— Сука!.. — заорал я, нажимая спуск.

Затвор щелкнул осечкой. Я рывком передернул его, — в сторону улетел выброшенный патрон, — и снова прижал к дрожащей туше.

— Давай проверим, остались ли еще патроны, свинья?..

И тут у Балашова сдали нервы. С воплем дикого зверя он рванулся на меня, сбивая с ног. Но его ярость не шла ни в какое сравнение с моей. Один замах — и кулак толстяка воткнулся в мой. Раздался влажный хруст костей. Перехватив запястье, я вывернул руку подонка на болевой и, дав провалиться вперёд, навёл ствол на колено.

Хлесткий выстрел — и камера наполнилась воем рухнувшего на колени ублюдка.

Выпустив руку, я проследил, как он плюхнулся в лужу собственной крови.

— Это — за Есеню, — тяжело выдохнул я, пытаясь унять клокочущее желание свернуть подонку шею. Камера быстро наполнялась дымом, дышать и так было почти невозможно. Надо убираться, пока еще не поздно.

Убрав пистолет, я подхватил вялую девчонку на руки и понёс её к выходу.

— Братик… — прошептала она, отчаянно сжимая слабыми пальцами мою рубашку на груди. — Я верила… кха…

Её руки были испещрены разрастающимися линиями альва-трансформации. Страшная чума с каждой минутой расползалась по её телу. Всеотец, только бы не было слишком поздно, только бы еще можно было её спасти…

От боли в ранах голова шла кругом. Но одно только чувство — тепло тела Есени, доверчиво жавшейся ко мне в поисках спасения, придавало сил. Чёрта с два мы здесь погибнем. Ни за что.

— Береги силы, — шепнул я, выходя наружу. — Мы уходим.

Я захлопнул створку камеры, вставил ключ и, крутанув пару раз, обломил его в скважине. Ноги подкашивались от усталости, глаза слипались и слезились от едкой гари. С упорством обреченного я посмотрел на горящий свод над лестницей, ведущей наверх, и пошел вперёд.

Наверху постоянно что-то трещало, из коридора доносился грохот обваливающихся стропил и балок. Впереди в полутьме зловеще дрожали тени в свете рыжего пламени, добивающего снаружи. Огонь уже лизал доски потолка над нашими головами, пробиваясь сквозь узкие щели.

Нужно было скорее убираться, пока крыша не обвалилась внутрь, хороня нас всех под собой.

Наконец, под ногами захрустели песком ступени лестницы. Закусив губу, я шагнул наверх, как над головой раздался протяжный треск — и объятая пламенем балка обрушилась на нас.

От сокрушительного удара в глазах потемнело, словно мне в голову прилетел кулак чемпиона по боксу. Свет потух, земля ушла из-под ног, заваливаясь куда-то назад. Раздался грохот и вой пламени, сквозь которые пробился отчаянный девичий крик.

— Есеня!..

Я тут же вскочил на ноги, оглядываясь. Девчонка лежала рядом, но вот проход наверх, — единственный наш путь к спасению, — преградили полыхающие обломки.

Из глубины подвала донесся булькающий хохот Балашова, подползшего к решётке.

— Тебе конец! Хахаха, тварь, ты сдохнешь здесь, мы все сдохнем!

— Чёрта с два я тут сдохну, — прошипел я и, натянув дымящиеся рукава на кулаки, взялся за раскалённую балку. Кожу моментально обожгло, в нос ударил запах паленой кожи пополам с гарью. Сцепив зубы, я налёг на балку всем телом, и та со скрипом и хрустом грохнулась в проход, обдав нас снопами горячих искр.

Затушив загоревшиеся рукава, я поднял на руки Есеню и оглянулся.

— Передай Ольге Вайнер, я отомстил за неё.

— Будь ты проклят, княжич! Твоя сестра сдохнет, клянусь, вы оба умрете, будьте вы прокляты, именем Всеотца, сгори!..

Его голос потонул в треске и вое пламени. Собрав последние силы, я бросился наверх, по дымящимся ступенькам, почти ослепнув от едкого дыма. Дышать было просто нечем, только бы успеть выбраться наружу прежде, чем потеряю сознание. А там — если бы Лили меня нашла, мы были бы спасены.

Лили…

Согнувшись, я с трудом пролез под пылающей балкой. Плечо обожгло нестерпимым жаром раскаленных углей, но я стерпел и кое-как вылез с обратной стороны, закрыв собой сестру.

— Еще чуть-чуть.

С трудом переставляя негнущиеся ноги, выбрался наверх, в затянутый дымом коридор. Пылая, как жерло вулкана, он дохнул в меня раскаленным жаром и искрами. На моих глазах стены коридора сложились под весом оседающей кровли и, подняв снопы искр, провалились внутрь. Единственный проход был наглухо завален.

Задыхаясь от гари, я упал на одно колено. Не спастись… я не смогу выбраться. Мы оказались в огненной ловушке, нельзя идти ни взад, ни вперёд. Дышать больше было нечем. на мне начала дымиться одежда, кожа покрывалась волдырями.

Стиснув зубы, я вдохнул раскаленный воздух и из последних сил крикнул.

— Лиливайсс!..

— Кххх!.. не скажу!.. — хрипя, Фламия вцепилась в руку кодекса, державшую её над землёй. Но сил разжать пальцы, стиснувшие её шею, не хватало.

— Скажешь.

Лили сверкнула глазами. По обе стороны от кодекса вспыхнули порталы, из них появились светящиеся энергией пики и медленно вонзились в бока Фламии.

На влажную землю закапала кровь кодекса.

— Клятва!.. — выдохнула она сквозь боль. — Я не!..

Лили замерла, настораживаясь, и повела аккуратным прямым носом. Втянув прогорклый запах гари, девушка обернулась к пылающему особняку. Острое чувство тревоги пронзило её. Хозяин был в опасности с того момента, как они вошли сюда, но сейчас он был буквально под угрозой смерти.

— Кхаа! — изловчившись, Фламия ударила её в бок огненным шаром. Грянул взрыв, Лили отлетела в сторону, но тут же вскочила, оборачиваясь — и увидела, как кодекс провалилась в разверзающийся огненный портал.

— Дрянь!.. — девушка метнула длинное копьё в беглянку, но та успела скрыться. Копьё пронзило хлопнувшее на ветру пламя и с треском воткнулось в стройное деревце позади.

Зашипев от досады, Лили обернулась к полыхающему дому: крыша медленно оседала внутрь, выбрасывая в темно-синее утреннее небо столбы искр. Сил почти не оставалось, у неё будет только одна попытка.

Лиливайсс щелкнула пальцами: воздух перед ней сгустился и разверзся черным овалом вихрящейся энергии. Альва-портал.

— Не помри там, человек, — шепнула она и шагнула внутрь.

Я опустился на колено, прикрывая сестру от летящих в нас искр. Стропила крыши над головой опасно покосились, и, разбрасывая снопы объятых пламенем обломков, рухнули вниз.

Машинально сжимаясь, я стиснул Есеню. Но вместо удара перед нами разверзлась чернота портала — и из него вышла девушка в серо-фиолетовом комбинезоне.

— Лиливайсс!

— Уходим, — она взяла меня за руку и потянула за собой, в гудящее энергией чрево пустоты. Прижав к себе сестру, я шагнул вперёд.

В спину ударил огненный вихрь, опаляя шею и волосы, раздался ужасающий скрежет и треск обрушающихся конструкций, а затем… все затихло. Чернота пожрала нас, зажглась мириадами сверкающих полос и линий света. Но не успел я разглядеть хоть одну, как мир снова распахнулся — и мы вышли на сырую от росы траву.

Едва я коснулся ногами земли, как меня буквально сложила навалившаяся тяжесть и усталость. Рухнув на колени, я закашлялся. Прохладный, влажны воздух струями вливался в легкие, а запах земли казался сладким после едкой гари.

— Хозяин…

Голос Лили звучал встревоженно. Я поднял взгляд: сияние вокруг девушки угасло, как и энергетические крылья за спиной. Она истощила все свои силы, как и я.

— Всё хорошо, — я вымученно улыбнулся ей. — Мы по…

— Всем оставаться на местах! — сверху раздался резкий, усиленный динамиками голос. — Поднять руки, быстро!..

Голубые лучи прожекторов осветили наши фигуры, рассеивая предрассветную тьму. Только сейчас я услышал отрывистый шум лопастей вертолетов. Над поместьем Балашова кружили сразу несколько вертушек. Одна из них зависла над нами, сбросив тросы, по которым к земле спускались вооруженные люди.

— Не двигайся, — шепнула Лили, оборачиваясь к аллее неподалеку. По брусчатке к нам мчались черные бронированные фургоны. Один из них остановился и из боковой двери высыпали люди в черных штурмовых костюмах.