силы своего атрибута.

Она демонстративно отвернулась и подняла палец: с небес буквально пролился дождь из колонн алого пламени, на глазах застывающего в вытянутые кристаллы.

— Мы связаны, человек. И сейчас твоя слабость ограничивает мою силу. Чем сильнее станешь ты, тем больше своего истинного потенциала смогу раскрыть я.

— Так научи меня, — я шагнул вперед. — Другие рода передают знания и приемы от отца к сыну, годами оттачивают техники, но у меня никого нет. Мне нужна сила.

— Будь у тебя больше альвы, нас бы никто не поймал, — она покосилась на меня, надув губки.

— Лиливайсс, — строго произнес я. — Ты ведь за этим меня сюда привела?

— Мм? — она приподняла бровь.

— Я знаю только один способ стать сильнее. Сражаться с более сильным противником.

— Умница, — она повернулась ко мне, улыбаясь. — Только вот во сне ты не сможешь по-настоящему использовать свою силу, понимаешь? Зато можешь отработать рефлексы, приучить тело и ум управлять альвой, развить и отточить навыки.

Я сжал кулаки, не сводя с нее глаз.