Он раздраженно сморщил нос. Помнится, когда мы по телефону говорили, ему помешала сестра. Наверняка про неё и говорил.

— Не жмись, Егор, они же не могут заниматься там постоянно, — я толкнул его в плечо. — Спроси отца, или давай я поговорю.

— Так и будет он тебя слушать, — хмыкнул тот.

— Так убеди его. Ты наследник или кто? Прояви деловую хватку, он только рад будет.

— Да, сударь, — ехидно добавила Софья. — Поработай языком, ты же вечно им болтаешь, а так хоть польза будет…

— Плоскозадым слова не давали, — огрызнулся он. — Ну а если не согласится, что делать будешь?

— Если не согласится, буду каждый день вызывать тебя и бить на дуэли, — ухмыльнулся я. У Кирсанова тренькнул альвафон, тот посмотрел на экран — и нахмурил брови.

— Так, ладно, я поговорю с ним, но особо не рассчитывай на меня, — буркнул он и, сунув устройство в карман, вышел из аудитории. Уже у входа я заметил снаружи знакомую физиономию Орлова. А этот что забыл? Опять решил надавить на Егора?

Подонки наверняка попытаются меня достать, как очухаются после прошлой оплеухи. Но я думал, у меня есть в запасе пара недель. Что ж, будем действовать по ситуации.

— Ярослав Андреевич, — отвлек меня шёпот Софьи. — У меня что, правда плоская?..

— Всё хорошо у тебя, поверь — ободряюще улыбнулся я, поднимаясь с места: в кармане завибрировал альвафон. — Я на минуту.

Звонок был с неизвестного номера. Этого еще не хватало… опять уроды Бойчина?

— Алло.

— Ярослав, это ты? — донесся тихий голос. У меня сердце забилось быстрее.

— Жанна? — негромко ответил я, ища место потише и без лишних ушей. — Где ты? В порядке?

— Да, мы в норме, — по голосу было слышно, Плахина улыбалась. — После допроса всех девочек увезли в другой салон. Но я не об этом… вы сейчас одни?

— Да, — кивнул я оглянувшись. Лишних ушей рядом не было, я быстро свернул из оживленного коридора в тихий закуток. Просто так она бы не позвонила.

— Я узнала кое-что по тому вопросу, о котором вы говорили. У моей знакомой был один клиент, он упомянул о том случае десять лет назад. Слушайте внимательно…

Домой я вернулся под вечер. Отложив ужин на потом, поднялся в свою комнату и запер дверь изнутри. Нужно было разобраться еще с одним делом. Без свидетелей.

Я встал на середину кабинета, набрал воздуха в грудь и громко произнес.

— Может перестанешь уже прятаться, выйдешь и мы поговорим как взрослые люди?

Тишина. Вот же упрямая дрянь…

— Я знаю, что ты меня слышишь, Лиливайсс! Выходи!

Лампы дружно мигнули, а передо мной во вспышке света появилась Лили в своем роскошном облегающем комбинезоне. В воздухе разлился запах озона и еле уловимый сладковатый аромат, окружавший девушку.

Скрестив руки на груди, она буравила меня недовольным взглядом.

— Объясниться не хочешь? — я подошел к ней так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть мне в глаза.

Я знал, как это давит на психику. Кодекс она там или еще кто, плевать. Пусть чувствует себя неуютно.

— Объясниться? За что? — фыркнула она, не отводя взгляда.

Во мне начал закипать гнев. Наглая зараза, да она издевается?

— А мне нужно напоминать? Ты обманом хотела заключить со мной контракт!

— Да? — усмехнулась она. — А вчера ты был очень даже не против, да и лёг ко мне сам. А теперь я виновата, так, человек?

— Еще скажи, я тебя заставил! — вспыхнул я.

— Именно! — уперев руки в бока, она приблизилась. — Именно твоя нерешительность и вынудила меня действовать. А как еще мне было поступить?

Ну и наглая, самодовольная, мелкая!..

— А что тебе было непонятно из моих слов, Лили? — я навис над ней, едва не касаясь носом её лица. — Ты хотела вернуть кодекс — я его вернул. Тебе ведь он был нужен, чтобы получать энергию, так? Получай.

— Не совсем, — она отвела взгляд. — Не так.

— Так поясни. Давай хоть раз будем предельно честны друг с другом.

Лили глянула на меня — и вздохнула.

— Как же ты достал меня, человек… Твоя альва нужна мне. В ней — жизненная энергия, которая питает меня и дает оставаться в этой форме в вашем мире. Если поток прервется, я начну сперва истощать собственные резервы, а потом… перейду в мир альвы.

— И что не так? — нахмурился я. — Кодекс ведь должен был уравновесить потоки энергии между нами. Разве не должно было стать лучше?

— Ты ведь чувствуешь? — она коснулась ладонью моей груди. — Боль от стигматы. Она ушла.

И ведь верно… с тех пор, как я вернул гримуар, боль как рукой сняло.

— Раньше я брала из тебя столько энергии, сколько мне было нужно, но сейчас… — она посмотрела на свою руку. — Гримуар выровнял поток.

— И теперь тебе не хватает? Иными словами, ты на диете, — усмехнулся я. — И медленно поедаешь сама себя.

Лили взяла меня за руку и снова заглянула в глаза.

— Если я заключу контракт, то смогу брать столько, сколько нужно, не рискуя навредить тебе. А ты получишь всю мощь альвы, текущей через меня.

— Я уже сказал тебе, что не буду заключать контракт с чужим кодексом.

И цесаревич как мог, усложнил мне жизнь. Пусть он и сказал вчера, что только вернул мне долг, но настоящим должником здесь был я.

И от этого на душе было дерьмово как никогда.

— Я нужна тебе, — настояла она. — Ты ведь собираешься спасти сестру?

— Собираюсь. Мне позвонил Бойчин… этот подонок выкупил Есеню и предлагает обменять её на гримуар.

— И ты согласился? — нервно усмехнулась она. — Отдать меня взамен на твою сестру? Думаешь этот упырь будет соблюдать собственный договор?

— Глупости, это же очевидный обман, — возразил я. — Он не собирается отдавать мне Есеню. Но если она будет там, я найду способ забрать её.

А ещё — освободить Жанну. Наш договор должен быть выполнен. Только Лили в этом раскладе оказалась невольной заложницей.

Но она слишком гордая, чтобы просить о помощи. Кто-то из нас должен быть мудрее. Кодекс она или нет, жить ей хочется так же сильно, как и мне.

— Если собираешься на турнир, не рассчитывай на мою помощь, — отмахнулась она, нарочно отворачиваясь в сторону. — Мне на поддержание самой себя едва хватит сил.

На миг я почувствовал её состояние. Вчера, когда мы вернулись с кодексом домой, она сразу почувствовала, как ослаб поток её сил. И девчонка решила пойти на крайние меры.

А ведь могла бы сказать сразу.

— Я знаю, и поэтому предлагаю договор.

— Что? — она обернулась ко мне с таким лицом, будто услышала что-то невероятное.

— Пока не верну Есеню и не отдам гримуар Роману, я буду делиться с тобой жизненной силой. Столько, сколько тебе необходимо.

Её и без того большие и выразительные глаза округлились. Отрывисто вдохнув, она замешкалась, прежде чем заговорила.

— Почему?

Я дернул уголком рта в слабой улыбке.

— Потому что у Вайнеров не принято бросать тех, чья жизнь зависит от тебя.

Лили отвернулась.

— Это может ослабить тебя перед турниром.

— Я знаю.

— Тогда не жди от меня ответной вежливости. Если делаешь это только ради своей идиотской чести, лучше откажись сейчас, — помедлив, она тихо добавила. — Я и так еле держусь, не смогу тебе помочь.

— Справлюсь сам, привык. Так что, по рукам?

Я протянул ей руку.

— Ты… — её золотые глаза уставились на меня так, словно она собиралась меня отчитать. — Ты серьёзно?

— Похоже, что я шучу, снежинка? — усмехнулся я.

— Снежинка? — фыркнула она. — Что за идиотская кличка. Я тебе что, собака?

— Я не буду предлагать дважды, Лили.

— Какой же ты всё-таки упёртый, — надув губки, она вложила ладонь в мою руку и сжала. Так крепко, что кости чуть не хрустнули. Да уж, по ней не скажешь, что ей не хватает жизненной силы.

— Не перестарайся, Ярослав, — она дёрнула уголком рта.

О как. Уже не «человек».

— Это лишь до конца турнира. После него я верну гримуар Роману, и ты получишь от него столько энергии, сколько захочешь.